oR1gon – Драконье Пламя: За Порталом (страница 82)

Взгляд Изурегаса пал на фигуру Первого Стража, мгновенно наполнившись истовым преклонением. Отростки, ниспадавшие на грудь, едва заметно зашевелились. В отличии от всех остальных, он не захлебывался, разделив вместе с владыкой его гнев. Нет.

Первый Страж от чего-то замер за пределами круга, не спеша в него заходить. Словно о чем-то размышлял, слишком глубоко погрузившись в себя.

Так до конца и не избавившись от безумия, во всех смыслах великий маг, самостоятельно нашедший дорогу к возвышению и перерождению, испытывал священный трепет. Разделив одни эмоции со своим господином, он был счастлив, как никогда в своей жизни. Ведь смог прикоснуться к чему-то недосягаемому. О чем раньше не смел помыслить.

Сам того не заметив, придворный маг залюбовался накалом Чешуи. Она казалась ему единственным достойным облачением для истинного дракона. Ничто иное не могло с ней сравниться. Ничто иное не подходило.

— Приступим. — прозвучал тяжелый голос, сдобренный… посылом.

Внутренности драконида скрутило от мимолетного прилива страха. Он не принадлежал ему, не проистекал из собственных помыслов. Однако, помог сбросить наваждение и приготовиться.

Стоило владыке Цитадели сделать шаг внутрь начертанной на полу фигуры, как она налилась светом. Из наконечника Погибели вылетели сразу две искорки, почти неуловимые глазом.

Не успел Изурегас удивиться, как почувствовал отклик ритуала. Без раздумий открывшись кругу, он приготовился отдать всю ману, и чуточку сверху. Все, что может понадобиться для воскрешения павших.

«Только половина…» — поразился придворный маг, украдкой взглянув на своего владыку. Большую часть силы кругу дал именно он. — «Раньше такого не было»

Свет озарил подземный зал, разогнав полумрак, создаваемый зачарованными жаровнями и висящими на стенах бездымными факелами. И пусть Цитадели хватало богатства, дабы создать самое вычурное освещение в самом последнем чулане, этого никогда не произойдет. Подобного не удостоился даже тронный зал, почти утопавший в темноте и тенях, создаваемых черепами драконов.

Иное освещение могло испортить облик и впечатление, которая закладывала гигантская крепость у посторонних. А самим ее обитателям свет почти не требовался, чтобы видеть. Хватало самого минимума.

Слепящий свет исчез, оставив после себя пару обнаженных тел. Хотя телеса других мужчин совсем не то, на что хотел смотреть Изурегас, его взгляд был остер и внимателен. Он пристально осмотрел каждого, не преминув изготовиться к бою.

Первым глаза открыл Рейнхарт, тупо уставившись в потолок. Его лицо дрогнуло, став отражением чистой печали. Подобного драконид никогда не видел, немало удивившись. С секундной заминкой сенешаль накрыл лицо рукой, но от внимательного взгляда не укрылись скользящие по щекам слезы.

— Борода! — закричал Тауриссан, резко вскакивая на ноги. Убедившись в целостности своего главного предмета гордости, он осмотрелся и в миг стал до крайности хмурым. — Мы заслужили твой гнев, дружище. — глава клана склонил голову. — Скажи, чем мы можем заслужить прощение? Драконья Пасть сделает все, чтобы смыть позор поражения.

— Дети… погибли. — уронил дракон.

Изурегас дернулся, как от хлесткой пощечины и совсем иным взглядом пронзил двух… виновников. Рука, сжимавшая посох, задрожала. Более яркие злость и гнев пронзили все существо безумца.

Детей своего владыки придворный маг обожал, даже больше, чем собственных, будь они у него. Он души не чаял в молодых дракончиках. Учил их всему, что знал сам. Учился сам, дабы передать им еще больше. Наставлял их, когда они подрастали. Лично провожал каждого в путешествие, стоило им выразить желание и готовность.

Драконид уже представлял, буквально жил в будущем, упиваясь фантазиями и скором воспитании новых дракончиков.

— Ты сможешь мне вернуть не рожденных потомков? — продолжил говорить Страж.

— Нет… — одними губами прошептал дварф, опустив лицо.

— Рейнхарт?

— Я… я чувствовал это. — пробормотал старый рыцарь. — Знал, на что направлены стремления наару, но не мог ему помешать. Он управлял мной, будто големом. Мои руки омыты их кровью… мои.

— Виноваты оба. — неожиданно твердо заявил владыка Огненных Недр. — Я мог остановить Рейнхарта, не дать ему поддаться чуждому влиянию. Допускаю, что от части дело в рунах, начертанных на ал…

— Мне не интересны оправдания. — все тем же тоном, внушающим страх, произнес дракон, посмотрев на дварфа. — Об этом вы расскажите мне потом. Сейчас я хочу знать, что там произошло. О чем говорил наару.

— Я находился на грани, господин. — начал Рейнхарт, не отрывая руки от лица. Чудовищный стыд и отвращение к самому себе пожирали его изнутри. — Зелья и эликсиры перестали давать эффект, к тому моменту я уже на протяжении часов поддерживал печати. Чувствуя, как сквозь пальцы утекают последние крупицы сил, как тает твердость сознания, я начал… молить Свет о помощи. И он откликнулся. Заговорил со мной. Так я считал. Но обманулся. — свободная кисть человека сжалась в кулак. — Его звали А’Дал, наару. Он говорил со мной, делился силой, чтобы я мог продолжать поддерживать печати. Я не подозревал о подлости, слепо ухватился за возможность помочь Тиамат продержаться до вашего прихода. Как я мог помыслить, что существо, рожденное из первозданного Света, решил обмануть меня, подчинить своей воле? Использовать меня, чтобы… чтобы… мои… моими… — руки сенешаля задрожали.

Изурегас с толикой жалости смотрел на товарища по оружию. Не один десяток раз Рейнхарт выручал его, буквально вырывая из лап смерти посреди боя. Да и сам маг не меньше раз выручал рыцаря. Вместе они прошли через многое. И сейчас сенешаль напоминал ему самого себя прошлого. Жалкого, разбитого, не знающего куда податься.

Прежний мир старого рыцаря рушился, растоптанный предательством того незыблемого, во что он искренне верил. В своей слабости и наивности он совершил поступок, граничащий с предательством, с забвением и изгнанием.

Ведь не будет ему больше веры.

— Подчинение… Наару… — произнес владыка Цитадели. Наклонив голову вперед, он снова замер, словно задумавшись о чем-то. Или к чему-то прислушиваясь. — В нашем ордене поклонение и слепая вера всегда порицались. — драконоборец на мгновение встретился взглядом с Изурегасом. — И вот почему. Сущности и боги всегда оказываются не тем, какими их представляют почитатели. Даже у самого благого бога есть свои мотивы, цели и стремления. И он поставит их выше собственной паствы. Всегда.

Тауриссан был хмур и печален. В самых своих худших предположениях он не задумывался о таком исходе. Никогда. А главное, он в равной степени виноватым считал себя самого. Если Рейнхарт стал инструментов манипуляций наару, то он преподнес друга твари на золотом блюде.

Ведь не остановил его, когда был такой шанс. Побоялся вмешиваться в работу печатей. Использовал мощные руны, для усиления алтаря. Попрал законы клана, прямо запрещающие использовать незнакомые сочетания в подобных ситуациях. Руны опасны и способны на очень многое. С ними попросту нельзя так обращаться.

— Встань. — владыка Цитадель кончиком копья указал на сенешаля.

Упершись дрожащими руками в камень пола, старый рыцарь поднялся на ноги. Некогда статный, величественный воин ордена, одна из его опор, выглядел откровенно никчемно. Он походил на побитого жизнью, запуганного крестьянина, представшего перед господином.

— Чтобы осознать простую истину, ты принес в жертву моих детей. Они мертвы, их не вернуть. Тиамат не приходит в сознание. — левая рука драконоборца дернулся вперед, но в последний момент остановилась, так и не сомкнувшись на шее человека. — Твои доспехи и оружие утрачены, но, я надеюсь, сохранился прежний стержень. А’Дал мертв, а значит, ты уже не сможешь отомстить ему. Поэтому у тебя остался лишь один выход — перековаться. Посмотри на себя. — казалось, в тон Стража просочилось презрение. — Не смеешь смотреть на меня, опустил глаза к полу. Дрожишь, как побитая псина. Цитадели нужен сенешаль, стойкий и сильный, а не то, на что ты похож сейчас. Слепая вера — слабость. Не дай моих детям умереть напрасно.

Убрав копье от груди Рейнхарта, дракон опустил и кулак, который едва не сомкнулся на шее человека.

— Уйдите из круга. Нужно вернуть к жизни сопровождавших вас братьев.

…

Тауриссан, упершись локтям о стол, вот уже какую минуту молча смотрел на столешницу, заставленную яствами. Ни великолепное запеченное мясо саламандры со специями, ни прекрасные печеные пироги, каких больше нигде не готовят, ни многие иные блюда, не будоражили любителя знатно откушать. Была на столе и лучшая рыба Нового Мира, в последние года начавшая пользоваться популярностью в Цитадели.

Даже собственная кружка, всегда доверху полная отменного пива, либо, в особых случаях, самогона приготовленного по личному рецепту, на особых грибах, стояла без внимания. Ни кусок еды, ни капля алкоголя, не лезли в горло владыке Огненных Недр.

Он справедливо полагал, что не имеет права предаваться радостям жизни. Просто не мог себе позволить. Не после провала. Не когда в Цитадели стояли столь мрачные настроения.

Остальные младшие стражи придерживались тех же мыслей.

Солидарны с ними были и служанки, четверо из которых стояли по углам стола, на достаточном расстояние, дабы не попадать на глаза. Однако, они не могли не подать еду младшим стражам, когда те собрались за одним столом.