oR1gon – Драконье Пламя: За Порталом (страница 166)
Ведь чего стоило красной стае, самой многочисленной, начать осторожно вмешиваться в дела смертных? Тоже создать организацию, которая выступила бы лицом всей стаи. Либо оставаться за ней, скрываясь, но взращивая сильных воинов. Свой орден.
За тот малый срок, что Цитадель присутствовала в ее жизни, Аспект Жизни быстро поняла, насколько неверные решения принимала. Именно на ней лежала роль объединения все стай, ведь она королева, пусть и номинальная. Однако, к ней всегда прислушивались. Ничего не стоило собрать всех вместе, когда активность Нелтариона падала. Придти к каким-то соглашениям. Начать медленно, но верно восставать из пепла, помогать друг другу. Копить силы для решительных действий. Вместе они смогли бы отгонять своего главного противника, не неся потерь.
Помимо прочего, Алекстраза не могла выбросить из головы, насколько пренебрежительно к их судьбе отнесся Ноздорму. От того, насколько просто он был готов принести в жертву все стаи, даже ее сердце полнилось гневом. Сама мысль о том, что все драконы должны были умереть, чтобы на их костях возвысились другие, вгоняла в жуткую тоску и уныние.
Драконы защищали Азерот, не чинили зла или других проблем, убивали кого-то редко, только в тех случаях, когда глупцы сами забредали в логова. Разве заслуживали они уничтожения? Разве должны были уйти в забвение? Подобное претило Аспекту Жизни. От того она начинала все чаще посматривать на Аспекта Пламени. Он, как самый сильный самец из всех, мог дать ей могучее потомство. Их союз мог породить столь сильных драконов, что голова шла кругом.
Однако, королева драконов не рисковала озвучивать свое предложение. Обладая определенной чувствительностью, она понимала, что еще рано. Время не пришло. А момент и вовсе ужасен. Предстояло выждать еще.
Вот только, после того, как привыкла купаться в рвущейся из Алгалона энергии, уже не испытывала желания давать потомства от своих консортов. Они были… слишком слабы, если сравнивать с Аспектом Пламени. Не шли ни в какое сравнение. Дракончики, что вылуплялись сотнями, редко выживали. Их убивали кобольды, жалкие создания, боящиеся тьмы, в которой сами же живут. Любое столкновение могло стать для них смертельным. А те, кто выживали и подрастали, часто гибли от лап чудовищ, дикарей или черных драконов. По собственной глупости, преисполненные ощущением всемогущества, они лезли на рожон, часто не способные адекватно сопоставить силы.
Да и потом, никто из них уже давно не мог отличиться силой или талантом. Красная стая была многочисленна, но… достойных представителей у нее осталось немного. В основном, древние драконы, одного возраста с королевой или даже старше.
Алекстраза понимала, что смертность среди дракончиков — попустительство самих стай. Рождаясь, они уже обладали разумом, а потому заботиться о них считалось излишним. Но была и еще одна причина — слишком большое число яиц. Кладка могла насчитывать многие десятки яиц. И их откладывала одна драконица. Если бы выживал каждый дракончик, то за несколько сотен лет, драконы истребили бы все остальные расы и народы. Либо принялись терзать друг друга. К тому же, такой метод способствовал выживанию самых разумных, что тоже шло на пользу стаям. Хотя и снижало численность пополнения до катастрофически малых значений.
Однако, о потомстве Аспекта Огня королева драконов была готова заботиться со всем тщанием. Хотя бы потому, что не рассчитывала получить его более одного раза.
Помимо естественного метода увеличения численности стаи и ее силы, королева драконов задумывалась об использовании собственной крови. Алгалон уже показал, как совершать подобное. Оставалось понять, подходит ли такое для них и, если нет, то как добиться схожего результата при помощи собственных возможностей. Все же, то, как Аспект Пламени использовал свою кровь, отличалось от практикуемого на Азероте.
Алекстраза знала, что он как-то превращает ее в Золотую Кровь, но не ведала заклятий и ритуалов. А это было важно. Ведь, если она давала кровь смертному, он либо умирал, либо становился драконидом. Сильным, полезным, но не отличающимся умом. Многие из них становились глупы настолько, что могли исполнять только простые приказы. Мало кому удавалось сохранить себя прежних.
Те же дракониды, которых королева драконов видела в городе, не имели привычных изъянов. Они могли нормально общаться, а не произносить несколько заученных фраз, мыслить и рассуждать. Зная нрав Алгалона, она понимала, что таковы все дракониды, а глупых не держат где-то отдельно. От того возникало еще больше вопросов и желания перенять методы Цитадели.
Такие мысли уже посещали Аспект Жизни, когда она смотрела на первых воинов, решившихся выпить кровь Стража. Тогда она посчитала, что они тоже обратятся драконидами, к каким она привыкла, а потому отбросила размышления, заранее посчитав все это провальной затеей. Однако, реальность щелкнула ее по носу, приятно удивив. Воины не стали пародией на самих себе и драконов. Они остались почти прежними внешне, только вот внутреннее стали гораздо сильнее.
На Азероте так не умели. И это требовалось исправить, чтобы Цитадели не пришлой почти в одиночку решать все проблемы и вести войну. Драконьи стаи попросту не могли себе позволить остаться в стороне, на вторых ролях. Все же, именно они являлись защитниками мира. Да и было подобное в немалой степени унизительно. Выходило, что сами со всем они справиться неспособны и приходится полагаться на третью сторону, отдавая все в ее руки.
Проблему слабости стай требовалось решить. Ее королева собиралась выставить на следующее обсуждение, когда они вернутся в Храм Драконьего Покоя. Попутно высказав Ноздорму все, чего он заслужил услышать своим поступком. Поведение Аспекта Времени неслабо встряхнуло Хранительницу Жизни, когда она узнала о его попытке проникнуть куда не следовало. Он без всяких сомнений заслужил наказание, которое ему выдвинул Аспект Пламени и даже больше. Его блуждание в прошлом могло вызвать раскол, ссору, охладить отношения, чего допускать было никак нельзя. Цитадель была союзником, очень важным, тем источником силы, которого так не хватало Азероту. Именно Цитадель стала катализатором, который запустил пробуждение стай ото сна. Помогла собраться. Алгалон обратил их внимание на проблемы, которые почему-то ускользали от взора. И даже сам начал их решать.
Он просто не заслуживал поступка, граничащего с предательством. Да и не славились драконы подобным. Поэтому, с Ноздорму предстояло разобраться.
Как и у ее сестры, как у Малигоса, в глубине души Алекстразы таилась обида. Аспект Времени мог сделать многое, само время находилось в его власти. Но он предпочитал бездействовать, опасаясь отступать от избранной линии времени. В сущности, он всех принес в жертву. Если бы не орден, драконьи стаи так и остались бы в неведенье о судьбе, которую им уготовил собрат.
…
Странное чувство, будто развязавшийся где-то внутри узел, из-за которого схлынула часть напряжения, заставило замереть Алгалона, так и не закончив шаг. Мыслить резко стало проще. Туман, наполнявший голову, частично развеялся, взор прояснился.
Совсем недавно он решил посетить Тренировочные Поля, понаблюдать за братьями и сестрами ордена, взглянуть на авантюристов, и уже в самом конце лично устроить проверку своих младших стражей. Выполнить, не полностью, получилось только первую часть намеченного плана, прежде чем его поразило странное. Впрочем, размышлениям он придавался не более доли секунды, прежде чем телепортироваться прочь без разъяснений.
Оказавшись в недрах Сокровищницы, он предстал перед кроватью супруги и едва не рухнул на колени, настолько велико оказалось облегчение. Тиамат открыла глаза и ничего непонимающим взором смотрела в потолок и по сторонам.
— Почему ты злишься, любимый? — было первым, что она спросила.
Доспехи владыка Цитадели так и оставались ослепительно белыми от накала, как и копье. Оставив его парить в воздухе, он присел на край кровати, осторожно беря эльфийку за руку. От прикосновения не разило холодом, как раньше, когда она была во власти Древнего Бога. Ладонь, на ощупь, стала как прежде, какой была всегда.
— Такое не описать несколькими словами. — тихо прошептал он, не решаясь на нечто большее. Ему казалось, что любое лишнее слово может привести к катастрофе.
— Как я тут оказалась? — она приподнялась на локтях, осматриваясь. — Не помню, чтобы засыпала в сердце Сокровищницы. И твое состояние… что-то случилось на Азероте?
Руки Тиамат потянулись к животу, сердце Стража замерло, а глаза неотрывно следили за движением. Но вот, они коснулись платья, пальцы заскользили по ткани платья, беспорядочно скользя из стороны в сторону. Будто пытались что-то нащупать.
— Я… не чувствую их. — дрогнувшим голосом произнесла драконица, бледнея лицом. Резко поднявшись, сев, она начала заполошно трогать свой живот. — Где мои дети?! — наконец, она сорвалась на крик, вцепившись в ткань. Глаза, полные бешенства, метнулись к творцу и мужу. — Что с ними?!
— Мертвы. — тяжело и глухо обронил Алгалон, опуская голову.
— Нет… нет… нет-нет-нет! — голова эльфийки замоталась в отрицании, пока она бездумно твердила одно и то же слово. — Как такое возможно?! Я ничего не помню! Куда подевались мои крохи?! Кто их забрал у меня?! — слезы потекли по щекам матери, вскоре обернувшись громкими рыданиями.