Олли Серж – Трофей для хулигана (страница 5)

Решаю предпринять последнюю попытку спасти сегодняшний вечер. Становлюсь коленками на кровать и, как кошка, подползаю к жениху.

– Ну хочешь, – трусь щекой об его ладошку, – накажи меня, – прогибаюсь вперёд, открывая ему вид на попку. – Мурррр…

Чувствую, что сама завожусь от своей игры. Мне очень хочется, чтобы хоть раз Артур перестал быть серьёзным и поддержал мой порыв. Чтобы просто взял. Грубо, по-мужски, там, где захотел. Без антибактериальных салфеток, без стеснения, да даже без чёртовой кровати!

– Я люблю людей, Даша, а не кошек.

Мне становится обидно, но я всё равно встаю на ноги и, виляя бёдрами, подхожу к Артуру.

– Тогда давай как люди, – впиваюсь губами в его рот, пытаюсь углубить поцелуй и обнимаю за шею. – Я так соскучилась…

– Я хотел поужинать, – он мягко отстраняется, убирает мои руки и целует в щёку, – и ещё не был в душе.

– Мне это неважно, – я веду рукой по его члену через штаны. – В отличие от тебя, – говорю обиженно, – он, – чуть сжимаю головку, – меня хочет. Дай его мне и можешь не участвовать, – расстёгиваю ремень и ширинку. Хочу запустить пальчики в штаны, но рука Артура меня останавливает.

– Давай не сейчас, милая, у меня в голове ещё идут прения между полушариями, – теперь он целует меня в нос. – И если сыр остынет, то станет совсем невкусным.

– Давай, – киваю ему в ответ.

Отхожу к шкафу, достаю сарафан и надеваю его на голое тело.

– А бельё? – Артур провожает меня взглядом.

– Думай о том, что его на мне нет, – из последних сил стараясь не расплакаться, подмигиваю ему и иду на кухню.

Сажусь на стул и хмуро наблюдаю, как на столе появляются тушёные в мультиварке овощи и жареный сыр. Желудок урчит. Придётся есть то, что дали. Беру солонку и щедро засыпаю цветную капусту и брокколи.

Артур провожает мою руку взглядом, но на этот раз от комментариев воздерживается. Накалывает кусочек сыра, отправляет его в рот и кривится.

– Дарья!

– Что? – вторю его тону и откладываю вилку в сторону. От греха подальше.

– Ты снова оставила открытый йогурт рядом с сыром! Ты же знаешь, как он впитывает запахи. Теперь у меня во рту вкус клубники! – мечет на меня жених сердитый взгляд.

Но меня не трогают его нотации. Всё, передоз. Хорошо, что он завтра уезжает.

– Представь, что это десерт, – выпиваю свой стакан томатного сока и встаю из-за стола. – Приятного аппетита, любимый.

Забота

Телефон вибрирует уже раз пятый. Не открывая глаз, нащупываю его на кровати и засовываю под соседнюю подушку. Чёрт! А башка-то болит. Ещё спать на спине нельзя, и в виски долбит. Стоп! С трудом разлепляю веки и понимаю, что это не виски, а кто-то тарабанит в дверь. Кого принесло с утра пораньше?

Надеваю шорты на голое тело и иду в коридор. Резко распахиваю дверь, даже не посмотрев в глазок. На пороге стоит Альбина. С чемоданом.

– Не понял? – я приваливаюсь к стене и тру глаза в надежде, что это – мираж, и она сейчас исчезнет.

– Может, пустишь? – она сердито поджимает губы.

– Входи… – делаю шаг вглубь квартиры, и девушка проходит мимо меня, демонстративно задевая плечом.

– Тебя Фадеев выгнал всё-таки? – ухмыляясь, смотрю, как Альбина скидывает с ног красные туфли.

– Ну ты и нахал, Морозов! – она фыркает. – Я всё утро тебе звонила. Решила заехать по дороге в аэропорт. А ты… Неблагодарный! Вот кто ты.

– Аль, я не пойму… – морщусь от головной боли. – Пошли на кухню, я таблетку выпью.

Аля садится за барную стойку и выжидающе провожает меня взглядом, пока я открываю холодильник, достаю бутылку воды и сначала прикладываю её ко лбу. Так холодно, круто, даааа… Потом откручиваю крышку и выпиваю сразу три таблетки разного обезболивающего.

– Не пойму, – продолжаю свою мысль, – чего ты волновалась? А вдруг я просто был не один? – почему-то меня бесит её настойчивость, и я провоцирую «эмоциональную точку» в наших отношениях со стороны Али.

– Офигеть, Егор!

Я поворачиваюсь на голос девушки и по направлению её взгляда понимаю, что она видела мой затылок.

– Нехило так! Ты у врача был? – она подходит ко мне ближе и касается щеки.

– Был… – убираю со щеки её руку и неожиданно ловлю на запястье знакомый запах духов. И ассоциируется он у меня нихрена не с Альбиной. Сердце начинает колотиться, кровь разгоняется, и я только бешеной силой воли подавляю в себе желание уткнуться в её кожу носом. Чтобы вдохнуть запах глубже.

– У тебя новые духи? – выдавливаю из себя и делаю вид, что мне нужно срочно помыть кружку.

– Новые… – она с сомнением качает головой. – Видать, сильно тебя шандарахнули. Ты два месяца назад не заметил, что я стрижку сделала, а тут – духи… – она разводит руками. – Если бы я своими глазами не видела, как вы вчера вагон в метро разнесли, я бы подумала, что у тебя другая женщина.

– В смысле – видела? – я резко разворачиваюсь. – Где?

– Морозов! Да вы – звёзды, – она облокачивается попой, затянутой в узкое чёрное мини, на столешницу. – Менты вчера столько видосов месилова насобирали, что теперь ваши морды вместо обоев у них висят. Ты об этом ещё не в курсе?

– Чёрт! Да откуда? – я с грохотом ставлю чашку рядом с мойкой. – Ты меня из постели вытащила.

– Уже полдень, Егор! А с утра кто-то из шишек ментовских моему Фадееву звонил, просил записи камер.

– А он?

– Даст, конечно! Как отказать? Они ж все из одной кормушки едят. Рано или поздно все в разработке будете… – она делает паузу и подходит ко мне вплотную. – Теперь понимаешь, почему я без приглашения? Я волновалась, Егор, – прижимается губами к моей щеке и кладёт руки на плечи. – Это вы, мужчины, быстро нас забываете, а мы так не умеем… – интонация становится мурлыкающей.

Мои лёгкие наполняются запахом её духов, и я поступаю как последняя сволочь. В тот момент, когда губы Али касаются моих, закрываю глаза и представляю другую женщину. Меня сразу коротит. В пах простреливает острым утренним желанием. И тут же кружат её образы. Русые волосы, нежные пальчики, белый халатик… Так, блять, нельзя…

– Аля… – я крепко сжимаю её талию и отстраняю от себя. – Остановись. Мы вчера всё решили. И мне позвонить надо!

– Ну Егооор, – она умело ластится к моей груди и царапает ногтями соски. – Мы последний раз.

Её руки ныряют под резинку моих шорт.

– Ммм… Какой ты горячий, – губы скользят по моей шее, – и такой твёрдый, – пальчики в кольцах обхватывают член и проходятся по нему вниз, а потом вверх.

Сознание плывёт. Я хочу безумно. Но только не Альбину. Это же абсурд?

– Ну чего ты тормозишь? – Аля возвращается поцелуем к моим губам. – Трахни меня, Егор, – шепчет горячо в самые губы, – не расстраивай девушку. Я уже вся мокрая.

Да блять! Злость закипает в крови, смешиваясь с возбуждением. Отрываю Альбину от себя.

– Руки на стол, – говорю с ней жёстко.

Она кидается исполнять моё желание, поскуливая в предвкушении. Задираю её платье вверх и давлю на поясницу, заставляя прогнуться.

– Ммм, – она ведёт бёдрами и трётся попой о мой член через шорты.

В голове проскакивает мысль: почему бы и нет? Но… Это ж, блять, уже онанизм – трахать одну и думать о другой. Альбина не секс-девайс, но сегодня им буду для неё я.

Припечатываю ладонью несколько звонких шлепков по её заднице. Аля захлёбывается стоном восторга на каждый. Вид сзади охренительный. Чёрное жёсткое кружево, пояс, чулки, идеальная, чуть порозовевшая от ударов упругая попа, но… Не вставляет мне! Сдвигаю перешеек стрингов в сторону, провожу между влажных, набухших губок и вхожу в девушку пальцами.

– Сволочь… – шипит Альбина, но сама, бесстыдно постанывая, насаживается на них.

Сейчас она уже перевозбуждена до предела, и ей совершенно всё равно, как я дам ей разрядку. Рука Али скользит со столешницы вниз и тянется к трусикам.

– Руки верни на место, – начинаю трахать её быстрее, и она падает грудью на стол.

– Егор, пожалуйста, – начинает сбиваться с дыхания на стоны.

Я вижу, как обмякают её колени, как дрожь проходит по бёдрам и поднимается к позвоночнику. Аля прикрывает глаза и цепляется пальцами за столешницу.

– Мммм, – она выгибает спину и сокращается на моих пальцах. – Ты просто Бог, Морозов, – расслабленно падает на стол, пока возвращаю на место её трусики и платье. – Кому ж ты достанешься?

– Я свой собственный, ты же знаешь, – отхожу от неё к раковине и включаю воду. – И очень плохо трахаюсь в неволе, – мою руки с мылом, понимая, что это – точно всё.

– Кремень! – Аля ухмыляется и поправляет платье. – Сказал нет – значит, нет.

– Давай, Аль, ещё разок как хорошие знакомые разойтись попробуем, – я выключаю воду, вытираю руки бумажным полотенцем и смотрю ей в глаза. Хорошо, что у меня нет надобности щадить её чувства. – И чтобы ты себе ничего не надумала. Я очень высоко оценил твоё беспокойство о моём здоровье.