Оноре Бальзак – Мелкие неприятности супружеской жизни (страница 81)
Приятно ли это – не знать, что нравится твоей законной жене?.. В провинции еще водятся простодушные женщины, которые сами, без лишних просьб объясняют, чего им хочется и что им нравится. Но в Париже почти всем женщинам доставляет удовольствие видеть, как мужчина старается угадать их чувства, капризы и желания (три слова, обозначающие одну и ту же вещь!) и мечется, кружит, рыскает, не находит себе места и впадает в отчаяние, точно собака, потерявшая хозяина.
Несчастные называют все это
Именно это происходит с Адольфом. Между тем достойнейший, превосходнейший Дешар, образцовый муж-мещанин, приглашает Адольфа и Каролину на новоселье в свой прелестный загородный дом. Один литератор вложил в эту восхитительную виллу, свою развесистую прихоть[597], сто тысяч франков, а Дешары воспользовались случаем и купили ее на аукционе за одиннадцать тысяч. Каролина жаждет обновить шляпу с перьями, напоминающими плакучую иву: такая шляпа должна прекрасно смотреться в тильбюри. Маленького Шарля оставляют на попечение бабушки. Слуг отпускают со двора. Каролина и Адольф отправляются в путь: погода им улыбается, небо голубое, а белоснежные облачка его только украшают. Наша чета вдыхает свежий воздух, нормандский битюг, чувствуя наступление весны, пускается рысью. Вот наконец и Марна, по соседству с Виль-д’Авре[598]; здесь находится гордость Дешаров – точная копия флорентийской виллы в окружении швейцарских лугов, но без альпийских неудобств.
– Бог мой! какое счастье – иметь такой загородный дом! – восклицает Каролина, прогуливаясь в прекрасных лесах, окружающих Марну и Виль-д’Авре. – Глаз радуется и душа поет!
Поскольку под рукой у Каролины нет никого, кроме Адольфа, она берется за Адольфа и тот вновь становится ее Адольфом. И вот она уже скачет, как козочка, вот она уже вновь становится той прелестной, простодушной, юной, очаровательной выпускницей пансиона, какой была когда-то!.. Волосы ее растрепались; шляпу она сняла и держит за ленты. Она помолодела, посвежела, порозовела. Глаза ее сияют, губы алеют призывно, и призыв этот кажется совсем новым.
– Так, значит, тебе, моя дорогая, хотелось бы жить за городом?.. – спрашивает Адольф, обнимая Каролину за талию, а Каролина упирается, чтобы показать свою гибкость.
– Неужели ты купишь мне такой же дом?.. Какой ты милый! Но только без глупостей!.. Воспользуйся удобным случаем, как Дешары.
– Радовать тебя, доставлять тебе удовольствие – вот случай, о котором мечтает твой Адольф.
Они одни и потому могут говорить друг другу нежности, шептать умильные словечки, не предназначенные для посторонних ушей.
– Значит, кто-то хочет порадовать свою девочку? – говорит Каролина, опуская голову на плечо Адольфу; тот целует ее в лоб, а сам думает: «Благодарение богу, я нашел к ней ключ!»
Юная чета очаровательна, и толстуха госпожа Дешар позволяет себе высказать замечание, которое в устах этой суровой ханжи звучит весьма вольно:
– За городом все мужья становятся очень милы.
Господин Дешар извещает о подвернувшемся удобном случае. Продается дом в Виль-д’Авре, опять-таки практически даром. Между тем загородный дом – это особая болезнь, которой страдают только жители Парижа. Болезнь эта длится известное время, от нее есть известное лекарство. Адольф – муж, а не врач. Он покупает загородный дом и поселяется в нем вместе с Каролиной, вновь превратившейся в его Каролину, его Каролу, его белую козочку, его бесценное сокровище, его маленькую девочку и проч.
Тут с устрашающей быстротой начинают обнаруживаться тревожные симптомы:
За чашку молока, разбавленного водой, приходится платить двадцать пять сантимов, а за чашку
Мясо в Париже дешевле, чем в Севре, а качеством не хуже.
Фрукты дороги непомерно. Хорошая груша, купленная за городом, стоит дороже, чем происходящая из того (обезвоженного) сада, что цветет в витрине у Шеве[599].
Можно, конечно, посадить фруктовые деревья на своей земле, но покамест она представляет собой самый обычный луг площадью в двести квадратных метров, окаймленный несколькими зелеными деревьями и напоминающий театральную декорацию, а для того чтобы снять первый урожай фруктов, говорят самые большие деревенские светила, нужно потратить уйму денег – и подождать пять лет!
Овощи с огородов направляются прямо на Центральный рынок. Госпожа Дешар, у которой имеется собственный огородник, он же привратник, признается, что овощи, выращенные в ее парниках, на удобренной земле, обходятся ей в два раза дороже, чем те, которые куплены в Париже у зеленщицы, держащей собственную лавку, платящей торговый налог и имеющей мужа-избирателя[600].
Несмотря на все обещания и старания привратника-огородника, первые овощи и фрукты неизменно появляются в Париже на месяц раньше, чем за городом.
С восьми до одиннадцати вечера супруги не знают, чем заняться: соседи несносны, ничтожны и входят в амбицию из-за пустяков.
Господин Дешар, как всякий старый нотариус, отлично умеет считать; очень скоро он обнаруживает, что если прибавить к цене его поездок в Париж проценты, которые приходится выплачивать за дом, а также налоги, траты на починку, жалованье привратника и его жены и проч., получится сумма в тысячу экю, за которую можно нанять прекрасный загородный дом!.. Дешар не постигает, каким образом он, старый нотариус, мог попасться на эту удочку. Ведь он сам множество раз заверял контракты о найме поместья с замком и парком ровно за тысячу экю.
В гостиной госпожи Дешар все сходятся на том, что загородный дом – не удовольствие, а настоящая язва…
– Не понимаю, почему на Центральном рынке кочан капусты, которую приходится поливать каждый день до тех пор, пока она не созреет, стоит всего пять сантимов, – удивляется Каролина.
– Все дело в том, – отвечает мелкий бакалейщик, удалившийся от дел, – что в деревне надо жить постоянно, надо стать деревенским жителем, тогда и убытков не будет…
На обратном пути Каролина говорит несчастному Адольфу:
– Как тебе только взбрело на ум купить загородный дом? За город лучше всего ездить в гости.
Тут Адольф вспоминает английскую поговорку, которая гласит: «Ни в коем случае не тратьтесь ни на газету, ни на любовницу, ни на загородный дом; всегда найдутся болваны, которые предоставят вам все это бесплатно…»
– Ты права! – отвечает Адольф, которого брачный Слепень окончательно просветил насчет женской логики, – но что поделаешь, это ведь хорошо для ребенка!
Хотя Адольф ведет себя очень осторожно, этот ответ настораживает Каролину. Мать может печься о сыне, но не может допустить, чтобы о нем заботились больше, чем о ней самой. Каролина замолкает; назавтра она умирает от скуки. Адольф уехал по делам, она ждет с пяти часов пополудни до семи, а потом отправляется его встречать на стоянку омнибусов[601]. После она битый час рассказывает о своих тревогах. Ей было очень страшно идти на стоянку одной с маленьким Шарлем. Разве прилично молодой женщине находиться там
Тут вилла создает в жизни супругов особый период, который заслуживает отдельной главы.
Много раз было говорено о колотье в боку, и ничего хорошего никто о нем не сказал; но это колотье ничто сравнительно с тем, о котором пойдет речь дальше и которое постоянно сопутствует супружеской жизни в пору ее
По прошествии недели Каролина осознает, что муж ежедневно проводит семь часов вдали от нее. Однажды Адольф возвращается домой радостный, как актер после удачной премьеры, и вдруг обнаруживает, что Каролина словно заиндевела. Убедившись, что ее холодность не осталась незамеченной, Каролина спрашивает тем фальшивым, якобы дружеским тоном, который так хорошо известен и так ненавистен любому мужчине:
– У тебя, дружок, было сегодня много дел?
– Да, очень много.
– Ты нанимал кабриолет[602]?
– Да, потратил семь франков…
– И повидал всех, кого хотел?
– Да, всех, кому назначил свидания…
– Когда же ты им написал? У тебя в чернильнице чернила засохли и стали как камень; мне надо было написать записку, и я битый час пыталась их размочить, а получила комок, годный разве на то, чтобы метить тюки для отправки в Индию.
Тут всякий муж смотрит на свою жену исподлобья.
– Должно быть, я написал им из Парижа…
– А что у тебя за дела, Адольф?..
– Ты разве не знаешь?.. Могу рассказать. Прежде всего, дело Шомонтеля…
– Я думала, господин Шомонтель в Швейцарии…
– Но у него здесь поверенные, стряпчий…
– Ты занимался только делами?.. – спрашивает Каролина, не дав Адольфу договорить.
И внезапно глядит мужу прямо в глаза: этот ясный, прямой взгляд все равно что шпага, вонзаемая в самое сердце.