Омар Хайям – Ирано-таджикская поэзия (страница 12)

О, горе мне! Судьбины я не знавал страшней: Быть мужем злой супруги, меняющей мужей. Ей не внушу я страха, приди я к ней со львом; А я боюсь и мухи, что села рядом с ней. Хотя она со мною сварлива и груба, Надеюсь, не умру я, спасу остаток дней. Самум разлуки налетел — и нет тебя со мной! С корнями вырвал жизнь мою он из земли родной. Твой локон — смертоносный лук, твои ресницы — стрелы. Моя любовь! Как без тебя свершу я путь земной! И кто дерзнет тебя спросить: «Что поцелуй твой стоит?» — Ста жизней мало за него, так как же быть с одной? Ты солнцем гордой красоты мой разум ослепила. Ты сердце опалила мне усладою хмельной. Будь весел с черноокою вдвоем, Затем что сходен мир с летучим сном. Ты будущее радостно встречай, Печалиться не стоит о былом. Я и подруга нежная моя, Я и она — для счастья мы живем. Как счастлив тот, кто брал и кто давал, Несчастен равнодушный скопидом. Сей мир, увы, лишь вымысел и дым, Так будь что будет, насладись вином! Царь, месяц михр пришел, будь веселей, — Ведь это праздник шахов и царей! Прошла пора шатров, садов и рощ — В меха закутаемся потеплей! Нет больше лилий — зеленеет мирт, Был красен аргаван — вино красней! Прекрасно счастье новое твое, Владыка, нового вина отпей! Ушли великие, ушли навек отселе, Ушли туда, где нет ни стонов, ни веселий. Сошли под землю те, кто воздвигал чертоги, И вот изо всего, чем на земле владели, Из сотен тысяч благ и прелестей желанных Лишь саван унесли, придя к конечной цели. А блага в чем? Лишь в том, что на себе носили, И в том, что дали нам, и в том, что сами съели. Благородство твое обнаружит вино: Тех, кто куплен за злато, чье имя темно, От людей благородных оно отличит, Много ценных достоинств напитку дано. Пить вино хорошо в день любой, но когда Слышишь запах жасмина — вкуснее оно! Если выпьешь — строптивых коней укротишь, Все твердыни возьмешь, как мечтал ты давно! От вина станет щедрым презренный скупец: Будет черствое сердце вином зажжено. Доколе жить ты будешь, сердце, своей любовью и собой? Зачем холодное железо ковать упорною рукой? Зерну мое подобно сердце, а ты в любви горе подобна. Зачем одно зерно громадной перетираешь ты горой? Взгляни на Рудаки, прошу я, когда увидеть хочешь тело, Что движется, живет и дышит, хотя разлучено с душой. О трех рубашках, красавица, читал я в притче седой.[18] Все три носил Иосиф, прославленный красотой. Одну окровавила хитрость, обман разорвал другую, От благоухания третьей прозрел Иаков слепой. Лицо мое первой подобно, подобно второй мое сердце; О, если бы третью найти мне начертано было судьбой! Как долго ни живи, но, право слово, Помимо смерти, нет конца иного. Кончается петлей веревка жизни, —