Олли Улиш – Второй шанс Рейвена (страница 6)

Рейвен посмотрел на неё оценивающе.

— Возможно, у тебя есть шанс. Ты... необычная.

— Это комплимент?

— Просто наблюдение.

Они подошли к мосту. Илэйн ступила на каменные плиты первой, ожидая, что сейчас из воздуха материализуется нечто ужасное — дух, призрак, чудовище. Но ничего не произошло. Только ветер шелестел в ивняке да вода плескалась о быки моста.

Она сделала ещё шаг. Ещё.

На середине моста воздух сгустился, и перед ней возникла фигура — высокая, полупрозрачная, сотканная из тумана и теней. Лицо было старым, морщинистым, но глаза — молодые, яркие, любопытные.

— Плату, — произнёс Странник Мостов голосом, похожим на скрип старых досок. — Историю. Новую. Неслыханную.

Илэйн сглотнула. Оглянулась на Рейвена — тот стоял в нескольких шагах позади и едва заметно кивнул.

Она набрала воздуха и начала:

— Когда мне было восемь лет, я жила у старой знахарки в Серых Камнях. Она учила меня травам, заговорам и прочей ведьмовской премудрости. И однажды я решила, что хочу вырастить тыкву размером с дом.

Странник Мостов склонил голову набок. Его глаза блеснули интересом.

— Знахарка сказала, что для этого нужно особое заклинание роста. Я нашла в её книге что-то похожее — старые слова, написанные выцветшими чернилами. Но я была маленькая и глупая, и я перепутала порядок слов.

— И что случилось? — спросил дух.

— Вместо тыквы вырос кабачок. Говорящий. Он ругался матом, жрал все овощи в огороде, а через неделю сбежал в лес. Его до сих пор иногда видят грибники — говорят, он вырос до размеров телеги и теперь живёт в заброшенной медвежьей берлоге. Ругает всех, кто проходит мимо, и требует дань в виде огурцов.

Странник Мостов молчал. Илэйн уже решила, что история ему не понравилась, когда дух вдруг засмеялся — звук, похожий на скрип сотни старых дверей одновременно.

— Не слышал, — сказал он. — За двести лет — не слышал. Проходите.

И исчез.

Илэйн выдохнула. Обернулась к Рейвену:

— Получилось?

— Получилось. У тебя талант к абсурдным историям.

— Это комплимент?

— Определённо.

Они перешли мост и углубились в лес на том берегу.

---

Ночь застала их на небольшой поляне, окружённой старыми елями. Рейвен развёл костёр — одним движением пальцев, даже не наклоняясь к хворосту. Илэйн смотрела на это с завистью и лёгким раздражением.

— Почему у тебя всё получается так легко? — спросила она, усаживаясь у огня. — Я чтобы свечку зажечь, должна полчаса медитировать и представлять поток энергии. А ты — щёлк, и готово.

— Практика, — коротко ответил Рейвен.

— Двести лет практики?

— Да.

— А у меня двадцать три года. И то большую часть я провела, пытаясь не поджечь собственную обувь.

Рейвен посмотрел на неё изучающим взглядом.

— Твоя магия — сырая, необузданная. Это не недостаток. Особенность. Ты как река весной — мощная, полноводная, но без берегов. Если научишься направлять поток, станешь сильнее многих обученных магов.

— Научишь?

Он помолчал.

— У меня нет права учить. Я не наставник. Я... тот, кто разрушил твою прошлую жизнь.

— Моя прошлая жизнь — это не моя жизнь, — отрезала Илэйн. — Это жизнь Амарис. А я — Илэйн. И я хочу научиться кидать файербол так, чтобы не поджигать собственные волосы. Это минимальная цель. Скромная. Ты можешь помочь или нет?

Рейвен смотрел на неё. В его глазах что-то менялось — медленно, неохотно, как лёд, тающий под весенним солнцем.

— Могу, — сказал он наконец. — Но предупреждаю: я плохой учитель. Я нетерпелив, мрачен и склонен к сарказму.

— О, надо же, — Илэйн театрально всплеснула руками. — А я думала, ты — душа компании. Значит, будем учиться вместе. Ты — терпению, я — файерболам.

Рейвен фыркнул. Почти улыбнулся.

— Договорились.

Глава 3. Неожиданная встреча

Ночью Илэйн проснулась от странного звука.

Скулёж. Тонкий, жалобный, полный боли и голода. Он доносился откуда-то из кустов на краю поляны, где они разбили лагерь после долгого перехода через старый лес.

Она села, накинула плащ и посмотрела на Рейвена. Тот спал — или делал вид, что спит, — сидя у догорающего костра, скрестив руки на груди. Его лицо во сне разгладилось, утратило свою обычную угрюмость. Илэйн задержала взгляд на его губах на секунду дольше, чем следовало бы, потом тряхнула головой и тихо встала.

«Не думай об этом. Он — твой проводник. И вообще — мрачный тип с двухсотлетним стажем самобичевания».

Скулёж повторился — жалобнее, тише, будто у того, кто просил о помощи, уже не было сил.

Илэйн пошла на звук, осторожно раздвигая кусты.

В неглубоком овраге, среди папоротников, лежало существо.

Размером с крупную собаку, с длинным хвостом, кожистыми крыльями и чешуёй тускло-серого цвета. Левое крыло было сломано и висело под неестественным углом — кость торчала наружу, кровь запеклась на листьях. Глаза — большие, янтарные — смотрели на Илэйн с болью и странной, почти человеческой мольбой.

Виверн. Молодой, не старше года. Умирающий.

— О боги, — прошептала Илэйн. — Бедный малыш.

Она опустилась на колени прямо в росу, не чувствуя холода. Протянула руку. Виверн зашипел — слабо, без настоящей угрозы, скорее по привычке. Его глаза следили за ней — настороженно, но с проблеском надежды, который разрывал сердце.

— Тише, тише, — зашептала Илэйн, чувствуя, как внутри поднимается что-то горячее. Не магия — сострадание. — Я не сделаю тебе больно. Я хорошая ведьма. Я лечу. Ну… пытаюсь лечить. Иногда получается. С травами у меня лучше, чем с заклинаниями, но…

Она осеклась. Знахарка когда-то говорила: «Истинное целительство идёт не от знаний, а от сердца. Если ты желаешь — уже половина дела сделана».

— Ладно, — выдохнула Илэйн. — Посмотрим, чего стоит моё сердце.

Она положила руку на сломанное крыло. Кость под пальцами хрустнула — виверн взвизгнул, но не отодвинулся. Илэйн закрыла глаза и позволила магии потечь — тонкой, осторожной струйкой, как учила Эния. Свет. Тепло. Медленное, почти болезненное сращивание кости.

Она не умела делать это быстро. Но, как оказалось, она умела чувствовать. И теперь ощущала, как под пальцами рваные края кости встают на место. Как уходит боль — сначала медленно, потом быстрее, будто кто-то открыл шлюз. Чувствовала, как тело виверна, сначала напряжённое, начинает расслабляться.

— Вот так, — выдохнула она, открывая глаза. — До полного исцеления далеко, и летать ты пока не сможешь, но жить будешь. Наверное. Я никогда не лечила вивернов.

Ящер лизнул её руку. Длинным, раздвоенным языком. Шершавым, как наждак, и тёплым.

— Ой, — сказала Илэйн и улыбнулась. — Пожалуйста.

Сзади раздался голос:

— Ты понимаешь, что только что сделала?

Она обернулась. Рейвен стоял в нескольких шагах, скрестив руки, и смотрел на виверна с выражением глубокого скепсиса, смешанного с чем-то ещё — может быть, с удивлением. Или с тревогой.