Оноре Бальзак – Мелкие неприятности супружеской жизни (страница 38)
Если вы устроили покои вашей жены согласно нашим предписаниям, то можете чувствовать себя в безопасности, пусть даже в особняке у вас имеются ниши для всех христианских святых без исключения. Каждый вечер вы с вашим другом привратником можете следить за тем, чтобы количество вошедших в дом совпало с количеством вышедших из него; больше того, ничто не мешает вам надежности ради обучить привратника вести учет визитеров по системе двойной бухгалтерии.
Если ваш дом стоит в саду, вы обязаны проникнуться страстной любовью к собакам. Пусть один из этих неподкупных стражей постоянно дежурит у вас под окнами – тем самым вы причините Минотавру немало затруднений, особенно если заблаговременно научите четвероногого друга не принимать угощения из чужих рук, ведь иначе какой-нибудь бессердечный холостяк, чего доброго, даст ему отраву.
Все названные меры могут быть взяты совершенно естественно и не пробудить никаких подозрений. Тот неосторожный муж, который не произвел в своем особняке необходимых перемен накануне женитьбы, должен как можно быстрее продать его и купить новый или, сославшись на потребность в срочном ремонте, полностью перестроить свое супружеское гнездышко.
Канапе, оттоманкам, кушеткам и козеткам в вашем доме не место. Во-первых, подобная мебель нынче украшает жилища лавочников и даже цирюльников, но дело не только в этом; самое страшное, что подобная мебель грозит супружеской чести неминуемой гибелью. Лично я никогда не мог видеть эти седалища без ужаса, мне всегда казалось, что под каждым из них прячется дьявол с рогами и копытами.
Впрочем, и самый обычный стул чреват множеством опасностей; какая жалость, что нельзя оставить на женской половине одни только голые стены!.. Кому из мужей не случалось, сев на стул, вообразить, что стул этот обладает теми же познаниями, что и «Софа» Кребийона-сына?[348] Впрочем, если вы не пренебрежете нашими советами и выкажете при устройстве своего жилища должную предусмотрительность, бояться вам будет нечего.
Заведите вредную привычку и ни в коем случае от нее не избавляйтесь: привычка эта заключается в том, чтобы из любознательности и рассеянности то и дело заглядывать во все шкатулки жены и переворачивать там все вверх дном. Досмотр надлежит производить с выдумкой и изяществом, а затем непременно постараться развеселить жену и вымолить у нее прощение.
Лишь только вы заметите в ваших безупречно обставленных покоях какой-либо новый предмет мебели, не премините выказать по этому поводу глубочайшее изумление. Немедленно выясните у жены, какая в нем польза, а затем напрягите все силы своего ума, дабы определить, нет ли тут злого умысла и нельзя ли устроить в этом предмете тайник.
И это еще не все. Вы слишком умны, чтобы не понимать: ваша птичка останется в клетке, лишь если эта клетка будет красива. Поэтому любая мелочь у вас в доме должна быть исполнена элегантности и вкуса, а все в целом – дышать изяществом и простотой. Меняйте как можно чаще обои и занавески. Не скупитесь: игра стоит свеч. Новое украшение покоев – все равно что свежая травка, которую дети кладут в клетку, чтобы птичка чувствовала себя, как на зеленом лугу. Вдобавок подобная щедрость –
Достойны сожаления мужья, вынужденные нанимать квартиру.
Какое гибельное или счастливое воздействие на их участь может оказать привратник!
А сколькими бедствиями грозят соседние дома! Конечно, опасность уменьшится вдвое, если вся женская половина будет выходить на одну сторону, но ведь для того, чтобы чувствовать себя в полной безопасности, заботливому супругу придется исследовать и оценить возраст, происхождение, состояние, характер и привычки не только жильцов соседнего дома, но даже их друзей и родственников.
Предусмотрительный муж никогда не станет нанимать квартиру в первом этаже.
В утешение мужьям, не имеющим собственных домов, скажем, что ничто не мешает им благоустроить наемную квартиру согласно изложенным выше принципам, причем у них при этом будет существенное преимущество перед собственниками: наемная квартира куда меньше и потому легче поддается надзору.
– О нет, сударыня, нет…
– Право, сударь, в этом было бы нечто настолько непристойное…
– Неужели, сударыня, вы могли подумать, что мы собираемся подвергать гостей, которые входят в ваш дом или крадучись из него уходят, досмотру, как на заставе[350], дабы убедиться, что они не имеют при себе какой-нибудь драгоценной контрабанды? Да, это было бы отвратительно, но будьте уверены, сударыня, мы ничем не погрешим против пристойности, а следственно, ни в чем не уподобимся таможенным чиновникам.
Из всех ухищрений, о которых идет речь во второй части нашей книги, супружеский таможенный досмотр есть, пожалуй, та мера, которая потребует от вас, сударь, самого большого такта, самой великой хитрости и множества познаний, приобретенных
Лафатер создал подлинную науку, которая в конце концов заняла свое место в ряду других наук о человеке. Поначалу появление его «Физиогномики» вызвало сомнения и насмешки, но затем прославленный доктор Галль своим прекрасным учением о формах черепа подкрепил систему швейцарца и подвел солидную основу под его тонкие и блистательные наблюдения[351]. Люди острого ума, дипломаты, женщины – все те, кто принадлежит к числу редких и ревностных учеников этих двух знаменитостей, часто имели случай заметить многие другие несомнительные воплощения человеческой мысли. Жесты, почерк, тембр голоса, манеры не однажды помогали влюбленной женщине, хитрому дипломату, ловкому чиновнику или государю с первого взгляда распознавать в чужих сердцах любовь, измену или скрытые достоинства. Человек, наделенный могучей душой, подобен бедному светлячку, который, cам того не зная, излучает сияние. Он пребывает внутри сверкающей сферы, отзывающейся на всякое его усилие, и, куда бы он ни пошел, повсюду за ним тянется длинный огненный след.
Итак, мы исчислили вам те познания, без которых невозможно осуществлять брачный таможенный досмотр, под досмотром же этим мы разумеем не что иное, как быстрое, но глубокое исследование нравственного и физического состояния всех гостей, уже увидевшихся с вашей женой или еще только собирающихся ее увидеть. Долг мужа – уподобиться пауку, который, притаившись в центре невидимой паутины, определяет по малейшему колебанию нитей, что в его сети попалась глупая мошка, издалека смотрит, слушает, наблюдает и угадывает либо жертву, либо врага.
Говоря короче, поставьте дело таким образом, чтобы вы могли наблюдать гостя-холостяка в двух совершенно различных положениях: перед тем, как он войдет в дом, и после того, как он оттуда выйдет.
О скольких вещах поведает он вам при входе, даже не раскрыв рта!..
Значения исполнено все:
приглаживает он волосы или, запустив пальцы в шевелюру, взбивает модный кок;
напевает арию итальянскую или французскую, веселую или грустную, поет тенором или контральто, сопрано или баритоном;
проверяет ли, насколько изящно повязан его галстук – предмет туалета из числа самых выразительных[352];
приходит в ночной сорочке или в дневной и расправляет ли, перед тем как войти, кружевное жабо;
удостоверяется ли украдкой, хорошо ли сидит парик, и каков этот самый парик – светлый или темный, завитой или гладкий;
бросает ли взгляд на свои ногти, дабы убедиться, что они чисты и аккуратно обстрижены;
холеные ли у него руки, хороши ли на нем перчатки и предпочитает ли он накручивать усы или бакенбарды на палец или же расчесывать их черепаховым гребешком;
наклоняет ли то и дело голову то вправо, то влево, стараясь уткнуть подбородок в самую середку галстука;
ходит ли вразвалку, засунув руки в карманы;
рассматривает ли собственные сапоги, словно говоря: «Да, нога-то, пожалуй, недурна!..»;
приходит ли пешком или приезжает в экипаже и старается ли, перед тем как войти в дом, удалить с обуви малейшие пылинки;
хранит ли невозмутимость и бесстрастность, словно голландец, курящий трубку;
пожирает ли глазами вашу дверь, словно душа, выходящая из чистилища и алчущая узреть святого Петра с ключами от рая;
медлит ли он перед тем, как позвонить, или же дергает за шнурок сразу, быстро, небрежно, развязно, с бесконечной уверенностью в себе;
звонит ли робко, так что звук колокольчика тотчас замирает, словно первый удар колокола, зимним утром сзывающего на молитву монахов-францисканцев, или резко, несколько раз подряд, гневаясь на нерасторопность лакея;
жует ли пастилку, дабы уста его благоухали смолистым соком акации катеху;
берет ли с важным видом понюшку табаку, тщательно сдувая крошки, дабы они не осквернили снежную белизну его белья;
разглядывает ли он лампы, освещающие вход, ковер, перила лестницы с видом знатока, больше подобающим торговцу мебелью или строительному подрядчику;
наконец, молод этот холостяк или стар, жарко ему или холодно, подходит он к дверям медленно, понуро или радостно и проч., и проч.