Олли Улиш – Охота на Рейджи Бэллс (страница 3)

Она сказала это спокойно, даже дружелюбно, но слова ударили, как пощёчина. Незнакомец поперхнулся коктейлем.

Рейджи улыбнулась — медленно, опасно.

— Шутка, — добавила она, хотя это не совсем было шуткой. — Просто терпеть не могу, когда мужчины ходят вокруг да около, набираясь храбрости. Если хотите познакомиться — подходите и говорите. А не стойте в десяти футах, сверля меня взглядом.

Он искренне рассмеялся. Смех у него тоже оказался приятным.

— А вы прямолинейны.

— А вы наблюдательны. Уже два комплимента за минуту. Мы делаем успехи.

— Тогда позвольте представиться. Тэрренс. — Он слегка поклонился, приложив руку к сердцу. — Для тех, кто знаком со мной близко, — просто Тэрри.

— Тэрри? — она приподняла бровь. — Как котёнок?

— Как человек, который не любит, когда его называют полным именем, — парировал он без обиды. — А вы, загадочная незнакомка? Как прикажете вас звать?

— Рей, — сказала она, протягивая руку. — Просто Рей.

Он взял её ладонь и поднёс к губам, коснувшись костяшек лёгким поцелуем. Старомодный жест. Но ей понравилось.

— Просто Рей, — повторил он, задерживая её руку чуть дольше, чем требовали приличия. — А дальше?

— А дальше не важно. Я на каникулах, Тэрри. И я не собираюсь говорить о работе, происхождении и прочей скуке. Вас это устраивает?

— Более чем.

Он улыбнулся. И она увидела, что под слоем ленивого аристократа скрывается кто-то гораздо более интересный.

— Тогда расскажите, куда вы плывёте, — предложила она, снова отворачиваясь к борту, но теперь уже не отстраняясь — наоборот, давая ему понять, что он может встать рядом.

Тэрренс опёрся на поручень рядом с ней, их плечи соприкоснулись.

— Скажем так, отец купил путёвку на летний отдых. — Он вздохнул с трагическим видом. — У нас, знаете ли, разные представления об отдыхе. Он думает, я буду увлечен делами, которые помогут карьере. А я планировал дегустацию местных вин, прогулки по набережной и... ммм... увлекательное любовное приключение с прекрасной незнакомкой.

— Вы уже познакомились со мной, — заметила Рейджи. — Можно вычеркнуть из списка.

— Вычеркнул. — Он повернулся к ней, и теперь его лицо было совсем близко. — Но, знаете, просто красивая попутчица — это хорошо. Но если она ещё и знает, чего хочет — это уже приключение. Но будет ли оно любовным?

— Значит любите приключения?

— Но не те, когда требуется лезть в гору или бежать несколько километров по пересечённой местности.

Рейджи фыркнула.

— Судя по вашим рукам, — она бросила взгляд на его ладони, — вы действительно не часто заняты физическим трудом. Ни одной мозоли.

— Вы разбираетесь в мужских руках?

— Я разбираюсь в людях, которые никогда не работали, — парировала она, но сказала это так легко, что это не прозвучало оскорблением. — Это не комплимент и не осуждение. Просто факт.

— Что ж, — он усмехнулся, — тогда позвольте и мне констатировать факт: вы держите спину как человек, который привык носить оружие. И ваш взгляд скользит по людям так, будто вы оцениваете угрозу. Вы из секретной службы королевства? Обольстительница с револьвером?

Рейджи чуть не поперхнулась лимонадом. А парень-то наблюдательнее, чем кажется.

— Довольно близко, — уклончиво ответила она. — Теперь на вольных хлебах. А вы? Судя по костюму и часам — из богатой семьи. И, судя по отсутствию мозолей, явно не из тех, кто привык зарабатывать сам.

— О, тут все сложно, — Тэрренс театрально вздохнул. — Мой отец — человек долга, чести и прочих скучных вещей. Он хотел, чтобы я пошёл по его стопам. Но, увы, — он развёл руками, — воинское дело — не мой конёк. Я пробовал. Честно.

— Вы мне нравитесь, Тэрри, — сказала она, отсмеявшись. — Вы хотя бы честны в своей несостоятельности. Это редкое качество.

— Спасибо. Я польщён. — Он поднял бокал в шутливом тосте. — За честную несостоятельность.

— За неё.

Они чокнулись — её лимонад о его коктейль.

Вечер шел своим чередом. Они ушли с палубы в ресторан, где Тэрренс заказал устриц и белого вина, а она — хороший стейк с кровью и красного, потому что «устрицы — это еда для тех, кто ещё не испытал настоящего голода». Он снова смеялся, и в его смехе было что-то задорное — словно за фасадом светского бездельника прятался человек, который просто не нашёл ещё своего места в мире.

Они говорили о пустяках. О закатах и рассветах. Какая река самая красивая в королевстве. О том, что шампанское — переоценённый напиток, а настоящее вино должно пахнуть землёй и дубом.

Она узнала, что он ненавидит рано вставать. Что его любимая книга — какой-то роман о пиратах, который он прочитал в детстве. Что он умеет играть на рояле, и не стесняется этого, хотя «это не мужское занятие».

Он узнал, что она обожает горы. Её любимый звук — ветер в ущелье. Оказалось, Рей не любит сладкое, но делает исключение для горького шоколада. И она никогда не была за границей, но очень хочет.

К тому моменту, когда они допили вино, на палубе уже зажглись фонари, и река стала чёрной, с серебряной лунной дорожкой. Пассажиры разошлись по каютам, дети угомонились, и только где-то на корме тихо играл аккордеон — меланхоличную мелодию, от которой щемило сердце.

— Проводить вас до каюты? — спросил Тэрренс, когда они поднялись из-за стола.

Рейджи посмотрела на него. Вино сделало её чуть более расслабленной, а его — чуть более смелым. В его глазах теперь горели не искры, а целые костры.

— До вашей или до моей? — уточнила она.

Он моргнул, явно не ожидая такой прямоты.

— Я... э-э... смотря что вы предпочитаете.

— Предпочитаю определённость, — сказала Рейджи, поправляя волосы. — И хорошую постель. У вас в каюте, судя по вашим часам, первый класс. У меня — второй. Логика проста.

Тэрренс открыл рот, закрыл, потом расхохотался.

— Вы самая невероятная женщина, которую я встречал.

— Я знаю. Идём.

Она взяла его под руку, и они пошли вниз по лестнице, в каюты первого класса.

Его каюта оказалась просторной — большая кровать, застеленная белоснежным бельём, иллюминатор во всю стену, собственный туалетный столик и даже небольшая ванная.

— Неплохо, — оценила Рейджи, оглядываясь. — А говорили, что отец отправил вас на каторгу.

— Каторга впереди, — усмехнулся Тэрренс, закрывая дверь на защёлку. — Но я решил, что раз уж меня ждут три месяца ада, я проведу три дня как король.

— Три дня, — повторила она, поворачиваясь к нему. — А потом?

— А потом я попаду в ужасные условия и одна надежда, что хотя бы один день в неделю удастся улизнуть по своим делам.

— Звучит ужасно.

— Так и есть.

Она шагнула ближе к нему. Теперь их разделяло всего несколько дюймов. Он был выше почти на голову, и ей приходилось чуть задирать подбородок, чтобы смотреть ему в глаза.

— Тогда, — сказала она тихо, — может, сделаем эти три дня незабываемыми?

Он не ответил словами. Вместо этого его ладонь легла ей на талию, притягивая ближе, а губы накрыли её рот. Поцелуй был жадным, но не грубым — он целовался так же, как делал всё остальное: с ленивой уверенностью человека, который знает, что он хорош.

Рейджи ответила с куда большим напором, запуская пальцы в его идеально уложенные волосы и разрушая причёску. Она не любила ждать. Сегодня ей не хотелось прелюдий. Если она чего-то очень хотела — брала.

И сейчас она хотела его.

Бретелька платья соскользнула с плеча. Он поцеловал обнажившуюся кожу — медленно, мучительно, от ключицы к шее. Она выдохнула, запрокидывая голову, и её пальцы уже расстёгивали пуговицы его рубашки. Одна. Вторая. Третья. Дальше она просто рванула ткань, и пуговицы посыпались на пол.

— Это был дорогой костюм, — пробормотал он ей в шею.

— Купишь новый.

— Ты жестока.