Оноре Бальзак – Мелкие неприятности супружеской жизни (страница 33)

Понятно, что, читая драмы и романы, женщина, существо куда более впечатлительное, чем мы, хмелеет от восторга. Она рисует себе жизнь идеальную, перед которой существенность бледнеет и отступает; очень скоро она задается целью перенести эту сказочную негу в жизнь, овладеть этими колдовскими чарами. Невольно она переходит от духа к букве, от духовного – к плотскому.

Неужели же у вас достанет наивности полагать, что повадки и чувства такого человека, как вы, человека, который одевается, раздевается и проч., и проч. на глазах у жены, способны успешно соперничать с чувствами, изображенными в книгах, с выведенными там идеальными любовниками, на чьих нарядах прекрасная читательница никогда не заметит ни дырки, ни пятна?.. Жалкий глупец! Конечно, в конце концов ваша жена догадается, что пиитические герои встречаются в жизни так же редко, как Аполлоны Бельведерские, но увы! на ваше и на ее несчастье, это случится слишком поздно!..

Многие мужчины с трудом решатся запретить женам читать; найдутся даже такие, которые станут утверждать, что чтение имеет несомненное преимущество: оставив жену дома с книгой, муж по крайней мере может не питать сомнений касательно ее времяпрепровождения. На это я, во-первых, отвечу, что в следующем Размышлении надеюсь показать, какого врага наживает себе муж в лице жены, сидящей в четырех стенах, а во-вторых, спрошу: разве не случалось вам видеть мужей, совершенно чуждых поэзии, которые умеют смирить своих бедных супруг, сведя их жизнь к существованию механическому? Исследуйте речи этих великих людей! Выучите наизусть великолепные доводы, с помощью которых они развенчивают красоты поэзии и прелести фантазии.

Если же, несмотря на все ваши старания, супруга ваша все-таки будет рваться к чтению, тогда… предоставьте в ее распоряжение все книги разом, от детской «Азбуки» до «Рене»[300] – сочинения, сулящего вам в ее руках больше опасностей, чем «Тереза-философ»[301]. Вы можете внушить жене отвращение к книгам, снабдив ее скучнейшими из созданий человеческого ума, можете сделать из нее дурочку, не предоставив в ее распоряжение ничего, кроме жития Марии Алакок, «Скребницы для покаяния»[302] или песенок времен Людовика XV[303]; впрочем, в следующих Размышлениях мы укажем вам способы так занять досуг жены, чтобы она и думать забыла о книгах.

Для начала же имейте в виду, что женщины наши получают образование, способное очень скоро отвратить любую из них от увлечения наукой. Вспомните, с какой восхитительной тупостью усваивают французские девицы уроки бонн, гувернанток и компаньонок, у которых на одну благородную и правдивую мысль приходится двадцать лживых проповедей кокетства и ханжества. Девушек воспитывают как рабынь и приучают к мысли, что цель их существования – по примеру их собственных бабушек пестовать канареек, составлять гербарии, поливать бенгальские розы, вышивать по канве или шить себе пелеринки. Поэтому, хотя девочка в десять лет хитрее, чем юноша в двадцать, держится она робко и неловко. Став взрослой, она будет приходить в ужас при виде паука, болтать о пустяках, думать о тряпках, обсуждать моды и не станет ни хорошей матерью, ни верной женой[304].

Вот как разворачиваются события: сначала девочек обучают рисовать розы и вышивать косынки – за такую работу можно выручить восемь су в день. Затем их заставляют учить историю Франции по книге Ле Рагуа, хронологию по «Таблицам гражданина Шантро»[305], а географию – по картам, единственной пище, какая предоставляется их юному воображению; матери и наставницы больше всего боятся заронить в сердца дочек опасные думы, но в то же самое время неустанно твердят юным особам, что вся наука, потребная женщине, сводится к искусству получше пристроить тот фиговый листок, которым некогда вооружилась наша праматерь Ева. До пятнадцати лет, пишет Дидро, девушки не слышат ничего, кроме: «Дочь моя, этот фиговый листок вам не к лицу!», или: «Дочь моя, этот фиговый листок вам к лицу!», или: «А может быть, дочь моя, лучше сдвинуть этот фиговый листок набок?»[306]

Итак, ваша задача – ограничить круг познаний жены сей прекрасной и благородной областью. Если же, паче чаяния, супруга ваша пожелает обзавестись библиотекой, приобретите ей Флориана, Мальте-Брена, «Кабинет фей», «Тысячу и одну ночь», «Розы» Редуте, «Китайские обычаи», «Голубей» госпожи Книп, прославленное сочинение о Египте и проч.[307] Одним словом, не забывайте остроумного изречения той принцессы, которая, узнав, что народ бунтует из-за дороговизны хлеба, воскликнула: «Отчего же они не едят бриошей?»[308]

Быть может, однажды вечером супруга упрекнет вас в угрюмости и неразговорчивости; быть может, похвалит вас за каламбур – все это просто-напросто мелкие несовершенства нашей системы, да и вообще, если воспитание женщин во Франции – забавнейшая бессмыслица, а ваш супружеский обскурантизм поможет вам превратить жену в куклу, стоит ли огорчаться? Коль скоро у вас недостает храбрости в корне изменить заведенный порядок, не лучше ли устроить супружескую жизнь по старинке и не подвергать жену тем опасностям, какими чреваты страшные бездны любви? Когда она станет матерью, не вздумайте требовать от нее, чтобы она воспитала вам Гракхов[309]; сделайтесь настоящим pater quem nuptiae demonstrant[310]; чтобы помочь вам в этом, мы и сочинили нашу книгу – арсенал, где каждый сможет, сообразно с особенностями характера супруги и своего собственного, выбрать оружие, способное побороть ужасного духа зла, вечно грозящего овладеть душой любой жены; а поскольку, рассуждая здраво, самые заклятые враги женского образования – невежды, наше Размышление подойдет большинству мужчин.

Разумеется, женщина, получившая образование наравне с мужчиной, обладает достоинствами блистательными и в высшей степени благоприятствующими ее собственному счастью и счастью ее супруга, но такие женщины столь же редки, сколь и само счастье, и если ваша жена не относится к числу этих немногочисленных исключений, вам следует, во имя вашего общего благополучия, ограничить ее мысли тем кругом, в каком они пребывали от рождения, ибо – учтите это! – искра гордости может воспламенить ее сердце и погубить вас: вы возведете рабыню на престол, а она не сумеет устоять перед соблазном и употребит свою власть во зло.

Говоря короче, если человек выдающегося ума, вместо того чтобы жениться на девушке, в чьем душевном благородстве он успел убедиться, имел глупость взять в жены дурочку, то, следуя системе, изложенной в этом Размышлении, он сможет без труда сообщать свои мысли жене, разменяв их предварительно на светские пустяки[311].

В заключение скажем, что мы вовсе не предписываем всем выдающимся мужчинам вступать в брак исключительно с выдающимися женщинами и не разделяем взглядов госпожи де Сталь, весьма неуклюже попытавшейся навязать себя в подруги Наполеону[312]. Эти двое были бы несчастны в совместной жизни; Жозефина была женой куда более мудрой, чем сочинительница «Коринны» – бой-баба XIX столетия.

Восхваляя тех бесподобных юных дев, которых случай и природа наделили чуткой душой, способной вынести тягчайшее из испытаний – жизнь рядом с одухотворенным существом, именуемым мужчиной, мы имеем в виду те благородные и редкостные создания, образец которых вывел Гете в «Графе Эгмонте» в лице Клерхен[313]; мы говорим о тех женщинах, которые не ищут иной славы, кроме славы жен, достойно исполняющих отведенную им роль; которые с поразительной гибкостью покоряются воле и желаниям тех, кого природа назначила их повелителями; которые то воспаряют вслед за ними к вершинам мысли, то спускаются на грешную землю и забавляют супругов, точно малых детей; которые понимают все странности и терзания мужских душ и без труда постигают смысл невнятных мужских речей и туманных взоров; которые рады и молчанию, и разговору и которые, наконец, догадываются, что лорд Байрон мыслит, чувствует и наслаждается не так, как простой чулочник или колпачник. Однако довольно, иначе эти картины увлекут нас слишком далеко: наша тема – не любовь, а брак.

Размышление XII

Гигиена брака

Цель этого Размышления – предложить вашему вниманию еще один способ незаметно для вашей жены подавить ее волю и тем предохранить себя от множества опасностей. Речь здесь пойдет о воздействии, какое производят на моральное состояние физические превратности и тщательно продуманная диета.

Сей великий философический раздел брачной медицины, без сомнения, пригодится всем, кто страдает подагрой, катаром и бессилием, всем старцам, которых мы пытались пробудить от спячки в Размышлении об обреченных, но прежде всего он адресован мужьям, у которых достанет мужества пойти макиавеллическим путем того великого французского короля, что попытался осчастливить всех своих подданных ценою жизни нескольких феодалов[314]. Наша задача совершенно та же самая. Следует отрезать или ослабить некоторые члены для блага всего организма.

Неужели вы всерьез полагаете, что холостяк, который, следуя рекомендациям Стерна, питается настоем из травы ганеа, огурцами и портулаком, а к ушам приставляет пиявок, смог бы восторжествовать над добродетелью вашей супруги? Представьте себе, что некоему гению дипломатии удалось бы навечно приложить к затылку Наполеона припарку из льняного семени или каждое утро ставить ему промывательное с медом[315], – как вы думаете, смог бы в этом случае Наполеон, великий Наполеон, завоевать Италию? Мучили Наполеона во время русской кампании страшные трудности с мочеиспусканием или нет?.. Вот один из тех вопросов, от решения которого зависела судьба всего мира[316]. Разве не очевидно, что протирания холодной водой, обливания, ванны и проч. серьезно влияют на работу мозга? Разве в знойный и душный июльский день, когда кожа ваша дышит с трудом, а выпитый залпом стакан лимонада со льдом очень скоро выступает у вас на лбу в виде пота, вам когда-либо случалось ощущать те приливы отваги, прозорливости и мощи, какие так облегчали и услаждали вашу жизнь всего два-три месяца назад?