Оллард Бибер – Наружное наблюдение (страница 11)

– Вот, видите, вы уже допускаете. А если все же так, то как вам это теперь?

– Да никак. Вполне нормально, – ответил Лео и рассмеялся, вдруг подумав, что почти в точности повторил слова, минуту назад произнесенные сыщиком.

Оба замолчали, и каждый думал о своем. Первым тишину нарушил Лео Фишер:

– Мне уже, если вы помните, пятьдесят восемь. Но я продолжаю любить молодых. Вот таких со стройными ногами. Я быстро влюбляюсь. Вышло, как вышло. Но я не хочу ее терять. У меня осталось мало времени на любовные эксперименты.

– Вот об этом теперь и поговорим, – отреагировал Макс. – Кстати, в пользу версии о том, что ваша Моника бывшая стриптизерша: она и погибшая Бригитта Фогель старые приятельницы. Иначе как могла бы Моника так быстро отыскать двойника? А если они приятельницы, то значит, скорее всего, имели общее занятие. Обе имеют похожие натренированные красивые фигуры. Одна из них стриптизерша. Почему бы и второй не быть ею? Это все легко проверяется.

– Господин Вундерлих, а что сейчас делать с Моникой? Как вести себя с ней?

– Наблюдать и настоять на том, чтобы не покидала дом. Я думаю, она и сама не рискнет это делать. Не пытаться что-то выспрашивать. Разве что она сама пожелает высказаться. Обо всем докладывать мне. Вот, пожалуй, и все.

Лео Фишер свел брови:

– Господин Вундерлих, думаю надо изменить условия контракта. Ситуация поменялась. Круг ваших задач расширяется.

– Там посмотрим, господин Фишер. Судьба связала нас не только этим контрактом. Я ведь тоже хочу найти убийцу Бригитты Фогель.

– С чего думаете начать?

– Все дороги ведут в ночной клуб "Фантазия", господин Фишер.

11

Звонок Мартины не был неожиданным, хотя и заставил его отвлечься от мыслей, которые он в настоящий момент находил наиболее важными. Макс был погружен в разработку плана похода в ночной клуб. Как всегда, в голове не было четкого обоснования причин, почему он вдруг появится в клубе и посмеет ставить там какие-то вопросы. О том, что он не имеет ни малейшего понятия, кому задаст эти вопросы, не стоило даже говорить.

– Хай, Максик, – пропела Мартина кошачьим голосом, который иногда нравился ему, а иногда вызывал бешенство. Поймав себя на том, что сегодня ее голос вызывает в нем некое смешанное чувство, Макс ответил:

– Хай, моя писательница. Уже соскучилась по мне? Или есть что-то важное? Признаюсь, мне сейчас пригодился бы чей-нибудь совет.

– Я к твоим услугам. Какая тема?

– Тема, Мартина, у нас сейчас одна – расследование событий, связанных с нашим неудачным наружным наблюдением.

– Ну да, ну да, – промурлыкала она и уже более внятно добавила. – Кстати, ты уже беседовал с этим богатым мужем своей четвертой жены?

Макс подхватил ее ироничный тон:

– Безусловно. И даже объяснил ему, что он вполне может лишиться своего сокровища, если не внемлет моим советам.

В ответ сразу же, без всякой паузы, понеслась тирада – одна из тех, что любила Мартина, когда хотела кого-то обвинить или обличить.

– Вот именно. Видишь, Максик, как это верно сказано, что богатые тоже плачут. Привык, понимаешь ли, жить в роскоши, менял жен, как перчатки. И не просто менял – молоденьких находил, а сам, пожалуй, уже едва ползает. Знает, что любая молоденькая дура не устоит перед его портмоне. А домик, возле которого мы дежурили… Как он тебе? Просто кричащая роскошь.

Макс решил перебить:

– Мартина, уймись. Он мой клиент. И ползает он, кстати, еще очень даже прилично. Ты же его не видела.

– И видеть не хочу, – отреагировала она.

– И не надо тебе его видеть. По меньшей мере, не обязательно. Лучше подскажи, как подступиться к ночному клубу "Фантазия". Есть у тебя на этот счет какие-нибудь фантазии?

На другом конце линии что-то глухо щелкнуло, словно Мартина поперхнулась сэндвичем:

– Совсем забыла. Я, собственно, поэтому тебе звоню. Помнишь, я у тебя спрашивала, не пошлешь ли ты меня в этот клуб?

– Помню, – не очень уверенно ответил Макс.

– Ну, так слушай. Именно мне и надо туда пойти. У меня есть подруга, которая знакома с барменом из этого клуба.

Макс не дал ей договорить:

– Мартина, с этого и надо было начинать. Не понимаю только, почему бы нам не пойти туда вдвоем. Ты же, насколько я понимаю, не имеешь конкретные виды на этого бармена?

– Нет, я не планирую с ним поездку на Средиземное море, – съязвила она, явно намекая на его отпуск, из которого он только что вернулся.

– Извини, если обидел. Моя фантазия, безусловно, не предполагала такой размах.

– Вот и нечего распускать язык.

– Все. Больше ни слова о таком. Так как насчет того, чтобы вдвоем?

Она, похоже, успокоилась.

– Можно и вдвоем. Почему бы и нет?

– Вот и замечательно. Займись этим вопросом. Пусть твоя подруга как-то преподнесет этому бармену наш визит, чтобы у него не осталось никаких сомнений, что мы не связаны с полицией. Ты же знаешь, в ночных клубах не очень любят общаться с парнями из полиции. Бармен должен быть уверен, что мы представляем сугубо частный интерес. А убийство Бригитты Фогель уже ни для кого не является тайной. И наше стремление найти убийцу их бывшей сотрудницы должно поощряться.

Макс замолчал, задумавшись над тем, прав ли он, назвав Бригитту "сотрудницей". Он решил, в конце концов, что если люди работают вместе над тем, чтобы принести прибыль заведению, то они, конечно, сотрудники. А в том, что стриптизерша своими усилиями приносит прибыль, он не сомневался. Потом он подумал, что все это уже не имеет никакого значения. Бриггиты больше нет. Он снова заговорил:

– Я прав, Мартина?

– Да, мой сыщик. Тогда я и займусь этим.

– Занимайся, моя писательница, и помни, что перед нами стоит еще одна не менее важная задача – протянуть ниточку от Бригитты Фогель к Монике Фишер. А в том, что эта связь существует, я не сомневаюсь.

– Максик, я позвоню, как только будут результаты.

Она отключилась, а он начал думать над тем, кто и по какой причине желал смерти Монике Фишер, бывшей стриптизерше. Кому так могла насолить двадцатипятилетняя женщина? Теоретически – кому угодно. Может быть, она сидела в тюрьме? В этом нет ничего необычного. Туда попадают экземпляры и гораздо моложе. Ведь Лео Фишер фактически ничего о ней не знает. От разборок на воле следы часто ведут как раз к причинам, возникшим в тюрьме. Она уже некоторое время не работает в клубе. Потянулась к более пристойной жизни? Ведь в денежном выражении у нее был относительно неплохой доход. Кто-то выдавил ее из клуба? Конкуренция? Чья-то зависть к более успешной сотруднице? А может быть, она кому-то не подчинилась? Ведь и среди клиентов, так сказать завсегдатаев, попадаются неуемные экземпляры, позволяющие себе разное. Он рассуждал подобным образом некоторое время, но потом вдруг мысленно отругал себя. Почему он, собственно говоря, так уверен, что она стриптизерша, пусть и бывшая? Строго говоря, исходить из непроверенного факта нельзя. Так можно дорассуждаться до абсурда. Единственным доказанным фактом является тот, что стриптизершей была Бригитта Фогель, его курортное увлечение. И она убита. Он бежал за убийцей, но не догнал. Знай он тогда, что убита Бригитта, бежал бы он быстрее? Пожалуй, да. Номер той машины он держал до сих пор в голове. Машина, конечно, могла быть угнанной. Да и номер мог быть фальшивым. Нет, в полицию он пока не пойдет. Но это же недонесение, что, в принципе, карается законом. Он найдет убийцу сам, и тогда никто даже не вспомнит об этом недонесении.

Макс набрал номер Лео Фишера:

– Господин Фишер, есть что-нибудь новенькое?

– Сидит дома, господин Вундерлих. Ни о чем не спрашивает, ничего не рассказывает. Но я вижу неприкрытый страх в ее глазах.

– Понимаю. Но этот страх, как я представляю, меньше, чем страх, что вы что-то узнаете. Поэтому она молчит. Ей звонят?

– Не знаю, господин Вундерлих. Меня целый день нет дома. Хотя вчера, когда я уже вернулся, был какой-то звонок. Она убежала в другую комнату. Не знаю, о чем она говорила, но вернулась побледневшей, Я еще спросил, не беспокоит ли ее что-то. Она сказала, что все в порядке.

– Простите за нескромность, господин Фишер. А как она ведет себя в постели?

– Почти как всегда. Правда, есть некоторая скованность, но думаю, что это опять же из-за этого непонятного страха.

– Будем считать, что это так. Не наседайте на нее, никаких активных действий. Еще не время.

– Понял, господин Вундерлих. А как наши дела?

– В ближайшее время я буду в ночном клубе. Надеюсь, что получу первые результаты. Всего доброго, господин Фишер.

Макс открыл окно и еще долго курил возле него, вслушиваясь в вечернюю жизнь Шиллерштрассе.

12

Бармен оказался не немцем и даже не европейцем. Он был, скорее всего, китайцем, и звали его Ли. Правда, было непонятно, имя это или фамилия. Он сносно говорил по-немецки и, обращаясь к Мартине, сказал:

– Вы будете фрау Хайзе? – Мартина кивнула. – Окей, Магда говорила мне о вас и вашей просьбе.

Потом он повернулся к Максу:

– А вы господин Вундерлих?

Макс подумал, что, оказывается, Магде известно и о нем, и вопросительно взглянул на Мартину. Она, нисколько не смутившись, быстро сказала:

– Да, господин Ли, это господин Вундерлих, мой, так сказать, шеф. Я говорила о нем Магде.

Разобравшись, наконец, в субординации, бармен указал жестом на мягкий кожаный диван: