Оллард Бибер – Наружное наблюдение (страница 10)

А что же сам Маттиас Штайн? Это был уже не тот обозленный пыхтящий мальчишка, которого держит за ворот трясущийся от негодования учитель Бауэр. Это был расчетливый похотливый молодой мужчина, который сам не понимал, что в первую очередь движет им в его оригинальных желаниях – необузданный половой инстинкт или просто болезненное желание доминировать. Он знал только одно – каждый, кто не подчинится ему, не уйдет от расплаты.

10

Лео Фишер вошел в комнату и зажмурился, как в прошлый раз. Раскрыв глаза, сказал:

– Определенно, господин Вундерлих, вам что-то надо делать с освещением вестибюля. Иначе можно ослепнуть из-за резкого скачка освещенности.

Макс улыбнулся:

– Вы преувеличиваете, господин Фишер, но я обязательно подумаю над этим.

Лео Фишер без приглашения опустился на диванчик:

– Так о чем серьезном мы должны поговорить?

– А вы ни о чем не догадываетесь?

– Из вашего последнего отчета по телефону я только понял, что вы два дня наблюдали за моей Моникой, но пока ничего не установили, – он замолчал и, словно вспомнив, добавил. – Ах да, там кого-то убили, а вы почему-то решили, что это моя Моника.

Макс спросил:

– Господин Фишер, кстати, где сейчас ваша жена?

– Дома. Признаюсь, она уже два дня никуда не выезжает. С одной стороны, это неплохо…

Макс перебил:

– Вот именно, господин Фишер, только с одной стороны. Другая сторона более мрачная.

Лицо Фишера передало гамму чувств, истолковать которую было трудно, но страха там не было.

– Неужели так все серьезно, господин Вундерлих?

– Вы читаете наши франкфуртские газеты?

– Не каждый день. Времени, знаете ли, не хватает.

Макс взял со стола номер "Бильда", который принесла Мартина, и протянул его Фишеру:

– Вот, полюбопытствуйте.

Клиент долго читал, шевеля губами, рассматривал фото, потом сказал:

– Насколько я понимаю, это не далеко от того маршрута, по которому двигалась Моника?

– Не просто недалеко, это одна из точек ее маршрута. Именно в этом месте она проходила за день до этого..

– А что же в этот день?

– В этот день ваша супруга тоже должна была пройти через эту точку.

– И наверное, в то же время, которое указано в газете. Поэтому вы решили, что ее убили? – Лео Фишер вдруг задумался. – Но ее не убили… Тогда она должна была видеть, что убили кого-то, но она мне ничего такого не рассказывала. Не думаю, что женщина могла бы промолчать о таком…

– Верно, господин Фишер, ваша жена сошла с маршрута до этой точки, а в этой точке была уже другая женщина. Она заменила вашу супругу, поэтому ваша Моника в тот день ничего вам не рассказала. Потому что ее в этом месте в день убийства просто не было. Но поскольку она читает местные новости регулярнее, чем вы, поэтому она уже два дня сидит дома. Она узнала об убийстве из газет, и ей стало страшно.

Лео свел брови:

– Вы хотите сказать..?

– Именно это я хочу сказать, господин Фишер. Хотели убить вашу супругу.

Лео Фишер заерзал на диванчике:

– Постойте, постойте, господин Вундерлих. Хотели убить мою жену, но убили другую. Как же так? Она не похожа на мою жену. Ошиблись?

– Безусловно ошиблись, но не без основания. Взгляните еще раз на фото. Одежда такая же, как на вашей жене, фигура, прическа и цвет волос такие же. Если посмотреть сзади, то почти никакой разницы.

Лео начал снова пристально рассматривать фото, вращая его в разные стороны. Наконец, сказал:

– Вы хотите сказать, что женщина, чем-то смахивающая на Монику, вдруг случайно оказалась в этой, как вы изволили выразиться, точке и была убита вместо Моники?

– Именно так. Только в этой точке она оказалась не случайно. На это купился и я. Она заменила Монику до этой точки по взаимной договоренности. А ваша супруга исчезла, сбив меня со следа.

– Она догадалась, что за ней следят?

– Наверняка. И в этом уже моя вина. Она догадалась об этом еще в первый день и поэтому хорошо подготовилась ко второму, подобрав себе двойника.

– И что же из этого следует, господин Вундерлих?

– Разве не понятно, господин Фишер? Вашей жене по-прежнему угрожает опасность. И она знает, откуда она исходит. Поэтому она и сидит дома и более не исчезает до позднего вечера.

– Тогда нужно ее просто припереть к стенке и обо всем расспросить. Пусть расскажет, как все это произошло.

– Это действительно самый простой вариант, господин Фишер. Но ваша супруга вряд ли отважится все вам выложить.

– Почему? Ведь ей что-то угрожает.

– Я думаю потому, что то, что ей угрожает, одновременно является причиной ее вечерних исчезновений последнего времени. А она, как вы уже указали при прошлой нашей встрече, не очень-то стремится посвящать вас в свою тайну. Пока что страх, что вы узнаете некие детали ее жизни, сильнее страха за собственную жизнь.

– Да, да, – промямлил Лео Фишер и добавил. – Что же делать, господин Вундерлих? Держать Монику в заточении?

Макс задумался, борясь с возникшим в нем противоречивым чувством. Потом все же решительно заговорил:

– Господин Фишер, вы помните, как при прошлой нашей встрече я рассказал вам о своем курортном романе?

– Помню, вы говорили, брюнетка со стройными ногами.

– Именно так. И именно она на фото в газете, которую вы держите в руках.

Лео посерел от ужаса, сковавшего его лицо. Губы задрожали, и он заикаясь спросил:

– Как же так, господин Вундерлих? Это какая-то мистика.

– Никакой мистики, господин Фишер. Просто ирония судьбы. Досадное, так сказать, совпадение. И заметьте, мы с вами здесь абсолютно ни при чем. Две дамы сами решали свою проблему. Мы не могли об этом знать.

Лео Фишер пожевал губами. В его голове еще не сложилась ясная картина открывшихся взаимосвязей. Он сочувственно спросил:

– Тогда на курорте вы знали, что она стриптизерша?

– Нет.

– И как вам это теперь?

– А никак. Вполне нормально, господин Фишер. Она была такая красивая, – Макс замолчал, раздумывая. – А как вам это теперь?

– Лео Фишер дернулся:

– Что вы имеете в виду, господин Вундерлих?

– Всего лишь то, что ваша Моника бывшая стриптизерша.

– Что вы позволяете, господин Вундерлих?

– Ничего особенного. Это просто версия. А почему вы это не допускаете? Вы же сами мне рассказывали, что не представляете, чем Моника занималась в прошлом.

Лео Фишер немного остыл и сказал:

– Ну да, господин Вундерлих, и фигура у нее подходящая, натренированная фигура… Всякое может быть…