Оноре Бальзак – Мелкие неприятности супружеской жизни (страница 26)
В положении, при котором проявляются эти первые симптомы, супружеская пара может пребывать более или менее долго; разговор о нем завершит наши предварительные размышления и позволит перейти к сути дела. Человек искушенный должен уметь без посторонней помощи толковать таинственные признаки и неуловимые приметы, которыми женщина невольно выдает себя; что же касается нижеследующего рассуждения, в нем мы располагаем самое большее посвятить неофитов в общие принципы величественной науки о браке.
Пока ваша жена пребывает на распутье, вы нежитесь, почитая себя в полной безопасности. Вы столько раз видели восход солнца, что вообразили, будто оно сияет вечно и для всех. Вы больше не следите за женой с тем вниманием, какое сообщала вам страсть еще не утоленная.
Подобная беспечность мешает многим мужьям заметить в поступках жены предвестия первой грозы; беспечность эта гораздо чаще способствовала минотавризации законных супругов, нежели стечения обстоятельств, фиакры[235], канапе и нарочно нанятые квартиры вместе взятые. Ваше безразличие к опасности в какой-то мере порождается и оправдывается царящим подле вас спокойствием. Кажется, будто изголодавшиеся холостяки плетут свои козни в полном согласии друг с другом. Хотя все эти дамские угодники не знакомы между собой и притязают на одну и ту же добычу, некий инстинкт заставляет весь миллион до поры до времени действовать сообща.
Сразу после свадьбы подручные Минотавра, как юные, так и не очень, выказывают обычно отменную любезность и предоставляют молодых супругов самим себе. На мужа они смотрят как на ремесленника, призванного обтесать, отшлифовать, огранить брильянт, который затем начнет переходить из рук в руки и в один прекрасный день станет предметом восхищения всей округи. Поэтому вид влюбленных молодоженов всегда несказанно радует тех холостяков, что именуются повесами; холостяки эти ни за что не станут препятствовать трудам, столь полезным для общества; вдобавок они знают, что чем сильнее ливень, тем скорее он кончается; они держатся в стороне и выжидают, подстерегая с невероятной чуткостью тот миг, когда брачные радости начнут приедаться обоим супругам.
Проницательность, с которой холостяки угадывают мгновение, когда на семейном небосклоне появляются первые тучи, может сравниться лишь с беспечностью, какую выказывают под конец медового месяца мужья. Не стоит срывать плод, пока он не созрел, – это правило верно для всех, включая дамских угодников. Великий человек понимает всю выгоду, какую может ему принести удобное стечение обстоятельств. Например, те пятидесятидвухлетние мужчины, которые, как мы уже сказали, наиболее опасны для законных мужей, прекрасно знают, что женщина может сегодня гордо отвергнуть любовника, а три месяца спустя принять его с распростертыми объятиями. Впрочем, справедливость требует признать, что женатые люди обычно выдают свое охлаждение с тем же простодушием, с каким выставляют напоказ свою любовь.
В ту пору, когда вы с вашей прекрасной половиной пребывали на седьмом небе от счастья – а продолжительность этой поры, как показывает предыдущее Размышление, зависит от характера обоих супругов, – вы выезжали в свет редко, а то и вовсе не выезжали. Наслаждаясь радостями супружеской жизни, вы с женой, подобно любовникам, покидали домашний очаг лишь ради увеселительной поездки, загородной прогулки, посещения театра и проч. Стоит вам, вместе или порознь, возвратиться в свет, зачастить на балы и празднества, предаться всем тем суетным забавам, что созданы для заполнения сердечной пустоты, как холостяки навостряют уши: коль скоро ваша жена нуждается в светских развлечениях, следовательно, дом и муж ей наскучили.
Итак, решает холостяк, половина пути пройдена. Это означает, что вас очень скоро минотавризируют, а жена ваша очень скоро начнет вести себя непоследовательно или, говоря точнее, очень последовательно, на удивление продуманно, вы же будете принимать все ее уловки за чистую монету. С этого времени она будет тем более тщательно выполнять все свои обязанности и надевать на себя личину добродетели, чем менее добродетельным будет ее поведение на деле. Увы! – восклицал Кребийон. – Отчего это люди
Жена ваша будет, как никогда прежде, стараться вам понравиться. Втайне замышляя нанести удар вашему семейному счастью, она пожелает утешить вас маленькими радостями, которые уверили бы вас в неизменности ее любви; вы же будете вести себя в полном согласии с пословицей: «Счастлив как дурак». Последующее отношение жены к вам зависит от ее характера: одни жены тем сильнее презирают мужей, чем с большим успехом их обманывают; другие, встречая на своем пути препятствия, проникаются к мужьям глубокой ненавистью; третьи смотрят на них с равнодушием, в тысячу раз более страшным, чем ненависть.
Первый серьезный симптом заключается в том, что жена ваша начинает вести себя эксцентрически. Она стремится убежать от самой себя, забыть о том, что творится в ее душе, – стремится, впрочем, не так жадно, как те мужья, что до дна испили чашу несчастий. Одевается она с превеликим тщанием и привлекает к себе все взоры – исключительно ради того, как она утверждает, чтобы польстить вашему самолюбию.
Возвратившись к своим скучным пенатам, она нередко погружается в мрачные размышления, а затем вдруг принимается хохотать и резвиться, словно стараясь заглушить тревожные мысли, или же становится серьезна и степенна, словно идущий в бой немец. Столь частые перемены означают, что в жизни вашей жены наступил тот страшный миг, о котором мы уже говорили, – она оказалась на распутье.
Иные женщины в эту пору читают романы – то ли ради того, чтобы найти в них искусные и неизменно разнообразные картины страсти, торжествующей несмотря на все препятствия, то ли ради того, чтобы мысленно свыкнуться с теми опасностями, какими чреваты любовные приключения.
Вам ваша жена будет выказывать величайшее почтение. Она будет уверять, что любит вас как брата, что эта благоразумная дружба – единственное подлинное и прочное чувство на земле и что именно ради него и заключаются браки.
Она довольно быстро сообразит, что до сих пор ее уделом было лишь исполнение обязанностей, и пожелает узнать свои права.
К мелким подробностям семейного счастья она станет относиться с холодностью, которую можете оценить только вы один. Счастье это, возможно, и прежде не слишком ее прельщало; вдобавок оно всегда рядом, оно привычно, знакомо и не раз обдумано; так вот, если молодая жена, вместо того чтобы предаваться бурной страсти, начинает рассуждать и анализировать свою жизнь, – какое страшное, хотя и негромкое предупреждение должен расслышать в этом умный супруг!..
Начав рассуждать, ваша жена принимается веселить вас шутками и поражать глубокими наблюдениями; нрав ее становится изменчив и прихотлив. Порой, словно раскаиваясь в своих мыслях и планах, она преисполняется к вам чрезвычайной нежности, порой неведомо отчего хмурится и грустит; одним словом, она воплощает в себе то varium et mutabile femina[237], которое мы до сих пор имели глупость считать следствием женской конституции. Больше того, Дидро, желая объяснить эти перемены в женском настроении, внезапные, как перемена погоды, увидел их источник в том, что он назвал «диким зверем»; однако у женщины счастливой таких капризов не бывает[238].
Перечисленные симптомы напоминают те прозрачные, словно газ, облачка, которые едва-едва нарушают чистоту небесной лазури и носят название барашков. Вскоре облака сгущаются.
Предаваясь тем возвышенным думам, которые, по выражению госпожи де Сталь, призваны вносить в жизнь больше поэзии[239], иные женщины, которым матери, добродетельные из расчета или из щепетильности, из чувствительности или из лицемерия, внушили твердые принципы, принимают неотступно преследующие их соблазнительные мысли за дьявольские искушения: в поисках спасения они не пропускают с утра до вечера ни одной службы. Первый признак этой мнимой набожности – очаровательные, роскошно переплетенные молитвенники, с помощью которых милые грешницы тщетно пытаются исполнить свой долг перед религией, заброшенной было ради брачных радостей.
Всему этому есть объяснение, которое вам следует запечатлеть в памяти огненными буквами.
Если молодая женщина внезапно вспоминает о религиозных обрядах, которыми долгое время пренебрегала, эта перемена в ее привычках обличает изменения куда более глубокие и имеющие самое непосредственное отношение к счастью мужа. Из сотни женщин не меньше семидесяти девяти вспоминают о Боге, если уже повели себя непоследовательно либо намерены повести себя так в ближайшее время.
Но существует симптом еще более ясный, еще более определенный, внятный всякому, у которого есть в голове хоть капля мозга. Вот в чем он заключается.
В ту пору, когда вы и ваша супруга с равным удовольствием вкушали обманчивые наслаждения медового месяца, жена ваша, точно образцовая любовница, во всем подчинялась вашей воле. Радуясь возможности доказать вам свою добрую волю, которую вы оба принимали за любовь, она по первому вашему приказанию с беличьим проворством проскользнула бы по крыше вдоль кровельного желоба – лишь бы вам угодить. Одним словом, она находила неизъяснимое удовольствие в том, чтобы приносить вам в жертву свое «я», отличающее ее от вас. По зову сердца она растворялась в вас без остатка: Una caro[240].