Орбел Ленц – Звездное Распятие Том 1 (страница 1)
Орбел Ленц
Звездное Распятие Том 1
Глава I Западня
Прошло уже несколько дней после той ужасной битвы на планете Незербун. Легкий ветер дул над столицей Инарданской Империи мягко гладя темные волосы канцлера Детр-енна Бенина, которые слегка растрепались от сквозняка. Его тёмно-синие глаза, скрытые за стеклами очков, оставались непроницаемыми, но в них читалась усталость – от бессонных ночей по поводу текущих событий в Млечном Пути. И если не принять срочных мер, последствия могут оказаться весьма плачевными не только для Галактического Совета Земли, но и для всего галактического сообщества.
Королевство Ресбенкан, цепляясь за северные рудники Незербуна, предложило переговоры, требуя двух представителей Галактической Инарданской Империи – якобы для мира, но канцлер в этом сомневался. Конфликт из-за планеты, чьи ресурсы питали обе стороны, грозил новой войной.
Детр-енн остановил выбор на Орб-елли Вардане, главе ордена Саиши. «Он видит ложь насквозь», – подумал канцлер, хотя тень усталости в его собственных глазах намекала, что надежды мало. Хоть и Альянс Содружества Галактик предпринял попытку сгладить отношения между Инарданом и Ресбенканом, всё было бесполезно.
Чёрный гравитационный лимузин, беззвучно паривший над дорогой, мягко опустился перед входом в залы совета ордена рыцарей Саиши. Дверь с шипением отворилась, и Детр-енн, одетый в строгий тёмный костюм, высунул ногу, осторожно ступив на мраморную плиту. Его туфля с характерно глухим стуком коснулся земли, а затем он поднялся, выпрямляясь с привычной грацией, но с заметной тяжестью в движениях.
Шофер, одетый в официальную униформу, фуражкой украшенной гербом Империи – черным орлом, высунулся из окна кабины и, слегка склонив голову, произнёс с уважением, но с лёгкой тревогой в голосе:
– Удачи, господин канцлер.
Детр-енн бросил на него короткий взгляд, он был слишком занят мыслями дабы ответить ему. Но все же, он медленно кивнул.
«Удача бы сейчас пригодилась всему народу»– подумал Бенин
Он повернулся к зданию, и взор его остановился на величественном сооружении, что возвышалось перед ним, подобно древнегреческому храму, застывшему во времени. Могучие колонны, устремлённые к небесам, подпирали тяжёлый фронтон, чья поверхность была испещрена барельефами – живыми картинами славной истории ордена Саиши. На мгновение он замер, захваченный магией этих творений, где искусство мастеров оживляло подвиги прошлого. И в тот же краткий миг его охватила задумчивость: перед глазами всплыли юношеские грёзы, когда он, полный надежд, мечтал о рыцарском плаще, а не о галстуке канцлера, чьи руки, как ему казалось, давно обагрены кровью чужих промахов.
В глубине души он винил себя, считая свою некомпетентность причиной многих бед. Он цеплялся за мысль, что человек, к которому он сейчас шёл, положит конец этому кровопролитию, но в сердце знал – это лишь попытка оправдаться перед самим собой, хрупкий щит против гнетущей правды. По обе стороны входа, справа и слева, высились скульптуры прославленных рыцарей ордена – их лица, высеченные в глине, словно живые стражи, молчаливо взирали на каждого, кто осмеливался переступить порог. Детр-енн прошёл мимо, и звук его шагов, глухо отдаваясь в окружающей тишине, резко контрастировал с хаосом мыслей, что бушевал в его разуме.
Он поднялся по мраморной лестнице, ведущей к коридору, где располагалась вся верхушка Ордена. Стены коридора были украшены портретами великих рыцарей Саиши, их подвиги запечатлены в виде древних картин, мягко мерцая, словно напоминая о вечной славе ордена. По обе стороны коридора располагались двери, каждая из которых вела в кабинеты высших чинов ордена. Каждая дверь была схожа по дизайну, как и та, к которой он направлялся, были выполнены из тёмного дерева, но надписи на них были выгравированы золотыми буквами, подчёркивая важность и статус тех, кто находился за ними.
Канцлер подошёл к двери с надписью «Кабинет Леитера» на государственном языке Инардана. Детр-енн на мгновение задержался, его взгляд скользнул по двери, словно он пытался прочитать что-то между строк. Затем он взялся за ручку, почувствовав её холодное прикосновение, тяжело вдохнув, будто бы этим говоря “устал я” и вошёл.
Кабинет, оформленный в стиле «Прованс», встретил его мягким светом и ароматом лаванды. Детр-енн обнаружил Орб-елли за рабочим столом, подписывающим документы на поверхности Адаптивного Квантового Стекла. Буквы и символы парили над экраном, четкие и невесомые, словно призраки текста. Орб-елли, поглощённый работой, не сразу заметил гостя, но вскоре поднял взгляд, ожидая членов совета. Увидев канцлера, он чуть вздрогнул.
– Ох… канцлер, прошу прощения, – вежливо извинился Орб-елли, вставая с места и протягивая канцлеру руку. Детр-енн стремительно пожал её, но с ноткой уважения, дабы не показаться невежей. Рука Вардана была крепкой и уверенной, словно выкованной из стали, но в его пожатии чувствовалась теплота, которая говорила не только о его внутренней силе и опыте, но и о приятной температуре в комнате. После этого канцлер торопливо присел, стараясь скрыть свою усталость и напряжение, которые всё больше давали о себе знать.
– Орб-елли Вардан, парламент Ресбенкана обратился к сенату Империи с просьбой отправить двух представителей для переговоров, – начал Детр-енн. – Учитывая вашу боевую славу в восстании пятнадцать лет назад, ваше положение в ордене Саиши и моё личное доверие, я хочу поручить это вам.
Орб-елли задумался на миг.
– Извините, но где пройдут переговоры?
Детр-енн поправил очки, задержав на нём усталый взгляд. Его пальцы нервно постучали по краю стола, выдавая внутреннее напряжение.
– Прежде чем ответить, позвольте напомнить, из-за чего всё началось, – произнёс он с лёгкой иронией. – Незербун. Мы с Ресбенканом делили его, как волки одну кость: юг с Эфирным азуритом и ортанием – достался нам, север с залежами вальцерия и канумида – им. Эфирный азурит – единственный материал, способный напрямую преобразовывать солнечный свет в чистую энергию. Без него сферы Дайсона – просто пустые каркасы. Без ортания их не построить, без вальцерия сети передачи энергии бесполезны, а без канумида их солнечные панели теряют эффективность. Хрупкий мир, который не мог длиться вечно. Четвёртого апреля они обвинили нас в нарушении границ – справедливо, да. Но мы указали на их крейсеры у границ, скажем так, мы оба поступили неправильно. И вот – война. Теперь они зовут нас к столу: то ли для мира, то ли для ультиматума.
Детр-енн сделал паузу, сцепив пальцы в замок. Затем тяжело вздохнул и произнёс, медленно, словно выбирая слова:
– Я не могу утверждать, что это ловушка. Но всё слишком… удобно для них. Они предложили встречу на своей территории, не на Земле, не на какой-нибудь нейтральной станции, а именно у себя. Да ещё и с нашими представителями. Они явно оклевещут нас, если мы откажемся. Может быть, это просто дипломатическая игра. Может быть, они действительно хотят договориться. – Канцлер на мгновение замолчал. – Но если нет, если за этим стоит что-то большее… мне нужен человек, который увидит опасность прежде, чем она проявит себя. Я выбрал вас, Вардан. Не только потому, что вы дипломат, но и потому, что видите ложь насквозь. Переговоры пройдут на орбите Джермса, в регионе Мундос.
Орб-елли молчал, взвешивая варианты. Наконец, он кивнул:
– Хорошо. В качестве второго представителя я возьму своего ученика – Эберона Вармона.
Канцлер улыбнулся – тонкой, сдержанной улыбкой, в которой сквозила тень скептицизма. Его взгляд, острый и проницательный, на миг задержался на Орб-елли. Он знал Эберона, юного наследника рода Вармонов – пылкого, полного жизни, но ещё не закалённого в горниле таких испытаний, куда предстояло ступить.
Затем, поднявшись с места с достоинством, присущим человеку, привыкшему к бремени власти, он коротко кивнул Вардану на прощание. С лёгкой, почти театральной грацией он направился к двери, пальцы его уверенно легли на холодную ручку. Но в последний момент, словно повинуясь внезапному порыву, он обернулся, и в его голосе, твёрдом, но с едва уловимой ноткой тревоги, прозвучало:
– Удачи вам, господин Вардан.
Слова повисли в воздухе, словно эхо, скрывающее больше, чем открывающее. Канцлер, с привычной грацией, дернул за ручку двери и вышел, унося с собой вспыхнувший луч надежды. Дверь закрылась с тихим щелчком, и в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь мягким шумом дождя, начавшего накрапывать за окном.
Орб-елли медленно откинулся на спинку черного как мрак кресла, позволив телу хоть на миг забыть о напряжении, что годами копилось в его жилах. Он с некой легкостью потянулся к чашке чая, ожидая смыть раздумья горячим напитком. Его тяжелые пальцы обхватили нежную посуду. Он поднял чашку, будто боясь разлить не только чай, но и хрупкое мгновение покоя, что таилось в этой тишине. Поднеся фарфор к губам, он ощутил, как тепло, уже утратившее свою первоначальную жгучесть, мягко коснулось его кожи. Чай, остывший до той степени, когда его можно пить без опаски, словно бы сам собой просился в его уста. Он сделал глоток, и аромат лотерианских трав, терпкий и глубокий, разлился по его горлу, согревая не только тело, но и душу, которую он, вопреки всему, всё ещё считал доброй, наполненной уважением к каждому живому существу, несмотря на годы битв и потерь.