Оллард Бибер – Наружное наблюдение (страница 39)

Старик Ланг назвал координаты борделя, потом игриво спросил:

– Хотите туда сходить? Что ж, дело молодое…

Макс уже узнал то, что ему нужно, и не имел ни малейшего желания выслушивать комментарии старика Ланга. Сказал:

– Я подумаю, господин Ланг. Извините, буду заканчивать. Очень тороплюсь.

Он отключился и сказал Бреди так, чтобы слышала и стриптизерша:

– Бреди, отвезите фрау Николич домой. Там ей ничего не грозит. Я еще поговорю с ней. Сейчас я должен решить кучу вопросов.

Итак, пазл сложился. Информация старика Ланга подтвердила догадку. Бордель, в котором побывал Бреди, давно известен Шакалу. Не просто известен – он извлекал из него выгоду. Макс вернулся в офис и сразу же прикурил сигарету. Сон откладывался.

48

Инспектор Дауб ждал сыщика Вундерлиха. Прошло уже пятнадцать минут с тех пор, как они закончили телефонный разговор. Дауб сгорал от нетерпения. Из короткого разговора он понял, что в деле стриптизерш наметились существенные подвижки. И если это так, то уже совсем скоро Дауб сможет доложить наверх о завершении дела. А это, в свою очередь, не сулит Даубу ничего кроме служебных благ, в том числе вполне вероятного продвижения по карьерной лестнице. Такое случается не часто. Дауб откинулся на спинку стула и слушал музыку, которая непрерывно звучала у него внутри. Ее звуки были то медленными и протяжными, то совсем быстрыми, бешено колотящими в мозг. Совсем как в настоящей музыке. Потом Дауб понял, что это так бьется его сердце. Сердце служаки, жаждущего успеха.

Сыщик вошел и сел все на тот же стул. На этот раз в его движениях было больше уверенности. И эта уверенность передалась инспектору Даубу, и он почувствовал, как его сердце разгоняется в очередной раз. Возбужденным голосом сказал:

– Рассказывайте, господин Вундерлих.

Макс внимательно посмотрел на инспектора и подумал, что еще совсем недавно их отношения были вполне себе натянутыми, но вот настал день, когда их устремления сошлись в одной точке и нет силы, способной разорвать их спонтанный союз. Его душу наполнила радость, не меньшая, чем та, которая лихорадила инспектора. Радость того, что после бесплодных часов раздумия можно перейти, наконец, к осознанным действиям. И пусть результат этих действий непредсказуем, но это все же лучше, чем просто сидеть в офисе на Шиллерштрассе, тупо пытаясь извлечь из головы ту информацию, которой там нет и быть не может. Он улыбнулся и сказал:

– Рассказывать, собственно, нечего, господин инспектор. Я вам все уже рассказал. Можно только уточнить детали, если вам это необходимо. Надо начинать действовать.

Дауб задумался. На лице его блуждало некое сомнение. Спросил:

– Этот ваш знакомый ирландец… Ему можно доверять?

– Понимаю вас, господин инспектор. Все-таки бывший заключенный. Но факт налицо. Он привез стриптизершу Милеву Николич.

– Может быть, он что-то задумал? Может быть, он в сговоре с этим Шакалом? Такое совпадение…

Макс пожал плечами. Он уже привык к тому, что в реальной жизни возможно все, что угодно. Некоторое время помолчал, размышляя над тем, стоит ли говорить инспектору то, что пришло в голову. Решившись, сказал:

– Господин инспектор, в детстве я зачитывался детективными историями. Разными. Посмею утверждать, что что-то подобное было и у вас.

Дауб заерзал на стуле и потупил глаза. Макс продолжил:

– Так вот, в тех историях часто упоминалась так называемая дедукция. И я в нее свято уверовал. Потом, когда я стал частным сыщиком, убедился, что эта "дедукция" не есть панацея для расследования преступлений. Мне часто помогал так называемый его величество случай.

Дауб ухмыльнулся.

– Хотите сказать, что он и сейчас спешит к вам на помощь?

– Почему бы и нет?

– Но мы не можем полагаться на случай. Только на факты.

– У нас есть факт – Милева Николич жива и здорова. И если этот факт подстроен, то наша задача проверить это.

– И что вы предлагаете?

– Я исхожу из того, что примерно такая же участь уготована для другой стриптизерши. Мы должны попробовать найти ее в этом же борделе. В конце концов, моя основная задача – розыск Моники Фишер.

– А розыск преступника вас больше не интересует?

– И то, и другое тесно связаны. Если мы найдем Монику Фишер, то подберемся и к Шакалу.

– Как вы предлагаете действовать?

– Очень просто. Берем парочку вооруженных полицейских и едем в бордель. Там заявляем мамке о том, что подозреваем ее в незаконном бизнесе, связанном с принуждением девушек к особо извращенному сексу, и учиняем обыск, – Макс задумался, после чего добавил. – Пожалуй, количество полицейских надо удвоить.

– Хорошо. Допустим, что ваш ирландец честный малый. Но я помню, как вы рассказывали, что он сам явился в ваш офис.

– Что вы хотите этим сказать?

– Что он весьма инициативный. Боюсь, чтобы он не занялся самодеятельностью и сейчас. Думаю, ему очень хочется наказать Шакала самостоятельно. Ненависть толкает его на это. Что мы можем этому противопоставить?

– Только нашу оперативность. Операцию нужно провести сегодня же вечером.

Дауб встал со стула.

– Согласен. Будьте весь день в офисе и ждите моего звонка. Я постараюсь организовать все максимально быстро. Мы заедем за вами.

Когда Макс покинул кабинет Дауба и вышел на улицу, был белый день, и солнце еще вовсю трудилось на небосклоне. Он подумал, что у Дауба еще достаточно времени, чтобы все устроить к вечеру.

49

Потекли длительные минуты ожидания. Сначала он суммировал их, фиксируя каждую четверть часа, потом каждую половину. Наконец, это ему надоело, и он вообще перестал смотреть на часы. Выкурил две сигареты подряд, пока не нашел себе новое занятие, подсказанное собственным желудком. Макс выгреб из холодильника все остатки съестного и сложил их на маленькую тарелочку. Получилась почти полная. Отправил тарелочку в микроволновку, а потом быстро опустошил ее. Он съел бы еще столько, но желания идти в магазин не было. Чашка кофе вприкуску с сигаретой дополнили импровизированный обед.

Потом он стал вспоминать свои прошлые расследования и пришел к выводу, что ни в одном из них не обошлось без участия полиции. Совсем как у сыщиков литературных, о которых он читал в детстве. Те тоже подбрасывали полицейским ценные идеи или наблюдения, но потом, когда дело выходило на завершающую стадию, отдавали лавры победителей этим Лестрейдам или Джеппам. В его теперешней истории это инспектор Дауб. Он не имел к нему никаких претензий. Разве мог он, сыщик Вундерлих, тягаться с полицейским ресурсом? Это только в деле, связанном исключительно с наружным наблюдением, можно обойтись собственными силами. И то только в идеальном случае, когда можно просто проследить за неверным супругом, а потом представить второму супругу подробный отчет с указанием адреса, фото и прочих подробностей прелюбодеяния. Вот и сейчас так не получилось. И никто в этом не виноват. Никогда заранее не известно, какие обстоятельства могут сопутствовать простому, на первый взгляд, факту. Макс вздохнул. А в других делах без полиции вовсе не обойтись. Сначала вроде бы начинаешь все самостоятельно. Куда-то идешь, что-то вынюхиваешь, уже даже знаешь, кто преступник. И вдруг понимаешь, что тебе требуется ресурс, которого у тебя нет – нет ни сотрудников, с помощью которых можно организовать засаду, ни просто обученных людей, способных схватить злодея. И вот ты уже бежишь в полицию, рассказываешь, как много ты уже сделал и как мало осталось для завершения дела. Самое интересное при этом, что в большинстве случаев отголоски "твоего" дела неким образом докатились уже и до полиции и стали головной болью какого-нибудь инспектора Дауба или инспектора Гримма. И для них вдруг становится очевидным, что ты на их стороне, что, как и они, защищаешь закон. И вот ты и они – уже единое целое.

Макс рискнул взглянуть на часы. Прошло уже почти четыре часа с того момента, как он покинул кабинет инспектора Дауба. Он подошел к окну. Шиллерштрассе полностью накрылась тенью от близлежащих строений. Это означало, что солнцу осталось совсе мало, чтобы в очередной раз спрятаться за горизонтом. Потом наступят сумерки, за ними придет вечер, когда улица заживет своей вечерней жизнью. Она не станет менее шумной, но шум этот приобретет другую звуковую гамму, особенности которой не описать простыми человеческими словами. По меньшей мере, у него нет таких слов. Вот если бы Мартина. Она, пожалуй, что-нибудь изобразила бы. Натренировалась за годы их сотрудничества. Воспоминание о Мартине испортило настроение. И он прогнал его размышлениями о предстоящей операции. Бреди Реган рассказал, как там все устроено, в этом борделе. Ничего особенного. Торговая площадка, разбитая на секторы, где предлагают розницу. Это подтвердила и Милева Николич. Слава богу, ей повезло. Но о Монике Фишер она ничего не знает.

Дауб позвонил и сказал:

– Мы будем у вас через четверть часа.

Он запер офис и вышел на улицу. Немного постоял, докуривая сигарету. Сегодняшний вечер мог поставить точку в этом рутинном деле или подбросить новые неожиданности. Думать о плохом не хотелось.

50

В полицейском микроавтобусе Макс сказал:

– Господа полицейские, в борделе надо разыскать вот эту девушку.

Он достал из кармана фотографию Моники Фишер и дал ее посмотреть всем членам группы, не забыв инспектора Дауба. Один из молодых полицейских спросил: