Оллард Бибер – Привидения в доме на Дорнкрацштрассе (страница 26)

– Вы обещали сообщить мне, если откроются новые обстоятельства. Как видно, они вам еще не открылись. Зато я могу вам кое-что сообщить.

– Что же, господин инспектор?

– Ко мне недавно обратился Петер Шмелев. Он живет, кстати, недалеко от дома Адамсов, на соседней улице.

Макс позволил себе перебить инспектора.

– Простите, господин инспектор. Какое-то странное имя.

– Ну да, он происходит из русских эмигрантов. Достаточно пожилой человек. Так вот он обратился по поводу исчезновения его сына Эрнеста Шмелева. Надо сказать, что сынок его наркоман. С представителями этой социальной группы, как понимаете, случаются разные приключения. Я возьми да предложи ему посетить наш морг. Старик сначала колебался, потом согласился. Признаться, я на такое не рассчитывал. Он опознал в известном вам убитом из дома Адамсов своего сына. Правда, сказал, что одежда на убитом какая-то не такая. Потом, поразмыслив, сказал, что такое с его сынком уже бывало. Наркоманы народ непредсказуемый, могут и одеждой поменяться. Так что похоже, частный детектив, что дело почти раскрыто.

– И как же все произошло?

– Очень просто. Парочка наркоманов забрела в пустой дом, чтобы, как вы понимаете, принять дозу. Потом что-то не поделили. И один из них убил другого. Покинул дом, по дороге ему попался старик Хельм, который ему чем-то помешал. Убить человека для наркомана пустяк: одним больше, одним меньше. Кстати, эти наркоманы, наверняка, и раньше заглядывали в дом Адамсов. Вот примерно так, частный детектив, – победно закончил инспектор Брунс.

Макс же возразил:

– Но убийцу же вы не нашли?

– Думаю, попадется сам. Эти парни теряют осторожность, когда их ломает. Мы оповестили соответствующие службы. Главное, что мы выяснили причину странных событий в доме Адамсов. Теперь будет тихо. А вашего фигуранта, о котором вы так загадочно сообщили мне, ищите в другом месте.

– Простите, господин инспектор. А где живет этот Петер Шмелев?

– Что? Будете проверять?

– Просто на всякий случай.

– Я не помню, как называется эта улица. Пройдете от дома Адамсов до конца этой Дорнкрацштрассе, повернете налево и от угла третий дом. Там этот старик и живет. И помните о моей услуге. Может быть, когда-нибудь мне понадобится ваша.

– Не исключаю, господин инспектор.

22

Сыщик Макс Вундерлих размышлял над сообщением, полученным от инспектора Брунса. Его не обижал тон, которым инспектор это сделал. На то он и государственный полицейский, чтобы при любой возможности утереть нос частному детективу. Главное, что почувствовал Макс при разговоре с инспектором, что тот не вполне уверен в собственной версии. А история с этим переодеванием сына старика Шмелева! Она вообще не выдерживает критики. Но старик опознал сына. Возможно ли это, если бы убитый не был сыном? Да, странная история. Однако сообщение инспектора было небесполезным. То, что этот Петер Шмелев происходит из русских эмигрантов, дает повод познакомиться с ним поближе. Может быть, он что-то еще сможет рассказать о бывших обитателях дома на Дорнкрацштрассе? Надо попытаться с ним поговорить. Макс почувствовал, как робкая радость заполняет его душу. Это еще не его величество случай, но это новая возможность не сидеть сложа руки, а действовать.

Катрин подняла сразу.

– Что случилось, шеф? У вас такой радостный голос.

– Приезжайте, Катрин. Есть, что обсудить. Сможете?

– Я же не могу отказаться от возможности отщипнуть кусочек вашей радости. Уже в пути.

Выслушав сообщение шефа, Катрин сказала:

– По-моему, Брунс торопится выдать желаемое за действительное. Хочет побыстрее закрыть дело. Очень интересно, передаст ли он старику Шмелеву тело для захоронения.

Макс оценил ее рассуждения и сказал:

– Некоторое время еще подержит для проведения следственных действий, а потом передаст. А что тут необычного, Катрин?

– Я думаю, старик мог ошибиться. Я помню лицо убитого. Его черты трудно описать. Что-то маловыразительное, одутловатое. Собственно, у вас есть снимок этого лица, шеф.

– Снимок есть, но старик видел тело воочию.

– Правда, в необычных одеждах, – Катрин ухмыльнулась. – Надо ехать к старику. Отличная возможность что-нибудь выведать.

Макс подивился, что помощница уже мыслит его категориями. Она как будущий следователь уже поняла, что у него нет того ресурса, какой есть у государственной машины. Сказал:

– Для этого я вас и пригласил, Катрин. Тем более, что старик имеет русские корни и, вероятно, не забыл русский. Вы с ним и поговорите на родном, так сказать, языке. Это располагает к откровению.

***

Они быстро отыскали дом старика Шмелева. Сначала за дверью послышались шаркающие шаги, а потом распахнулась и сама дверь. Седой высокий старик удивленно посмотрел на молодых людей и спросил:

– Кто вы, господа? Я вас не знаю.

Макс ответил традиционно:

– Я частный детектив Макс Вундерлих, а это моя помощница Катрин Бергер.

Старик долго молчал, раздумывая, что ему делать дальше. Еще ни разу в жизни ему не приходилось иметь дело с частным детективом. В течение всей жизни он предпочитал обходиться без представителей правопорядка. А если уж такое случалось, обращался в полицию. До сих пор слова "частный детектив" ему доводилось слышать только в сериалах. Ответил стандартно:

– Чем обязан, уважаемые?

Макс решил поднять степень доверия старика:

– Господин Шмелев, вообще говоря, я от инспектора Брунса. Знаете такого?

Это было, конечно, не полной правдой, но по лицу старика пробежала тень догадки.

– Так вы по поводу смерти Эрнеста?

– Да, господин Шмелев.

– А что тут еще обсуждать? Я видел сына в морге. Он выглядел ужасно. А как еще может выглядеть наркоман?

– Мы видели, как он выглядит, господин Шмелев, – глухо проговорил Макс.

– Вы как-то сотрудничаете с инспектором Брунсом? – неприветливо продолжал старик.

– Не совсем так. Мы занимаемся своим делом, а Брунс позволил нам просто убедиться, что убитый в доме семейства Адамсов не тот человек, которого мы ищем. Вот так мы и увидели вашего сына.

– Допустим, так что же нам обсуждать? – продолжал упорствовать старик.

Макс подал знак Катрин, и она по-русски спросила:

– Вы русский, господин Шмелев?

Старик встрепенулся и почти без акцента по-русски ответил:

– Не совсем так, уважаемая дама. Мой отец русский, а мать немка. Обоих уже нет в живых.

– Катрин оживленно ответила:

– Как замечательно. Мы с вами чем-то похожи. А я русская немка, только у меня отец немец, а мать русская.

Старику Шмелеву было понятно, что такое русская немка, и он сказал:

– Есть разница, уважаемая дама. Вы, пожалуй, появились в Германии недавно, а я здесь родился, и вы, безусловно, говорите по-русски лучше, чем я.

Прием сработал, и старик Шмелев снова по-русски сказал:

– Чего же мы стоим, господа? Входите в дом.

Катрин подала знак Максу и, пока они раздевались, сказала, обращаясь к хозяину:

– Только, господин Шмелев, с этого момента переходим на немецкий, потому что мой шеф не понимает по-русски.

Старик усадил их в небольшой комнатке и вопросительно посмотрел на Макса. И в этом взгляде было написано: "Хотя твоя помощница и русская, мне непонятно до сих пор, зачем вы пришли". Макс решил сразу взять быка за рога.

– Если честно признаться, господин Шмелев, я не верю, что в морге ваш сын. Вы не могли ошибиться?

– Какие у вас основания, господин Вундерлих, так утверждать? Эрнест давно пропал и вплоть до вашего прихода не появлялся. Я его опознал. И что мне теперь думать?

– Я спрошу так, господин Шмелев. Вас не удивляет, что именно в этом доме обнаружили тело вашего сына? Вы знаете что-то о прошлом этого дома?

– Когда-то в этом доме жила первая любовь моего отца Анастасия Севрюгина, тоже из русских эмигрантов.