Omar RazZi – Ordo Novus. Labarum (страница 18)
– Не могу утолить свою страсть к тебе, моя Валерия, – произнёс Приск, нежно целуя красивые смуглые плечи рабыни.
– А ты был хорош, мой мальчик, – удовлетворенно ответила любительница утех, – особенно в последние несколько минут, прям настоящий маленький хищник! Я до сих пор ощущаю твоего гиганта у себя внутри…
Приск, несмотря на свой юный возраст и внешность, далеко не сильного атлетичного мужчины, оказался в постели неплохим любовником. Его мужское достоинство было не малых размеров. Валерия, которая всегда сравнивала мужчин, с которыми развлекалась, поставила достаточно высокую оценку способностям императорского секретаря. Приск, в свою очередь, потеряв голову от неё, что было обыденным явлением для красавицы рабыни, влюбился в сластолюбивую Валерию. Несмотря на его способности, она считала его низшим звеном в своей личной иерархии любовников. Пару свиданий были его пределом, возможно, если бы Приск не проявил инициативу в коридоре, она так и не обратила бы на него внимания.
– Я рад моя милая, что доставил тебе удовольствие и наслаждение, – продолжая целовать Валерию, говорил молодой секретарь императора, – я никому ещё не чувствовал такого влечения. Признаюсь, мне хочется просыпаться с тобой…
– Ну мой милый мальчик, этому вряд ли суждено быть. Ты скриба Константина, а я раба его жены, мы можем временами разгонять скуку и тоску вместе, но жить не получится. И где жить, в этой конуре!? – Валерия, кивком головы показывая окружающую обстановку, презрительно фыркнула.
– Ты сам с трудом помещаешься здесь.
Действительно, комната была очень маленькая с крошечным отверстием, расположенном высоко под потолком, служившем единственным окошком. Кроме узкой кровати, в комнате находился маленький письменный стол и тумба. В углу, примерно на высоте 5 футов, из стены торчали два металлических крюка, служивших вешалкой для одежды.
Слова придирчивой любовницы сильно задели юношу.
– Это временное жилье, да, я молод, но очень усидчив и прилежен, своё дело знаю хорошо!
–Ты, обычный писарь, Приск, ты не воин, – с долей пренебрежения продолжила рабыня Фаусты, – и отличиться пером и чернилами перед Константином, намного тяжелее, чем мечом или копьем!
– Император мне доверяет, все последние приказы и распоряжения августа написаны мной, – гордо произнёс секретарь, – даже особо секретные поручения, – похвастался он.
– Я на хороший счёт у государя, он обо мне высокого мнения, – Приск, расхваливая себя, пытался произвести впечатление на равнодушную, к его профессиональным качествам, Валерию. – Императорское доверие многого стоит, можно и немного потерпеть в этой конуре.
– Ты знаешь Приск, я девушка, которая не отличается долгим терпением, мне нужно все и сразу! Если бы твоя карьера, хоть немного напоминала твое любовное усердие и росла бы также быстро, как твой безумный темп, возможно, я подумала бы над твоим предложением.
– Любимая моя, поверь скоро все изменится! Я начну зарабатывать много денег, Константин очень щедр к тем, кому он благоволит, и возвышает, несмотря на возраст! А я – фаворит, он мне доверяет такие тайны, которые не доверяет даже августе, – разошёлся молодой человек, начав беззастенчиво лгать. – После победы над Максенцием, он назначит меня на новую должность, быть может, я стану главным нотарием, а впоследствии дорасту до викария или префекта претория!
– Приск, ко всему, ты ещё и мечтатель, не зря я называю тебя мальчиком, – усмехнулась рабыня, – ты совсем ещё юнец, чтобы стать главным в императорской канцелярии, а тем более о каких тайнах может быть речь!
Последние слова Валерии, прозвучавшие снисходительно, словно она обращалась маленькому капризному ребёнку, ударили по самолюбию секретаря, и он, пылко ответил:
– Я знаю про войну все: сколько легионов, сколько вспомогательных войск, сколько варваров…
– Приск, здесь нет большого секрета, и никому неинтересно, наверно даже Максенцию наплевать, – с не скрываемым раздражением прервала писаря девушка, – война не секрет, ее давно ждали и здесь и в Риме! Доведённый до отчаяния от неудачных попыток заинтересовать безразличную Валерию, молодой человек решился на крайний шаг.
– Я знаю то, чего не знает никто в этом дворце, клянусь всеми почитаемыми Богами! – С одержимостью в голосе вскричал писарь,– если я лгу, пусть Зевс поразит меня молнией!
Глаза Приска блестели безумием, что немного насторожило рабыню.
–Я не могу сказать, потому что об этом никто не должен знать!
– Тогда, зачем ты мне говоришь о секретах и тайнах, если, все равно, не сможешь сказать? – усмехнулась Валерия.
– Я скажу, чтобы убедить тебя, но ты должна поклясться, что сразу забудешь об услышанном и никому не скажешь ни слова! – Клянусь тебе, чем захочешь Приск, но не я прошу тебя, рассказывать мне тайны Константина, это тебе самому не терпится ими поделиться!
– Я знаю, куда и зачем срочно уехал Марцелл, – торжествующе произнёс секретарь, после небольшой паузы, он почти шепотом добавил: – Он поехал за Криспом, сыном Константина, чтобы привезти его к отцу!
Валерия была удивлена словами Приска. Насколько было известно, Марцелл уехал осмотреть пограничные заставы, снять с охраны часть лимитан, а также организовать подкрепление для основной армии в виде вспомогательных войск, с привлечением в их ряды варваров союзников и даже банд разбойников, орудующих в приграничных районах, которым была обещана амнистия. Именно в этом и заключалась миссия Марцелла. Сказанное Приском, шло в разрез официальной версии. Валерия знала, как ненавистно имя Криспа ее госпоже. Возможно, учитывая отношение Фаусты, император ни разу не вызывал сына ко двору. Он находился за пределами владений Константина, живя у своей бабки Елены, матери императора. Эти факты были известны кругу приближённых к императорской чете. Мысли вихрем пронеслись в голове неглупой рабыни, и с долей сомнения она спросила у своего любовника:
– Приск, это звучит неправдоподобно! Крисп столько лет жил без отца в какой-то глуши, и вдруг, теперь, когда началась война, император вспомнил о его существовании.
– Вот именно, сейчас как раз и настало время, – уверенно сказал Приск, – война есть причина, по которой наш государь вспомнил про своего единственного сына! Он опасается за его жизнь!
Хотя логика присутствовала в словах писаря, однако Валерия, все-таки не доверяла ему до конца. Она не воспринимала его в серьез, несмотря на то, что Приск был на хороший счёт у Константина и часто привлекался к протокольным делам. Валерия была уверена, что Константин, учитывая его характер, не мог допустить совсем юного Приска, присутствовать при обсуждении столь щепетильной темы. Рабыня решила, что юнец просто хочет произвести на неё впечатление и, отбросив в сторону размышления о словах Приска, вернулась к действительности.
– Ладно, мой юный жеребец, пусть тайна государя останется при нём, я как обещала, уже забыла! – С этими словами она начала руками ласкать его мужское достоинство, и с соблазнительной улыбкой прошептала томным голосом: – мы слишком долго болтали, и потеряли время за пустыми разговорами, пора заняться делом!
Произнеся эти слова, Валерия погрузила набирающий силу конец молодого секретаря в свой страстный ротик.
Наступили сумерки, зимнее солнце уже давно зашло и воздух не успевший прогреться в слабых лучах, снова наполнился холодом и сыростью. Ветраний, сняв с себя доспехи и плащ, сидел на грубой скамье в своей небольшой комнате в гостинице «У Венеры». Закончив скромный ужин, он медленно пил свой любимый напиток, в глубоких раздумьях, смотря пустым взглядом на тени, отбрасываемые языками пламени прибитого к стене факела.
Полумрак комнаты, усталость и количество выпитого вина оказали свое воздействие, глаза центуриона медленно сомкнулись, и он погрузился в состояние полудремоты. В его затуманенном воображении проносились образы Фаусты, ее красивой рабыни, Константина и его сына Криспа, о котором он не имел ни малейшего представления, но почему-то казавшимся ему высоким белокурым симпатичным юношей. Постепенно все перемешалось в его голове, образ смеющейся детским смехом Фаусты, с невинным видом, вонзающим кинжал в Марцелла, Константин с мечом, пытающегося убить почему-то Седрика и хохот Агнеуда, который своим дротиком, бьющим его, Ветрания по голове…. Каждый удар все громче и учащённое, эхом отзывался в его ушах, от чего ему становилось невыносимо.
Не выдержав нагромождения причудливых видений, Ветраний вскочил и, понял, что находится в своей комнате, а все увиденное плод его уставшего от напряжения сознания. Но удары в голове продолжали стучать. Очнувшись полностью от своего дремлющего состояния и окинув взглядом комнату, центурион сообразил, что это обычный стук в дверь. Не успел Ветраний открыть полностью дверь, как человеческая фигура, укутанная в длинный плащ с накинутым на голову капюшоном, словно кошка быстро и бесшумно, проскользнула внутрь комнаты. Незнакомец быстро закрыл за собой дверь и скинул плащ. Перед удивлённом взором центуриона предстала прекрасная брюнетка. Блеск ее больших чувственных черных глаз можно было увидеть даже при слабом освещении комнаты. Красавица, критическим взглядом оглядела комнату и, улыбнувшись центуриону, медленно раскачивая бедрами, направилась в сторону грубой кушетке, служившей кроватью. Ветраний молча, наблюдал за ней, полностью придя в чувство. Его полу дремлющее состояние быстро сменилось легким возбуждением, которое с каждым мгновением возрастало и постепенно охватывало его. Брюнетка, слегка распахнув полу своего платья, грациозно села на кушетку, перекинув одну ногу на другую. Откинувшись назад, она намеренно наполовину оголила свою прекрасную упругую грудь.