Оллард Бибер – Наружное наблюдение (страница 34)

Дорога уже просохла. Тучи улетучились, но солнце больше не слепило глаза, потому что висело справа над самым горизонтом. Незаметно наступал вечер. Маттиас опустил ветровое стекло и прикурил сигарету. Впереди справа был поворот. Тот самый, который несколько часов назад оказался для Буба левым. Маттиас почти проскочил его, потому что он никогда не обращал на него внимания. Он вдруг заметил боковым зрением группу полицейских, хлопотавших вокруг чего-то большого. Он затормозил и задним ходом вернулся к месту поворота. Всмотревшись, он понял, что полицейские вертятся возле опрокинутой машины. Секунды потребовались, чтобы понять, что это его машина, на которой уехал Буб. Маттиасу стало не по себе. Он вышел из машины и сделал несколько шагов в сторону группы полицейских. Потом он заметил и автомобиль службы спасения. Санитары кого-то везли на носилках. Тело было накрыто, но Маттиас разглядел неповторимую плешь Буба. Он подошел ближе, и ему стало понятно, что Буба уже никто не спасает, что его сейчас просто оттранспортируют в морг, где он и будет дожидаться, пока в соответствии с законом его кто-нибудь не признает. Поскольку признать Буба было некому, он будет похоронен за счет государства в соответствии с принятой процедурой.

Машину было жалко. Но сейчас его больше беспокоили другие вопросы. Во-первых, надо позвонить приятелю и предупредить, чтобы ни в коем случае не говорил, что машина фактически не его. Во-вторых, приятель должен что-то придумать, почему он дал Бубу свою машину. Ведь если Буба вычислят по базе, то раскроется его криминальное прошлое. Одним словом, надо сделать все возможное, чтобы перевернутый автомобиль не связали с Маттиасом. Но больше всего беспокоил вопрос, почему Буб повернул в этом месте. Какого черта он там делал? Если он уходил от кого-то, то тогда это понятно. Но тогда это значит, что на Визенштрассе не все прошло гладко. Что-то там произошло. Но что? Маттиас развернулся и поехал назад на ферму. Обложили? Так, чего доброго, доберутся и до фермы. Надо что-то делать. Он разволновался. Потом успокоился тем, что почти все свидетели его преступлений мертвы. Правда, еще живы некоторые жертвы. Существует опасность, что жертвы могут превратиться в свидетелей. Об этом надо помнить. "Расставаться" с жертвами не хотелось, потому что они приносили приличный доход. Но если ситуация возьмет за горло, придется на это пойти.

С этой мыслью он и уснул, когда, наконец, добрался до своего сарая.

42

Инспектору Даубу доложили, что к нему на прием просится некто господин Вундерлих. Дауб откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Вот и свершилось. Этот частный детектив пришел сам. Проучить бы его и выставить за дверь. Мол, полиция в ваших услугах не нуждается. Вы пришли слишком поздно. Даубу очень этого хотелось. Но он вынужден был самому себе признаться, что полиция по-прежнему нуждалась в любых услугах. Особенно, в услугах этого гордеца, который наверняка что-то знает. Придется смирить собственную гордыню. Сквозь зубы Дауб сказал дежурному:

– Пригласите.

Макс вошел в кабинет и кивнул. Молча стоял. Дауб сделал жест, и Макс сел на тот же знакомый стул. Не говоря ни слова, смотрел на инспектора. Тот начал первым:

– Что же вы молчите, частный детектив? Ведь это вы пришли ко мне. Я вас не вызывал.

Макс закинул левую ногу на правую.

– Так получилось, господин инспектор. Честно признаться, не ожидал, что приду так скоро.

– Случилось что-то невероятное?

Макс поменял ноги. Уверенно взглянул на инспектора.

– Все, что случается на этой земле, не может быть невероятным, господин инспектор, – философски изрек он и добавил. – Просто одно событие может быть более вероятным, чем другое. Я хочу вам поведать о вполне вероятном событии.

– Что же это?

– Дорожная авария со смертельным исходом.

Дауб разочарованно вздохнул.

– Но вы же пришли ко мне не для того, чтобы сообщить о такой банальности. Если вам интересно, я могу зачитать сводку дорожно-транспортных происшествий за последние сутки. По стране их сотни, если не тысячи. – Дауб снова вздохнул. – А я-то думал, что услышу от вас что-то об убийствах стриптизерш.

– Это связано с ними непосредственно. В аварии погиб их убийца.

Дауб молча переваривал услышанное. Пристыдить частного детектива не получилось. Скорее наоборот, он сам поиздевался над Даубом. Но сообщение было настолько ошеломляющим, что он решил побыстрее покончить со словесной казуистикой.

– Откуда вам это известно?

– Вам придется запастись терпением, господин инспектор. Рассказ будет длинным.

– Я готов, частный дететив.

В течение всего длительного монолога Макса инспектор Дауб не произнес ни слова. Он лишь иногда делал пометки карандашом в лежащем перед ним блокноте, да цвет и выражение лица менялись в зависимости от напряженности передаваемого сюжета. Наконец, Макс сказал:

– Это, пожалуй, все, господин инспектор.

Инспектор Дауб долго приходил в себя. Он оценивал все предположения и действия частного детектива Вундерлиха. Покопавшись, там можно было бы отыскать кучу огрехов, но налицо был факт – частный детектив располагал подробной информацией и был очень близок к завершению дела, но удача не сопутствовала ему. Он же, инспектор Дауб, получил эту информацию от него совершенно бесплатно и теперь не имел права судить о его деятельности. Ему оставалось только как можно быстрее подключиться к делу и оказать всяческую поддержку этому сыщику. Поддержать его всей мощью полицейской машины. Дауб начал осторожно и вежливо:

– Господин Вундерлих, хотел бы знать, как вы оцениваете обстановку и что предполагаете предпринять в ближайшие часы?

Макс не стал кривляться и честно сказал:

– Честно говоря, господин инспектор, я в полном замешательстве. Все ниточки, ведущие к Шакалу, оборваны. Я был на той дороге, которая вела к его логову, но со смертью этого Буба потерял след. Мне более понятно, что могла бы предпринять полиция. Ваши возможности не сравнимы с моими. Настоящее имя Шакала Маттиас Штайн. Кому, как ни вам, доступны базы данных? Вычислите этого Маттиаса Штайна. Может быть, тогда удастся ближе подобраться к нему. Может быть, найдется кто-то, знающий, где он сейчас скрывается. Что касается дела, которое веду я, то оно, безусловно, также тесно связано с Шакалом. Ведь это он где-то держит двух стриптизерш, которых может убить в любой момент. Так что я сейчас полностью завишу от успехов полиции. Мы должны взаимодействовать. Надо вычислить и уже покойных Малыша и Буба. Какие-то подробности их жизней могут дать новую вспомогательную информацию. Мне, к сожалению, больше нечего сказать.

Дауб думал о том, что сказано уже не так мало. По меньшей мере, ему уже есть, что сообщить начальству. Но преступник на свободе, а его жертвы по-прежнему в опасности. Сказал:

– Хорошо, господин Вундерлих. Я приложу все силы. Поиск по базам требует некоторого времени. Остаемся на связи. Держите меня в курсе всех ваших продвижений.

Они расстались, и каждый из них уже смягчил жесткость позиции в отношении другого.

43

Бреди Реган запил. Разве это запрещено человеку, проведшему долгие годы в тюрьме? После неудачной гонки за Шакалом и смерти Малыша крепкая нервная система ирландца сдала.

Он проникся симпатией к этому сыщику. Он чувствовал его независимость и порядочность. И это роднило его с Бреди. Бреди также ценил независимость. Что касается порядочности, то у Бреди это слово ассоциировалось с выражением "по понятиям", широко используемым в привычном ему мире обитания. И если это то же самое, то Бреди и сыщик – просто родственные души. Ирландец очень хотел помочь сыщику, но не представлял, как это сделать. У них была общая цель – найти Шакала. Но если сыщик хотел наказать Шакала на основании закона, то Бреди на основании "закона о понятиях". Насколько совпадают эти законы, Бреди не задумывался. Ясно ему было одно – и тот, и другой предполагают неотвратимость наказания. А пока Бреди пил. Его рыжая голова мелькала то в одном злачном месте, то в другом. Он со многими познакомился. Разумеется, это были люди не из аристократического слоя. Более того, их нельзя было отнести даже к так называемому среднему классу. Таких людей в тех заведениях, куда заглядывал Бреди, не было. В основном, это были люди, которых уже побила жизнь. Побила именно потому, что они закону предпочитали "закон о понятиях". Завидев его, такие люди кричали: "Смотрите, кто пришел. Это же рыжий ирландец. Давай к нам, Бреди". И он шел к ним и, напившись, изливал перед ними душу.

Бреди не знал, как ему жить дальше. У него не было великой цели. И если бы его спросили о чем-то таком, он не знал бы, что ответить. Поэтому задача поймать Шакала заменила Бреди ближайшую цель дальнейшего существования. Он таскался по городу в надежде, что где-нибудь случайно встретит Шакала. И тогда… Что будет тогда, Бреди не представлял. Одно ему было ясно – Шакал получит заслуженное наказание. Однажды Бреди напился так, что даже рискнул позвонить господину сыщику. Икая в трубку, он предлагал ему свои услуги. Он сказал заплетающимся языком: "В любое время дня и ночи, господин сыщик". Макс посмеялся и посоветовал ему проспаться, добавив, что готов выслушать ирландца в любое время, если он будет трезв и у него будет дельное предложение.