Оллард Бибер – Наружное наблюдение (страница 23)
– Все-таки я была права.
– Что ты имеешь в виду?
– Психопат не остановится ни перед чем. Вот видишь, тебя уже пытались убить.
Макс рассмеялся:
– Не думаю. За мной пытались следить. Если бы я позволил провести слежку до конца, то всего этого не случилось бы. Но мне очень хотелось узнать, кто за этим стоит. Итальянец же не мог допустить, чтобы я его схватил. За ним потянулась бы ниточка, которая могла бы привести к психопату. Такое он не мог представить даже в страшном сне – вот и пальнул с перепугу. Возможно, он даже не рассчитывал попасть в меня.
– Почему ты решил, что он итальянец?
– Так мне показалось. Я родом из Швейцарии и многих из них повидал. Еще будучи школьником, я несколько раз ездил в Беллинцону, столицу кантона Тичино. Там есть древние замки, а я интересовался историей.
– А я считала, что ты любил только детективные истории. Если бы ты стал историком, то сегодня тебе не пришлось бы подставляться под пули этого итальянца, пусть и резиновые.
– Пуля была только одна. Правда, попади она в более уязвимое место, все могло бы закончиться хуже. Чего доброго, остался бы без глаза.
Макс нервно сглотнул, а она спросила:
– Ты мог бы его узнать?
– Безусловно. Такой небольшого роста, вертлявый, с черными волосами. Только искать его бесполезное занятие. Просто потеря времени. Таких мелких исполнителей у психопата может быть много.
– Ты хочешь сказать, что тот, который застрелил стриптизершу из "Фантазии", тоже мелкий исполнитель?
– Не такой мелкий, как этот итальянец, но все равно шавка, работающая за деньги. Конечно, более квалифицированный. Итальянцу доверили только травматический пистолет. И это на тот случай, если ему самому будет грозить опасность. Мы должны наступать на главные силы. Так что там с твоей новой стриптизершей?
– С ней все в порядке. Сегодня ночью она, как всегда, будет вертеться в "Диаманте". Если ты не планируешь ничего другого, то я буду договариваться снова.
– Вот и займись этим, Мартина.
Она встала с диванчика и вдруг спросила:
– Считаешь, что твоя беседа с этим инспектором на этом и закончилась?
– Думаю, нет, Мартина. До сих пор не могу понять, почему он меня так легко отпустил.
– Формально у него не было оснований тебе что-то предъявить. Не ты, а в тебя стреляли. Ты частный сыщик и имеешь право на неразглашение подробностей твоих дел. В конце концов, у каждого своя работа.
– Все верно. Но меня мучает совесть. Ведь я фактически видел, как произошло убийство Бригитты Фогель, но не сообщил об этом полиции. А ведь они занимаются этим делом. Не случайно он спросил меня об этом. Что-то он почувствовал. Есть у него сыщицкий нюх.
Мартина вздохнула:
– Поживем, увидим.
Макс же сказал:
– А чтобы то, что мы увидим, понравилось нам, не тяни с этой стриптизершей. Надо действовать.
27
Уже три года Эмма Майер была мамкой в борделе, который она приобрела у старой Шарлотты Якобс. Шарлотта от скуки иногда заходила в бордель и, сидя в отремонтированной Эммой комнате, где когда-то хозяйничала сама Шарлотта, поучала преемницу:
– Главное, не давай им спуску, – говорила Шарлотта, имея в виду проституток борделя. – Не давай им пьянствовать. Клиенты этого не любят.
– Ах, фрау Якобс, клиенты сами иногда едва вползают в кабинку.
– Им можно, они платят деньги, – отвечала Шарлотта, подливая в бокал вина из красивой бутылки, гостеприимно выставленной Эммой на маленький круглый столик. И добавляла. – А как конкуренты? Не давят?
Эмма вздыхала. В квартале вокруг главного вокзала Франкфурта борделей было немало. Она отвечала:
– Не без этого, фрау Якобс.
Та понятливо кивала головой и спрашивала:
– А с девочками ладишь?
Эмма уже привыкла к тому, что бывшая мамка всегда по-разному называет работниц борделя. Иногда они были девками, иногда девушками, а иногда, как теперь, девочками. Она доставала новую бутылку и отвечала:
– От старого состава почти никого не осталось. Девушки в основном новые. Я с ними держу себя строго. Медицинский осмотр вовремя, все имеют справки.
Шарлотта отвечала:
– Ну да, текучка. Она у нас всегда была. Девушки пытаются устроить свою жизнь. Все чувствуют себя здесь временщицами. Одни мамки здесь надолго. Вот теперь ты. Как думаешь, сколько протянешь?
– Пока меня все устраивает. Бизнес как бизнес.
– Ну да, я и забыла, что ты у нас давняя предпринимательница. Пожалуй, понимаешь в этом толк.
Потом Шарлотта уходила, а Эмма, сидя возле круглого столика, на котором стояла пустая бутылка, продолжала размышлять о судьбе своего бизнеса. Пока дела шли неплохо. По сравнению с сетевым маркетингом она чувствовала себя гораздо увереннее. Хотя вложения тоже были немалыми. Приходилось заниматься ремонтом кабинок, их освещением, заменой сантехники, уделять время рекламе. Несмотря на это, масло на хлеб еще можно было намазывать. И было грех жаловаться. Древняя "профессия" продолжала оставаться востребованной на рынке.
Но конкуренты дышали в спину. И Эмма все чаще задумывалась над тем, как повысить конкурентные преимущества ее бизнеса.
28
Они сидели в маленьком кафе и пили кофе. Через небольшое окно была видна часть противоположной стороны улицы, где был расположен ночной клуб "Диамант". Он был увешан красочными плакатами, обещавшими посетителям широкую гамму развлечений. На одном из окон, с его внутренней стороны, была нарисована красками стриптизерша, изогнувшаяся и застывшая возле пилона. Кроме Макса и Мартины третьей в их компании была Милева Николич. Милева была сербкой и совсем недавно начала работать в "Диаманте". Девушек такой красоты Макс еще не видел. Ее белокурая головка и голубые глаза были для Макса Вундерлиха воплощением настоящей славянской внешности. Лицо ее было округлой формы со слегка выдававшимися скулами, что делало его особенно привлекательным. Носик был небольшой и имел едва заметную горбинку, делавшую ее лицо даже аристократичным. Брови были выщипаны и тонко подведены макияжным карандашом. Когда она вошла в кафе, Макс смог оценить и ее фигуру. Одновременно его посетила грустная мысль о том, что вот таким красавицам приходится раздеваться за деньги. Он взглянул на Мартину, и та смогла прочесть в его взгляде, что она не ошиблась в выборе кандидатки на "живца".
Милева была еще очень молодая и впервые видела перед собой частного сыщика. Ее немецкий был не очень хорош, но понимала она сносно. Каждый свой вопрос она сопровождала смущенной улыбкой. Макс сказал:
– Фрау Николич, вы осознаете, что существует некоторая опасность? Чтобы избежать неприятных моментов, надо быть очень внимательной. Ни одного неосторожного слова. Вы видели рисунок, на котором он изображен?
– Да, господин сыщик.
– Рассмотрите его еще раз. Вы не должны иметь рисунок при себе, – Макс подумал и добавил. – Во избежание непредвиденных случайностей.
– Я его хорошо запомнила.
– Если он появится, то – я уверен – он сам выйдет на вас. Надеюсь, вы понимаете, для чего вы ему можете понадобиться?
Милева Николич потупила глазки:
– Да, господин сыщик.
– И как вы к этому относитесь?
Неожиданно она высказалась достаточно откровенно:
– У стриптизерш такое бывает часто. Мы рады любой возможности заработать. Для меня он просто мужчина, который платит. Одним больше, одним меньше…
Макс подивился про себя молодому цинизму Милевы Николич, но в то же время порадовался тому, что, по меньшей мере, с этой стороны проблем не будет. Он сказал:
– Тем лучше. Если он клюнет, то повезет вас куда-нибудь к себе. Вы должны позвонить мне. Мне нужен этот адрес.
– Понимаю, господин сыщик. Фрау Хайзе уже посвятила меня в суть дела. А как с моим гонораром?
Макс еще раз оценил ее бесцеремонность. Он достал клочок бумаги и написал на нем что-то. Потом сказал:
– Вот эту сумму вы получите, как только выполните все, что от вас требуется.
Сам же подумал, что еще никак не оговорил вознаграждение с Лео Фишером, о скупости которого составил некое представление. Однако куда он денется, если хочет снова видеть свою Монику? Макс продолжил:
– Кстати, фрау Николич. Вполне возможно, что он не заинтересуется вами в первый же день. Вы тогда все равно позвоните мне. Я, по меньшей мере, буду знать, что он еще посещает "Фантазию".
Она вдруг сказала:
– Господин сыщик, вы так говорите о "Фантазии", как будто я там уже работаю.
Макс рассмеялся: