Оллард Бибер – Наружное наблюдение (страница 24)

– Вы правы. Думаю, там проблем не будет. С вашими данными и при существующей потребности клуба в стриптизершах вас примут сразу. Вот завтра туда и направляйтесь. Думаю, к вечеру вы меня порадуете известием, что вас взяли. Им нужны стриптизерши, и вряд ли они найдут лучшую кандидатуру на имеющуюся вакансию.

Мартина посмотрела на Милеву почти с материнской заботой. Ей не понравилась подчеркнутая практичность, с которой Макс отдавал свои распоряжения. Она не услышала в них ни одной нотки проявленной тревожности за безопасность девушки. С волнением в голосе она спросила:

– Скажите, Милева, у вас есть хотя бы электрошокер?

– Есть, фрау Хайзе.

– Отлично. Не расставайтесь с ним ни на секунду. Если этому типу придет в голову устроить что-то запредельное, не раздумывая, пускайте оружие в ход. И бегите от него подальше.

Макс вмешался:

– Фрау Николич, моя помощница имеет привычку переоценивать риски. Думаю, до этого не дойдет, – он замолчал, поймав во взгляде Мартины немой укор. Потом добавил. – Безусловно, меры предосторожности излишними не бывают. Постоянно помните об этом.

Уже смеркалось, когда они вышли на улицу. Немного постояв перед входом в кафе и глядя на распахнутые двери "Диаманта", попрощались. Сопровождаемая тревожным взглядом Мартины Милева Николич направилась в ночной клуб. Ей еще предстояло участие в ночном шоу. Макс крикнул вдогонку:

– Фрау Николич, так я жду завтра вашего звонка.

29

Киллер Буб смотрел на трясущегося от страха Джузеппе Риччи и думал о том, что шеф не простит ему такого прокола. Дернул же черт нанять этого итальяшку. Он, конечно, шустрый, но мозгов у него мало. Палить в частного сыщика! Не мог просто смыться? Теперь машина розыска завертится. Хотя… Он взглянул на Джузеппе, и голова итальянца автоматически въехала в плечи, при этом карие его глаза закрылись на мгновение. Буб прорычал:

– Так он тебя видел или нет?

У Джузеппе не хватило смелости соврать:

– Конечно, Буб. Он ведь шел прямо на меня. Мне некуда было деваться. Я бросился на другую сторону улицы, а он за мной.

– Он что спортсмен? Ведь ты у нас такой шустрый, частенько оставлял полицию с носом.

– Не знаю, что и сказать, Буб. Мне словно кандалы на ноги надели. Бегу, а ноги не слушаются. Ну я и пальнул. Он, как видишь, отстал.

– Он-то отстал, зато теперь твой фоторобот есть, наверное, в каждом участке. А если ты ему в глаз попал или еще куда? Загудишь в тюрьму надолго.

Джузеппе почти заскулил от неизбывной тоски. Его глазки забегали, а пальцы рук вцепились в собственную шевелюру и заскребли по коже. Туловище его при этом раскачивалось в разные стороны. Буб посмотрел на эти трюки и сплюнул. Сказал:

– Не скули, Джузеппе. Я надеюсь только на одно обстоятельство. Сам понимаешь, что это задание более крупного человека, моего шефа. И этот сыщик за ним охотится. Больше тебе знать не следует. Я не думаю, что сыщик пойдет в полицию. Это не в его интересах. Лучшее решение для тебя – сидеть и не высовываться. И травматический свой – будь он не ладен – выбрось куда-нибудь подальше. Там будет видно. Я тоже получу взбучку от шефа, но это не впервые.

Джузеппе убрал с головы руки.

– А если полиция сама приезжала туда?

– Куда?

– На место… преступления, – с трудом выговорил итальянец.

– Сомнительно. Для этого кто-то должен был ее вызвать. Мы этого, к сожалению, не знаем.

– Вот именно, – проскулил Джузеппе.

– Повторяю, сиди и не высовывайся, – закончил Буб.

Джузеппе не мог долго не высовываться. Гонорар от Буба он, естественно, не получил, а ему надо было что-то есть и пить. И если согласиться с предположением Буба, что полицию никто не вызвал, а сам сыщик туда не пойдет, то остерегаться следовало лишь одного сыщика, которого Джузеппе теперь отлично знал в лицо. Это было проще, чем шарахаться от каждого полицейского в униформе и от любого подозрительного человека в штатском, который может оказаться переодетым полицейским. Джузеппе осмелел и выполз в город. Он бродил по его центру в поисках случайного заработка, одновременно пряча лицо от других граждан. К полудню его замучили голод и жажда, и он присел на стул уличного кафе, озираясь по сторонам. Он размышлял над тем, что ему съесть, когда откуда-то сзади и сверху раздался могучий бас:

– Привет, Малыш.

Голова Джузеппе въехала в плечи, а мозг подсказал: "Джузеппе, это конец". Но никто не взял его под руки и не поднял со стула. А идущий с неба бас повторил:

– Я говорю, привет, Малыш.

Он вспомнил, что так называли его в единственном месте – тюрьме, где он сидел последний раз. Голова его выехала из плеч и повернулась на голос. Над ним стоял рыжий детина с огромными кулачищами. Детина сказал:

– Не узнаешь, Малыш?

Джузеппе, наконец, узнал. Это был ирландец Бреди Реган по кличке Рыжий. У Рыжего был большой срок по какой-то тяжелой статье. Когда Джузеппе освободился, Рыжий еще оставался в тюрьме. От неожиданности Джузеппе даже привстал со стула. Почти радостно он сказал:

– Привет, Рыжий. Ты здесь откуда?

– Ты еще спрашиваешь, Малыш… Из тюрьмы, я ведь только недавно освободился. Вот ты у нас давно гуляешь на свободе. Не вспомню даже, когда ты нас покинул.

– Уже почти четыре года, Рыжий.

– Ты тут чего сидишь?

– Вот бегал по городу и проголодался.

– Ну да, ты у нас всегда быстро бегал. А что тут хорошего можно съесть? Пойдем лучше куда-нибудь в другое место.

Джузеппе заерзал на стуле, и Рыжий все понял.

– Джузеппе, что на воле перестали печатать денежные знаки?

– Так уж получилось, Рыжий, длинная история.

Ирландец пробасил:

– Чего уж там? У меня кое-что осталось после освобождения. Веди, куда хочешь.

– Рыжий, давай лучше что-нибудь возьмем с собой и зайдем ко мне. Я здесь надалеко обитаю. Мне лучше не светиться в городе.

Никто бы не понял это лучше Бреди Регана. Он пробасил:

– Отлично. Может быть, я у тебя и заночую. Я еще не все свои вопросы решил.

Джузеппе заколебался, когда услышал о планах Рыжего. В его положении не хотелось рисковать. Рыжий прочитал сомнение на его лице и сказал:

– Не бойся, Малыш, за мной уже ничего не тянется. Парочку ночей, не больше. Все будет по-человечески. Мне от тебя многого не надо.

Ирландец купил несколько бутылок виски и закусок. Вскоре они уже сидели в одной единственной комнате, которую Джузеппе снимал по дешевке. Из мебели кроме стола, возле которого устроились Джузеппе и Рыжий, в комнате были старый шкаф, кушетка и пара стульев. Ирландец обвел взглядом комнату и сказал:

– Да, Джузеппе, камера-то у тебя слабовата. В тюрьме и то лучше.

Джузеппе шмыгнул носом:

– Зато я на воле. С доходами, конечно, дело туго. Перебиваюсь, чем придется. В крупные дела не суюсь – боюсь снова попасть в тюрьму. Правда, вот совсем недавно влез я в одно дельце, – Джузеппе поморщился. – Боюсь, Рыжий, это может для меня плохо закончиться. Трясусь каждый раз, когда вспомню.

Ирландец наполнил стаканы, и они выпили. Потом Рыжий принялся закусывать. Он хватал руками нарезанную ветчину, складывал ее куски пополам и запихивал в рот целиком. Джузеппе едва поспевал за ним. Когда Рыжий немного насытился, сказал:

– Выкладывай, что у тебя случилось.

Джузеппе рассказал о своих последних злоключениях. Закончил он словами:

– И вот тогда, Рыжий, я дал деру. Ноги не слушались меня, и он вполне мог бы меня догнать. Но видимо, я все же попал в него. Это его и остановило.

Бреди Реган налил себе виски и, не дожидаясь Джузеппе, залпом выпил. Пожевав немного ветчины, сказал:

– Послушай, Малыш, пальнуть в сыщика – это ведь как пальнуть в полицейского? Накрутят тебе по полной, если доберутся.

– На нем же не написано, что он сыщик. Обыкновенный человек в штатском.

– Но ты же об этом знал. Если докажут, не отвертишься. А докажут точно. Как ты иначе объяснишь, зачем ты за ним следил?

Джузеппе выпил. Вздохнул и сказал:

– Буб сказал, что он может не заявить в полицию, что не в его это интересах.

– Кто этот Буб?

– Человек, который подбросил мне это задание. Сказал, что этот сыщик опасен для его шефа.