Олли Улиш – Бот-13 (страница 3)

Дин решал вопрос с размахом. Он обнял за плечи своего давнего приятеля Кая – парня со спокойным, добродушным лицом и руками механика, испачканными чем-то чёрным даже сейчас. Рядом с Каем пристроилась его девушка Николь, хрупкая блондинка с большими, немного испуганными глазами, которая, казалось, целиком состояла из тихой преданности своему парню.

– Команда мечты! – провозгласил Дин, и его зелёная куртка была как флаг. – Мы сделаем не ландшафт, а землетрясение! Кай отвечает за технику, Ник – за эстетику, я – за идею, которая всех шокирует.

Лекция профессора Врон в тот день была посвящена техникам материализации абстрактных понятий. Лея старалась концентрироваться, но краем глаза наблюдала за группой Троя. Кейси что-то говорила, тыкая пальцем в голограмму, Трой молча слушал, изредка внося правки. Валери что-то быстро записывала. Это была не команда, это был штаб. Эффективный, холодный, целеустремлённый.

Когда прозвенел сигнал об окончании, все начали расходиться. Лея с Ялин и Меган задержались, обсуждая, когда собраться для мозгового штурма. Меган наконец подняла глаза – они оказались большими, серыми и невероятно грустными.

– Я… могу принести записи фоновых шумов вентиляции «Оазиса», – тихо сказала она. – Там есть особый гул. Он… ломается.

Лея и Ялин переглянулись. Это было идеально. Страшно и идеально.

В этот момент к их столу подошёл Дин, оставив Кая и Николь у выхода.

– Лея, пара слов? – улыбка его была ослепительной и на сто процентов сфокусированной на ней.

Ялин фыркнула, Меган съёжилась. Лея ощутила, как знакомое напряжение вернулось в плечи.

– Я слушаю, Дин.

– Отлично. Ты занята сегодня вечером? Есть одна потрясающая платформа на верхнем уровне, оттуда вид на весь сектор «Ядра». Я хочу тебе её показать. Без учебников и голограмм.

Это было прямо. Дерзко. И так предсказуемо. Лея почувствовала не раздражение, а усталость. Усталость от этого спектакля.

– Занята, Дин. Учёбой. У нас задание.

– Учёба подождёт! – он махнул рукой, как будто отмахивался от назойливой мошки. – Ты же не для того сюда приехала, чтобы снова зарыться в книги? Живи! А там, глядишь, – его улыбка стала чуть наглее, – если всё сложится, тебе и возвращаться на свою скучную «Юросу» не придётся. Я могу на тебе жениться, знаешь ли. Гарантия вида на жительство в «Ядре» высшей пробы.

В воздухе повисла тишина. Ялин замерла с притворно-равнодушным видом, Меган, кажется, перестала дышать. Даже группа Троя у выхода на секунду замолчала. Кейси бросила на них высокомерный взгляд.

Горячая волна гнева подкатила к горлу Леи. Это было не просто наглость. Это было обесценивание всего, ради чего она здесь. Всех её страхов, её попыток что-то построить самой. Он видел в ней не человека, а экзотичный трофей.

Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Голос её, когда она заговорила, был негромким, но каждое слово было отточенным, как лезвие, и звенело в тишине так, что слышно было даже в конце аудитории.

– Дин, – сказала она чётко. – Только что твой и без того призрачный шанс когда-либо пригласить меня куда-либо сократился до статистической погрешности. Стремящейся к нулю. Понятно?

Она не повысила тон. Не двинулась с места. Но её спокойная, холодная ярость была куда эффектнее любого крика. Дин на секунду остолбенел, его уверенная улыбка сползла с лица, обнажив недоумение и досаду. Он явно не ожидал такого прямого и жёсткого отказа. Не от застенчивой девочки с «Юросы».

– Э-э… Ясно, – пробормотал он, отступая на шаг. – Как скажешь. Твоя потеря.

Он развернулся и быстро пошёл к своим друзьям, но уже без прежней развязной походки.

В аудитории воцарилась напряжённая тишина, которую тут же заполнил сдержанный перешёптывающийся гул. Ялин смотрела на Лею с нескрываемым восхищением. Меган выпустила воздух, которого, видимо, не дышала.

А Трой Янг, стоявший у двери со своей безупречной командой, просто бросил последний взгляд на эту сцену. Его надменное лицо ничего не выразило. Ни удивления, ни одобрения, ни интереса. Он просто зафиксировал факт, как сканер, и вышел, увлекая за собой Кейси и Валери.

Лея опустила глаза на свой блокнот, где беспорядочные линии внезапно сложились в чёткий, острый пик. Её руки дрожали, но внутри горело. Это была не та ярость, которую нужно глушить. Это была энергия. Часть её ландшафта. Та самая буря, которую здесь признавали.

«Ну что ж, – подумала она, с силой сжимая карандаш. – Значит, не такая уж я и тихая». И в этом осознании было что-то освобождающее и пугающее одновременно.

Глава 4. Сырая материя

Следующая неделя превратилась для Леи, Ялин и Меган в подобие творческого вихря, который крутился в забронированной ими на ночные часы мастерской. Пространство, заваленное проводами, проекторами и акустическими панелями, пахло паяльной кислотой, краской и кофе.

Идея родилась из соединения их миров. Лея принесла свои наброски «ландшафта» – острые графитовые штрихи, превратившиеся в цифровые проекции гор, разломов и тихих, застывших озёр. Ялин набросала сценарий – зритель не просто смотрит, а проходит через эту территорию, и его движения меняют звук и свет. А Меган принесла свои записи. Тот самый «сломанный гул» из «Оазиса» – низкий, навязчивый, прерывающийся щелчками и скрипами, будто система даёт сбой. К нему она добавила записанные в парке звуки: далёкий смех, шорох листьев, плеск воды. Контраст был леденящим.

– Это будет не просто инсталляция, – с горящими глазами говорила Ялин, размахивая руками. – Это будет диагноз. Зритель войдёт в красивые, но хрупкие пейзажи Леи, и они начнут трескаться под гнетом этого гула. А живые звуки будут прорываться, как воспоминания, которые уже не вернуть. Эмоция – тоска по чему-то настоящему, что невозможно удержать!

Лея предлагала цветовые решения: ледяные синие и серые тона для «стабильности», которые должны были внезапно взрываться всполохами больного, ядовито-зелёного и киновари в местах «разломов». Она работала с голографическими проекторами, пытаясь добиться эффекта дрожащего, ненадёжного изображения.

– Здесь, в этой точке, гул должен стать оглушительным, – показывала Меган на схеме, её тихий голос обрёл твёрдость, когда дело касалось дела. – А потом – резкая тишина. И только капли воды. Одна. Вторая. Чтобы сердце зашлось.

Им казалось, что они создают нечто пронзительное и честное. Их захватывал азарт, споры затягивались далеко за полночь. Они видели в своём проекте отражение собственных страхов и надежд: хрупкость, давление системы, проблески живой, неконтролируемой красоты.

Через неделю в главном зале «Палимпсеста» состоялась презентация. Атмосфера была наэлектризована конкурентным духом. Профессор Врон и ещё два педагога сидели за судейским столом, их лица были внимательны и непроницаемы.

Первой вышла команда Троя Янга. Их проект назывался «Когнитивные границы». Это была безупречная, холодная инсталляция. Зритель входил в белую комнату, где на стенах в реальном времени визуализировались его собственные биометрические данные, собранные с незаметных сенсоров: пульс, микродвижения глаз, паттерны дыхания. Эти данные преобразовывались в сложные, геометрически безупречные структуры, которые постепенно сужались, ограничивая пространство, – метафора того, как наше собственное восприятие строит нам клетку. Технически это было безукоризненно. Концептуально – умно и бездушно. Преподаватели кивали, делая пометки. Врон заметила: «Отличная техническая реализация и чёткое соответствие заявленной теме. Чувствуется академическая выучка и понимание метода».

Затем была очередь Леи и её команды. Их «Сырая материя» (так они в итоге назвали проект) выглядела жалко на фоне белого совершенства Троя. Голограммы Леи дрожали, цвета иногда сбивались. Звуковая дорожка Меган, мощная в наушниках, в большом зале местами превращалась в неразборчивый гул. Эмоциональный посыл, который в мастерской казался таким ясным, здесь частично потерялся. Зрители смотрели с интересом, но без того ошеломления, на которое надеялись девушки.

Выступили остальные. Команда Дина устроила настоящее шоу с резкими световыми вспышками, грохочущим саундом и агрессивными образами, которые должны были символизировать «внутреннее землетрясение». Это было эффектно, грубо и запоминалось.

Когда объявили результаты, никто не удивился.

Первое место – Трой Янг, Кейси, Валери.

Второе – команда с проработанной, но скучноватой инсталляцией о памяти.

Третье – Дин, Кай, Николь.

…

Шестое – Лея, Ялин, Меган.

Профессор Врон давала краткие комментарии каждой команде. Подойдя к их проекту, она сказала:

– «Сырая материя». Название говорящее. Идея есть. Чувствуется искренность попытки выразить сложную эмоцию – экзистенциальную тоску, хрупкость. Звуковой ряд интересный, с характером. Но. Всё это – сырое. Нет глубины проработки. Нет безупречности исполнения, которая превращает сырую эмоцию в произведение искусства. Это набросок, эскиз. Не более. Хорошая новость – вам есть куда расти. Плохая – расти придётся существенно.

Лея слушала, глядя в пол. Каждое слово било по её самомнению, которое за неделю упорной работы успело окрепнуть. Она чувствовала, как Ялин рядом ёрзает, а Меган, кажется, стала ещё меньше. Они старались. Они выложились. А получили снисходительное «мило, но недостаточно».