oR1gon – Драконье Пламя: За Порталом (страница 124)

— Прошу твоего прощения, отец! — громко, почти выкрикнула, она, опустив голову перед пьедесталом трона. — Ты прав, мне не следовало игнорировать тебя. Надо было сразу же явиться, город бы никуда не делся.

— Интересно… — с толикой разочарования протянул Страж, наклоняясь вперед. Взгляд его стал более колючим. — Попробуй еще раз.

— Ты наверняка вызвал меня обратно не просто так. — смутившись, тем не менее, юная драконица попробовала использовать предоставленную возможность. — Прошу прощения за проявленную расхлябанность.

— Не показалось. Хм. — владыка Цитадели откинулся обратно на спинку трона и положил голову на подставленный кулак. Его разочарование лишь усилилось. — Жалкое поведение, не находишь?

— О чем ты говоришь, отец? — осторожно осведомилась девушка, не смея поднять головы.

— Не припомню, чтобы драконы разговаривали при помощь овечьего блеянья. Никто из вас раньше так не унижался предо мной. Да, ты ошиблась, так к чему заискивающий тон использовать?

— Мне показалось… ты разгневан.

— Верно. Теперь еще больше, чем прежде. — гнев клокотал внутри владыки Цитадели. Ему совсем не нравилось то, что он видел и слышал. — Ты так привыкла подстраиваться под других, что по инерции решила и со мной использовать тот же ход. Дважды ответила не честно, но то, что бы мне хотелось, в твоем понимании, услышать. Ты вообще понимаешь, насколько такое поведение никчемно? Ничему подобному мы тебя с Тиамат не учили. Мы твердо стоим на своем, а не простираемся ниц перед другими.

— Слишком увлеклась играми в торговлю. — признала Литарат.

— Обман? — языки пламени снова забегали на чешуе, но в этот раз от гнева, от просачивающейся наружу силы.

— Приходилось. — глухо созналась юная драконица и замолчала.

— Каким образом?

— Преувеличивала свои подвиги, сообщала неверную информация, чтобы набить цену товара или наоборот снизить.

— Мне продолжить вытягивать признания, или сама все расскажешь?

— Действительно, мне приходилось лгать, откровенно обманывать, шантажировать и даже несколько раз предавать и сдавать контрабандистов, с которыми вела дела. — подняв голову, Литарат с толикой вызова посмотрела на восседавшую на костяном троне фигуру. — Что в том плохого?

— Все. Начиная от того, что имела общее с подобными им, заканчивая гнусностью, в которую сама себя облачила.

— Мне приходилось так поступать, дабы начать вести торговлю и держаться на плаву.

— Такое оправдание ты придумала сама себе? Весьма рыхлое. Собственно, а почему именно “приходилось”? Пытаешься выставить себя жертвой? Но таково последствие именной тобой принятых решений. И даже так, ты могла сохранить тайну подельников. Пусть такой ход не снял бы с тебя всех пятен, но всяко лучше клейма предателя.

— Я делала все, чтобы расширять и сохранять свой торговый дом. Считаю, что поступала правильно.

— Правильно. — драконоборец кивнул, незаметно чуть сильнее сжимая кулаки. — С точки зрения дельца. Однако ты забыла главное. То, кто ты есть на самом деле.

Встав с трона, Алгалон спустился по ступеням пьедестала и встал перед дочерью. Ее горящие бараньей упрямостью глаза не вызывали ничего, кроме гнева. Но, как отец, он должен был хотя бы попытаться донести до нее всю ошибочность совершенных действий. Дать волю дракону можно будет и позже.

Коснувшись ее плеча, владыка Цитадели применил Телепортация. Оказавшись на излюбленной террасе, он указал рукой на открывающийся вид, приглашая взглянуть.

— Все, что ты видишь, построено и поддерживается на идеалах чести и сохранении собственного достоинства. Тут не обманывают, не предают и не трусят. Это одна из причин, почему чужакам нет хода за второе кольцо стен. Они запятнанные. В большинстве своем им неведомо, что такое честность. В попытках избежать позора или потакая желанию нажиться, они будут лгать, будут плести черную паутину. В которую обязательно затянут собственную семью, родственников, друзей и близких. Любой лжец наивно полагает, что никогда не будет раскрыт. Что его паутина самая непроницаемая и липкая. Вот только, тайное всегда становится явным. Истина торжествует. Понимаешь?

Так и не дождавшись ответа, Страж лишь сильнее сжал кулаки и ненадолго сцепил зубы, не позволяя вырваться наружу рыку.

— Сталкиваясь с неприятелем, мы честны. Если какое-то наши слова ведут к драке, мы ее принимаем, а не пытаемся трусливо улизнуть. Мы отвечаем за свои слова и действия. Все просто и понятно. Никаких сложностей.

— Мои поступки могут казаться тебе неправильными, отец, но иначе не ведут торговлю. Чтобы получить репутацию и сохранить ее, мне приходилось так поступать.

— Упорствуешь. Ладно. — драконоборец потратил несколько долгих секунд, рассматривая город, ища в нем успокоения. — Репутация создается разными методами, но исходя из них, она тоже бывает разная. Ты пыталась создать честный образ, уподобившись мерзкой змее. Одна ошибка — и от тебя не осталось бы ничего. И чтобы твой соломенный домик продолжал выглядеть благообразно, ты трусливо пыталась его украшать снаружи. Но некоторые наверняка знали, что внутри воняет прелью и гнилью. Ты не могла вести дела одна. Значит имелись доверенные лица. Значит… они могли в одночасье пинком разрушить твою халупу, когда им потребуется. Избавиться от тебя, как ты избавлялась от тех контрабандистов. Змея никогда не станет драконом. Однако, дракон может отгрызть себе крылья и начать ползать на брюхе, уподобившись ползучему гаду.

— Я — дракон. — резко и уверенно произнесла Литарат. — Всегда им была и всегда буду.

— Дракон? Пока ты далека от нас. — отпустив контроль над внутренним огнем, Алгалон мгновенно окутался покровом из ревущего золотого пламени. Драконья суть хлынула из сердца, растекаясь по всему телу, меняя его и наделяя особой аурой. — Больше всего ты сейчас похожа на обычного идиота, не способного принять и понять свои ошибки. Драконы мудрые и гордые создания, но я не вижу в тебе ничего, кроме зачатков отвратительного коварства. Ты не можешь и не хочешь принять мою правоту, я чувствую то в твоей сути. Тебе по нраву образ жизни, оставшийся за порталом. Именно потому ты споришь со мной. К чему тебе тогда эти доспехи? — словно вспышка гнева, огонь поглотил Литарат и столь же быстро опал, оставив ее в одном поддоспешнике. Трясущуюся от чистого, неподдельного страха. — Ты прекрасно сплетала, как сама считаешь, броню из лжи и предательства. Трусость то или глупость, но вместо нормального пути, ты избрала кривую дорожку. Не заслужила себе имя делом, с честью и достоинством, а вымолила его лизоблюдством и черными поступками. И после подобного ты смеешь называть себя драконом? Ты уже начала ползать на брюхе. — наклонившись вперед, к лицу дочери, владыка Цитадели едва не столкнулся шлемом с ее носом. — И, если не одумаешься, я лично оторву твои крылья и вышвырну доживать свое в самую глубокую яму. Ты ступила на путь, который мы презираем. Пройдешь по нему еще немного дальше, станешь одной из тех, на кого орден объявляет Охоту. Всего один шаг отделяет тебя от смерти. Он же последний.

Отстранившись, Страж глубоко вдохнул и начал постепенной втягивать все внутреннее пламя обратно в сердце. Питаемое всем его гневом и яростью, пополам со злостью и ненавистью, оно упорно сопротивлялось. Не хотело снова оказаться в “клетке”.

— У тебя есть пара недель, возможно три. — более не смотря на дочь, он полностью сосредоточился на городе. — Пока Тиамат не придет в себя. Хорошо подумай над своей жизнью, как знать, может осознаешь, что полностью отвернулась от всего, чему тебя учили дома.

Смотря на простирающиеся вдали улицы, драконоборец видел настоящий переполох. Особо внимательные горожане волновались из-за замеченной вспышки пламени. А вот братьям и сестрам ордена пришлось не так сладко. Не всем удалось совладать с разом навалившимся на них коктейлем из чуждых эмоций. Кто-то повалился с ног, не то от шока, не то без сознания. Другие на краткий миг озверели и их удерживали те немногие из товарищей, кому посчастливилось сберечь ясность ума.

Воинам крови, не смотря на меньшую часть драконьей крови в жилах, пришлось выдержать самый тяжелый удар. Не такой крепкий и тренированный разум оказался более всего уязвим к наплыву эмоций. Старшие братья с большей стойкостью перенесли внезапную вспышку.

Прекрасно чувствуя состояние всех членов стаи, да и наблюдая за ними глазами, Алгалон испытывал стыд. Сорвавшись, он не только внушил ужас дочери, но и создал лишнюю панику в городе.

…

Минутой ранее

Стальное сердце Имирона трепетало, разгоняя по телу кипящую от битвы кровь. Руки без устали поднимали и опускали тяжелое лезвие меча, неумолимо обрывая поганые жизни нерубов. Ноги твердо стояли на земле. А Могучая грудь не знала ран.

— Руби их, братья! — в очередной раз выкрикнул великан, разрубая сразу трех жуков.

В этот раз с ним под землей были не только соклановцы, но и воины крови. Всего десяток, но их помощь невозможно был списать со счетов. Гораздо более ловки в использовании свитков, кои великанам просто не ложились в руку, они превосходно прикрывали тех в бою. Да и зелья, еще более мелкие пузырьки, то и дело разбивались о броню. Чаще всего составы, останавливающиеся действие кислоты или сжигающие паутину.