Онии Нвабинели – Когда-нибудь, возможно (страница 10)

Снова звонит Аспен. Я игнорирую звонок.

Через год после свадьбы мы с Квентином купили дом. Мы переросли его студию: пусть та и являла собой приятную альтернативу квартире с шестью соседками в разных стадиях опьянения, но была уже не так удобна для молодоженов, которым хотелось иметь выбор, в какой комнате трахаться. Мы долго искали жилье, и к четырнадцатому просмотру я уже была готова пойти на компромисс, а Кью даже подумывал спросить у Аспен, не против ли она, чтобы мы заселились в апартаменты в Найтсбридже[27].

Как-то раз мы выскочили из микроскопической двухкомнатной квартиры, наугад пошли вперед по Лавендер-стрит и в конце концов заблудились в лабиринте тихих жилых улиц. Мое раздражение, и без того подходившее к точке кипения, поскольку из-за опоздания Кью мы едва не пропустили просмотр, усилилось, когда мы потерялись. Пока я сверялась с Гугл-картами, Кью подошел к знаку «Продается» и немедленно влюбился в дом, у которого он стоял. Мы посетили дом в тот же день, и хотя стоило бы бежать оттуда при первом же замечании, что он «с характером», Кью ходил и пускал слюни на облезлые стены, вздувшийся паркет и то, что он называл «великолепным, как сквозь призму рассеянным светом».

Тем вечером он вручил мне миску с тайским супом том-ям, который мы купили по пути домой, и спросил:

– Ну как?

– Что значит «как»?

– Как тебе дом, Ева?

– А что с домом, Квентин?

Он забрал у меня ложку, придвинулся ближе и слизнул с моих губ крошки чили.

– Прекрати, – предостерегла я.

– Мы обязаны его купить. Для нас это идеальный дом.

– Это идеальный дом для тех, кому по карману ипотека. Кью, опомнись. Я только устроилась в «Свой круг», и, судя по тамошним нравам, высока вероятность, что меня уволят, поскольку я недостаточно серьезно отношусь к свежевыжатым сокам из зелени, или арестуют за нападение при отягчающих обстоятельствах, когда кто-нибудь спросит, этичного ли происхождения шерсть, из которой связан мой свитер. Ты только начал свое дело. Мы не можем купить дом.

Вдобавок к разнице в доходах и «проблеме со студенческим заемом» финансовое положение было еще одной темой, поднимать которую мне не хотелось совсем. Но поскольку я с расспросами на Кью не наседала – он не любил рассказывать о своем взрослении, а я понимала, что у него есть личные границы, которые надо уважать, – и поскольку прочла я в своей жизни достаточно всякого, чтобы понимать: финансово зависеть от кого-либо опасно, эту тему – покупку недвижимости – все-таки нужно было обсудить вслух.

– Знаю, ты ненавидишь разговоры о деньгах, котик, – сказала я ему в спину, лежа в кровати той ночью. Темнота сглаживала все, любые острые углы. Я придвинулась ближе и прижалась губами к его позвоночнику. – Но мы не можем обсуждать покупку дома, не обсудив, на какие средства мы планируем его купить.

– Я лишь прошу тебя довериться мне, – ответил Кью. От него исходило напряжение, эта тема отдаляла его от меня.

Я не отступилась. Поцеловала его в плечо.

– А я прошу тебя довериться мне.

Он повернулся ко мне лицом – ночь льнула к нам со всех сторон.

– Я тебе доверяю. Просто я уже не тот человек.

– Не какой?

– Квентин. Сын Малкольма. Дистанция с семьей – это все, что у меня есть, и я хочу, чтобы так оно и оставалось. Именно поэтому мы и сможем позволить себе дом.

– Что-то я запуталась, Кью.

– Я про первоначальный взнос. Отец оставил мне в наследство два своих винтажных авто. Я их продам и оплачу этими деньгами дом.

Мы не упоминали в разговорах Малкольма. Казалось, я захожу в неизведанные воды или готовлюсь пройтись по канату над пропастью.

– Я не могу тебе этого позволить.

– Ева, клянусь, у меня нет эмоциональной привязанности к этим тачкам. – Кью перекатился на спину.

Возможно, на этом мне стоило остановиться. Не было никакого смысла бередить старые раны, а он, мой Кью, являл собой лоскутное одеяло из заплаток на местах былых травм. И все же я настояла на своем.

– Но…

– Однажды он забыл меня в закрытом клубе, когда повез какую-то из своих баб на одной из тех машин в оперу, представляешь? – Кью невесело усмехнулся, а у меня морозец пробежал по коже. – А когда наконец вспомнил обо мне, попытался выставить все так, будто я сам виноват. Я все рассказал маме. Смешно, но измену он считал за измену, только когда до него доходило, что изменяют ему.

Я нащупала под одеялом руку Квентина.

– Ладно. Допустим, твой папа и правда был тот еще говнюк.

На сей раз Кью рассмеялся так, что его смех согрел нас обоих. Он притянул меня к себе.

– Ну позволь мне это сделать. Позволь потратить эти деньги на нас.

– Ты совсем не такой, как он, Кью. – Квентин был так близко, что я чувствовала его пульс. – Мы ведь можем найти местечко, ну не знаю, попроще? В покупке которого смогу поучаствовать и я? Нам не обязательно покупать именно тот дом.

Мы купили тот самый дом. Или, точнее, его купил Кью – после того как презентовал мне несколько финансовых таблиц, где было расписано, почему выплаты основного долга и процентов, а также сопутствующие траты на содержание дома вполне нам по карману. Даже оплачивать все это будут только моя зарплата в «Своем круге» и его доходы от «Фотостудии КМ». Я уступила. Он полюбил это место, а я любила его. Спорить с ним было бесполезно.

В день переезда меня накрыло приступом раскаяния – таким острым, что я боялась упасть в обморок. Нам одобрили ипотеку, и с моих глаз упали шоры. Этот дом оказался огромной, уродливой и ужасно дорогой ошибкой. Кью же, напротив, пританцовывал от радости, оборачивался ко мне с сияющим взглядом, предлагал перенести меня через порог, а мне хотелось перенестись назад во времени и уговорить Еву-Из-Прошлого не терять здравый смысл. Кью носился по комнатам и бросался фразочками вроде «обшивка с нащельниками» и «прочность конструкции». Я стояла в прихожей и размышляла, когда лучше позвонить родителям и спросить, можно ли мне снова пожить с ними. Несколько минут спустя Кью нашел меня все там же, в прихожей.

– Что-то не так? – спросил он.

– Ты столько денег спустил на это место, – выдохнула я. – Нам придется здесь жить. Нам… О господи боже, кажется, я сейчас в обморок грохнусь.

Я начала заваливаться вправо, и Кью подхватил меня.

– Дыши, Ева. – Он погладил мою щеку. – Сделай глубокий вдох, еще один. Вот так. – Квентин осторожно опустился на грязный пол и усадил меня к себе на колени. – Все будет хорошо.

– Не будет! – Я чуть не сорвалась на крик и прижалась к нему, ослабевшая от паники. – Ты продал машины отца. Продал их! Боже, меня сейчас стошнит.

– Не стошнит. – Голос у него был спокойный. Кью просто излучал умиротворение. – И я все равно собирался обменять эти машины на что-то, что принесет мне счастье. Что приносит мне счастье?

Я выпятила нижнюю губу, как ребенок, которого поставили в угол за плохое поведение.

– Я.

– А кто тебя любит?

– Папа.

– Ладно, а еще кто?

– Мама.

Пауза.

– А еще?

– Сестра.

– Ева.

– Ладно. Ты меня любишь.

– Верно. Люблю. Когда я приведу этот дом в порядок, ты его не узнаешь.

Я прижалась к нему.

– Аспен разозлилась?

– Не обрадовалась. К сожалению, мне похрен.

– Если бы я не боялась провалиться сквозь половицы или подхватить стафилококк, ты мог бы посадить меня на свой хрен прямо в этой самой прихожей.

Он провел рукой по моему загривку и улыбнулся.

– Жизнь создана для риска.

С этим не поспоришь.

Этот дом был риском в той же степени, что и аттракцион в виде комнаты со стенами, обитыми липучей лентой «велкро», на которые с разбега бросаются те, кому нечем заняться. Да, конечно, есть шанс оступиться, не разогнаться как следует и камнем рухнуть вниз, но если все получится как задумано, вы, в своем ворсистом костюме, долетите до стены и прилипнете к ней, и ваша жизнь обогатится новым впечатлением. Кью залип. По вечерам он корпел над книгами по обслуживанию электрооборудования и применению переработанной древесины. По субботам он, к моему негодованию, будил меня с утра пораньше и уговаривал съездить с ним в хозяйственный супермаркет, где мы слонялись по рядам, он вещал о преимуществах нишевой подсветки, а я делала вид, будто мне интересно. Он уломал Ма помочь ему выбрать плитку и кухонную технику. Бросил все свои силы на этот дом, ведь у него была миссия – сделать меня счастливой. Я никогда не могла взять этого в толк. Его никогда не устраивало «сойдет». Его целью была ослепительная радость жизни. Я думала, что он ее обрел. Но ошибалась.

7

Опасаясь осуждения, я хранила существование Квентина в секрете даже после нашей помолвки, а когда все-таки познакомила его с родителями, он облажался далеко не раз (например, нервничая, отпустил неудачную шутку о типе, который оказался любимым звездным пастором Ма), поэтому мои родные решили провести расследование и выяснить, что это за симпатичный белый парень повел их драгоценную Еву по кривой дорожке.

– С каких пор ты так себя ведешь? – требовательно осведомилась Глория по телефону.