Олли Улиш – Бот-13 (страница 2)

Она была чужой. Девочкой из мира Успокаивающей Геометрии. У неё была своя тьма, своя тихая буря, которую не опишешь в параметрах стабильности. И теперь ей предстояло научиться жить в мире, где эта буря была не диагнозом, а потенциальным топливом. В мире, где такие, как Дин, бросали вызов системе просто потому, что могли. И где профессор Врон напоминала, что у всякой свободы есть цена, измеряемая в трёх кругах: Ядре, Оазисе и пугающей бездне Лиминаля. И её тёмный комбинезон, её рыжие волосы – это была лишь первая, робкая попытка нарисовать себя на этой новой, пугающей карте.

Глава 2. Сейсмограф

Прошла неделя. Семь дней, которые для Леи слились в калейдоскоп новых впечатлений, запахов и звуков. Она посещала все лекции, от «Теории иммерсивных сред» до «Психологии коллективного бессознательного», и впитывала всё с жадностью и тихим отчаянием человека, который боится отстать навсегда. Её тёмный комбинезон стал привычной второй кожей, а браслет «Юросы» она наконец сняла и заперла в дальнем ящике стола в своей комнате общежития.

Она сидела рядом с Ялин, как и договорились. Красноволосая девушка оказалась не просто болтушкой, а гением хаотичных, но точных связей. Она знала, у кого можно взять старые конспекты, какой профессор что любит, и как обойти систему бронирования мастерских после полуночи. Лея чувствовала себя её спутником-наблюдателем, тихим и благодарным.

– Сегодня у Врон будет что-то про нейрокартирование, – шепнула Ялин, листая анонс лекции своём планшете. – Говорят, она заставляет сканировать свои собственные эмоциональные паттерны и визуализировать их. Веселуха. У меня, боюсь, получится каша из тревоги и кофеина.

Лея кивнула, стараясь не думать о том, что её паттерны могут выдать в ней не просто новичка, а беженца из другого мира. Она уже научилась немного расслаблять спину, позволять себе откидываться на спинку стула, а не сидеть по струнке.

Аудитория понемногу заполнялась. Дин, как обычно, занял место в центре, сегодня в кислотно-зелёной куртке, и уже вёл громкий спор с соседом о границах перформанса. Лея заметила, как его взгляд иногда скользил по аудитории, будто ища новую точку для приложения своей энергии.

И тогда дверь открылась.

Вошел не профессор Врон. Вошёл парень. Высокий, с идеальной осанкой, в тёмно-сером костюме из ткани, которая мягко переливалась при свете, словно крыло ворона. Тёмные волосы были коротко и безупречно стрижены, лицо – красивое, скульптурное, но застывшее в выражении холодной, отстранённой оценки. Он нёс тонкий кейс из матового сплава и смотрел на аудиторию так, будто уже составил каталог её недостатков.

Профессор Врон вошла следом и жестом указала ему на свободное место в первом ряду.

– Коллеги, прерываю поток ваших предлекционных дискуссий, – её голос легко перекрыл гул. – У нас пополнение. Трой Янг. Присоединится к нашей группе. Трой только что вернулся с внешней экспедиции, где успешно представлял свой научный проект по визуализации данных когнитивных искажений. Надеюсь, его опыт будет полезен для всех.

Вошедший кивнул. Сделал скупой, едва заметный жест в сторону аудитории, и занял указанное место. Поставил кейс на стол, и казалось, даже скрип стула под ним прозвучал тише, подчиняясь общей ауре контролируемого совершенства, которое он излучал.

Ялин тут же наклонилась к Лее, прикрыв рот рукой.

– Видишь? Это же Трой Янг. Его отец – большой чин в административном секторе «Ядра». Не просто богатый – влиятельный. А сам Трой… – она понизила голос до шепота, – жуткий умник. Говорят, его проект на экспедиции впечатлил даже старых учёных с «Кроноса». И он настолько же умен, насколько зазнается. Держись от него подальше, если не хочешь чувствовать себя тупым амебным образованием.

Лея кивнула, не сводя глаз со спины новичка. В нём не было вызывающей яркости Дина. Была другая мощь – тихая, уверенная, основанная на знании своего места где-то очень высоко на иерархической лестнице, о которой в «Палимпсесте» вроде бы не должно было идти речи. Но она-то знала, как такие лестницы устроены.

Лекция началась. Профессор Врон говорила о том, как искусство может быть инструментом диагностики общества, его «сейсмографом», регистрирующим неявные трещины и напряжения до того, как они станут разломами. Трой Янг сидел неподвижно, изредка делая пометки на своём планшете. Он не задавал вопросов, не вступал в дискуссию. Он просто присутствовал, и его присутствие было таким плотным, что, казалось, искажало поле вокруг.

Когда Врон объявила о первом практическом задании – создать эскиз иммерсивной инсталляции, которая отражала бы личный «эмоциональный ландшафт» и его потенциальные точки напряжения, – в аудитории пронесся взволнованный шёпот.

– Интересно, какой ландшафт у нашего новичка, – ехидно прошептала Ялин. – Ледник с вкраплениями чистого разума?

Вдруг Трой повернул голову. Не к профессору, а чуть назад, через плечо. Его взгляд, холодный и аналитический, прошёлся по рядам и на секунду остановился… на Лее. Не на Ялин, которая шептала, а именно на ней. Он посмотрел на её лицо, на её комбинезон, и в его глазах мелькнуло не любопытство, а идентификация, будто он считывал с неё метку. Потом его взгляд скользнул к пустому запястью Леи и вернулся к профессору. Всё заняло не больше двух секунд.

У Леи похолодело внутри. Он что, знал? Угадал? Или просто классифицировал как «нетипичный элемент»?

– …работать можно в группах до трёх человек, – донеслось со стороны Врон. – Ищите тех, чьи «ландшафты» могут вступить в продуктивный резонанс или, наоборот, создать интересный диссонанс.

Аудитория взорвалась обсуждениями. Дин уже обводил взглядом зал, выбирая, к кому обратиться с предложением. Ялин тут же схватила Лею за рукав.

– Мы с тобой, понятно? Твой загадочный «юросский» холод и моя тревожная палитра – это же готовый конфликт! Идеально!

Лея хотела согласиться, но её взгляд снова потянулся к первому ряду. Трой Янг уже поднялся. Он взял свой кейс и, не оглядываясь на потенциальных партнёров, направился к выходу. Он не искал группу. Он, видимо, считал, что будет работать один. Или, возможно, уже знал, что кто-то к нему присоединится – те, кто захочет быть ближе к источнику влияния и ума, как и предсказывала Ялин.

– Лея? – Ялин дернула её за рукав сильнее. – Ты со мной?

Лея оторвалась от вида удаляющейся прямой спины Троя.

– Да, конечно, – сказала она, заставляя себя улыбнуться. – С тобой.

Но внутри зашевелилось неприятное, знакомое чувство. Чувство, что она снова в системе, где места заранее предопределены. Только здесь таблички были не из пластика с QR-кодом, как на «Юросе», а отлиты из тихого высокомерия, семейных связей и непоколебимой уверенности в своём превосходстве. И её задача – не просто влиться, а научиться существовать в этом новом силовом поле, где сталкивались магниты вроде Дина и ледники вроде Троя Янга. И её собственный, пока ещё не оформленный «эмоциональный ландшафт» был тем сырым материалом, из которого ей предстояло что-то построить. Или быть поглощённой.

Глава 3. Эмоциональный ландшафт

Весь вечер и всё утро Лея обдумывала задание. «Эмоциональный ландшафт». На «Юросе» её попросили бы описать его в цифрах: уровень тревожности (приемлемый), когнитивная гибкость (ниже среднего), стабильность (в рамках нормы). Здесь же требовалось вывернуть себя наизнанку и сделать это искусством. Страшно. И оттого невероятно заманчиво.

Она сидела в аудитории заранее, рисуя в блокноте бессвязные линии – то острые пики, то глубокие впадины. Это была карта её последней недели: резкий взлёт новизны, обрывы страха, тихое плато усталости.

Ялин ворвалась в аудиторию, как всегда, на последних минутах, но не одна. За ней, словно тень, двигалась девушка. Невысокая, в простом сером худи и широких штанах, с каштановыми волосами, спадавшими на лицо. Она несла старый бумажный скетчбук, прижав его к груди.

– Лея, вот и наша третья! – объявила Ялин, плюхаясь на соседнее место. – Это Меган. Меган, это Лея. Меган делает звуковые инсталляции. Тихие, но такие, что кости вибрируют. Я подумала – наш «ландшафт» будет не только визуальным. Он будет на грани инфразвука. Идеально, да?

Меган робко кивнула, не поднимая глаз. Лея улыбнулась ей, узнавая в этой скованности что-то родственное. «Не хочет, чтобы её трогали», – подумала она, вспоминая определение «Оазиса».

– Привет, Меган. Рада, – сказала Лея, и её голос прозвучал тише, чем обычно, чтобы не спугнуть.

Формирование других групп происходило как предсказуемая социальная физика. К Трою Янгу, который сидел всё так же безупречно и одиноко, сразу подошли две девушки. Первая – высокая брюнетка Кейси, с бесстрастным, словно выточенным лицом и дорогим, минималистичным браслетом на запястье, который был явно не для мониторинга, а для статуса. Вторая – её тень, Валери, с хитрой улыбкой и быстрыми глазами, снующими по аудитории, словно сканирующими возможности.

– Трой, мы с Вэл подумали, наша группа будет самой сильной, – заявила Кейси, не спрашивая, а констатируя. Её голос был ровным, без просьбы. – У тебя – данные и концепция. У нас – доступ к ресурсным пулам и контакты в галереях «Ядра».

Трой медленно поднял на неё взгляд, оценивающе. Кивнул. Одним движением головы. Ни слова. Сделка была заключена. Ялин тут же шепнула Лее на ухо: «Говорила же. Папа Кейси – из регуляторного комитета. Им выгодно дружить».