Оливия Вульф – Сказки со всего света (страница 3)

Вернулся Жошка затемно, снял аккуратно сюртук, что бы сажу не стряхнуть и повесил на спинку стула. Жена головой качает –  лицо черным-черно, уже и признать Жошку сложно, делать нечего, велено не умываться и шею не мыть. Пока она суп наливала, трубочист решил, что если лицо чумазое, то он хоть пуговицы медные на камзоле натрет – пусть блестят поярче. Хвать, а второй пуговицы в ряду нет, только ниточка сиротливо висит. То ли к богатству кто оторвал, то ли сам в трубе зацепился. Жошка аж расплакался, катятся слезы по щекам и оставляют белые дорожки. Жена сначала и не поняла, что случилось, а когда сообразила так и ахнула.

– Что ж делать?

Пуговицы-то не простые – большие, медные, с выпуклой бляшечкой, и на каждой герб трубочистов – лестница со щеткой.

– Все пропало, – причитает Жошка, – подвел целый город, не видать мне королевского дворца, вот тебе и самый счастливый трубочист!

А жена масла в огонь подливает: – Что же ты, растяпа, не уследил! Где нам теперь пуговицы-то эти искать? Ночь на дворе.

Жошка встрепенулся, утирая щеки и размазывая сажу по лицу: – «Нужно к кузнецу бежать! Он ради такого дела выручит и отольет новые пуговицы. Денег- то я сегодня заработал», – похлопал он себя по карману сюртука, в котором звенело нехитрое богатство. Побежал трубочист со своей бедой к кузнецу, а кузнец говорит: -«Хотел бы помочь тебе, Жошка, да не могу – нет в кузнице меди, олово есть, сталь, а меди нет. Давай оловянные выплавим». Жошка еще больше пригорюнился: – Нет, – говорит, – Нельзя оловянные, не будут они счастливыми, а ведь мне к самому королю.

Жошка долго горевать не привык, только улыбнешься и решение само явится:

– Что, если я тебе меди достану, справишь мне тогда пуговицы? – спрашивает он кузнеца.

– Что ж не справить, конечно справлю.

Прибежал трубочист домой и кричит с порога:

– Выливай, жена, суп из кастрюли, понесу ее к кузнецу.

– Умом ты что ли от горя тронулся, зачем кузнецу наша кастрюля-то, да еще суп выливать.

– Как зачем, он мне из нее пуговицы отольет, ведь она у тебя медная.

– Да как же суп- то выливать, это же брамборачка, я ж ее на последние деньги сварила. Да и выливать ее некуда, кастрюля-то в доме одна.

– Тогда давай сюда свою брамборачку, я ее съем, – говорит Жошка.

– Ополоумел! Там же на целую неделю, полна кастрюля! – вытаращила глаза жена.

Подумал трубочист и говорит:

– Зови соседей, устроим праздник, накормим всех твоей брамборачкой.

– Вот еще, придумал, мало того, что единственную кастрюлю из дома несет, да еще суп соседям раздавать! Что мы сами-то завтра есть будем?

– Вот завтра наступит и узнаем! Зови, говорят! – прикрикнул на женщину Жошка.

Позвала жена всех соседей на угощенье, а сама чуть не плачет. Гости суп прихлебывают, да нахваливают: –  «Знатная, Жошка у тебя брамборачка, наваристая. И жена хозяйственная, и сам не жадный, не зря тебе почет.

А жена бубнит себе под нос:

– С почета пузо-то урчать не перестанет.

Попировали с гостями, да и разошлись вскоре. Побежал Жошка с кастрюлей к кузнецу. Крутит ее кузнец, да языком прицокивает:

–– Ай, яй, яй, кастрюлю – то жалко, больно хороша.

А Жошка рукой махнул:

– Плавь!

Отлил кузнец пуговицы – вышли целых три дюжины. Сидит Жошка дома не налюбуется, на столе обнову разложил – пуговицы красивые, блестящие, огнем горят. Взял, да и пришил к сюртуку второй ряд пуговиц – больно хороши, так посолидней будет. Жена остальные в платочек завернула, да подальше припрятала.

На утро помазал Жошка щеки сажей из очага, что бы вчерашние слезы скрыть, и отправился во дворец. Встретили его с почетом, в королевские покои пригласили – все чин по чину. Король по плечу похлопывает, чтобы сажи-то побольше насыпать по дворцу, да пуговицы медные натирает на сюртуке. Похлопает, похлопает, да платочком белую ручку вытирает, значит. Усадили трубочиста к столу, накормили, чаем с пирожными напоили, он таких угощений в жизни не видывал. Натер король все пуговицы Жошкины – и верхние, и нижние, и средние, хочется ему всего, да побольше, а под конец и вовсе предложил камзолами поменяться.

Крутил, крутил Жошка королевский камзол, да говорит:

– Куда же я в таком наряде-то, ваше Высочество. Вы уж меня извините за ради бога, но мне ведь по крышам лазить, да трубы чистить.

Король подумал:

– И то правда, уж больно грязный Жошкин сюртук, весь дворец уже в саже, ведь из него ценного-то – только пуговицы медные. Так давай, – говорит, – Только пуговицы обменяем.

Пригляделся Жошка к королевским пуговицам, а они из чистого золота да с брильянтами, а размером не меньше его медных.

– Чего ж не поменяться, можно и поменяться, ваша воля!

Вызвал король своего портного, чтобы пуговицы перешивать и оказалось, что пуговиц-то у Жошки в два раза больше. Деваться некуда, пришлось портному еще с одного камзола королевского пуговицы отпарывать.

Вернулся трубочист домой, довольный – аж светиться, а жена его спрашивает: – «Что, Жошка, денег- то тебе, король заплатил?»

– Нет, – говорит Жошка, а глаза лукавые.

Жена не поверила и давай трубочиста по карманам хлопать, а в карманах и правда пусто.

На плече у нее полотенце висело, вот она стала этим полотенцем Жошку охаживать:

– Что ж ты, дурень, плату не спросил. Как жить-то теперь будем, ни супа в доме, ни кастрюли.

Сажа по дому столбом летит, полотенце уже черным сделалось, а Жошка знай себе посмеивается.

– Что ж ты, ирод, улыбаешься? – еще пуще злиться жена.

– Да ты посмотри только, какие пуговицы – то у меня! – светиться Жошка, словно пряник рождественский.

– Вот я тебе дам пуговицы, вот я тебе дам, заладил! – хлопает жена Жошку. А потом пригляделась и глазам своим не верит, – пуговицы-то золотые, да с каменьями драгоценными.

Сняла она сюртук с Жошки, сидит на стуле пуговицы наглаживает, да прикидывает как они заживут теперь.

– Я-то думала, что ты простофиля, муженек, а ты у меня хитрец, каких свет не видывал. И как это ты догадался к сюртуку второй ряд пуговиц пришить?

Жошка с ней спорить не стал, он-то пуговицы пришил для красоты и представительности, ничегошеньки заранее не задумывал.

Купили они кастрюлю новую медную, грибов, картошки, наварили брамборачки ароматной, созвали всех соседей на праздник. Стали они жить в полном достатке. От богатства Жошка не зазнался, так и чистил трубы до старости и денег за свою работу с бедных не брал. С тех пор о пуговицах трубочистов по всем краям узнали, почет да уважение. Стали люди со всего света в старый город приезжать, чтобы трубочиста встретить и,  если посчастливится, кусочек медного счастья домой унести.

Жемчужное ожерелье 

В Зеленом королевстве, на берегу реки, в большом замке жил молодой граф. Угодья его были обширными, а хозяйство зажиточным, на зависть всем. Большой заслуги графа в том не было, все было устроено его бабушкой. Дамой она была деятельной и домовитой. Муж ее советами дослужился до звания казначея и оказал монаршей особе неоценимую услугу – спас от разоренья. Король от великой радости пожаловал казначею титул графа и земли с замком, а подтверждением королевской воли стало жемчужное ожерелье, которое новоиспеченный граф с гордостью одел на шею своей умной женушке. Украшение было с приметной диковиной – на одной из жемчужин был искусно выгравирован трехглавый королевский лев, который заменял все королевские печати – покажешь такую, и никто не усомнится в королевской воле. Графиня ожерелье с шейки сняла, да припрятала подальше от любопытных глаз. Богатство она свое приумножила, пожила всласть и мирно почила в глубокой старости, оставив все внуку. Строго-настрого наказала жемчужное ожерелье хранить как зеницу ока, да за хозяйством приглядывать.

Молодой наследник хозяйство вести не любил, зайдет было в кабинет, достанет большие хозяйственные книги, раз послюнявит нежный пальчик, два, страницы перевернет, заскучает, заерзает в кожаном кресле и давай в колокольчик звонить. То чаю ему подайте, то перо новое, то шторы откройте, то окно закройте, а дело не идет – ничего в хозяйстве не смыслит. Посидит – посидит над цифрами, захлопнет книги и поедет угодья осматривать. Бабка его устроила все на славу, и лень внука на зажиточности никак не отражалась. Луга были зелены, леса полны оленей да зайцев, фермы процветали, мельницы зерно мололи, сыр знай зрел себе на полках сыроварни.

В ту пору на трон взошел новый король, и в Зеленом королевстве все пошло по- новому. Развлечения, охота, балы следовали друг за другом. Все семьи королевства пытались переплюнуть друг друга, чтобы заполучить внимание короля. Вот и граф не отставал, пригласил он весь двор на охоту, а король, как увидел угодья графские, так и спать перестал от зависти. И леса- то у него лучше, да зверья больше, и луга сочнее, молоко жирнее, а сыр какой… Вот и задумал он все земли графские обратно забрать. Думал- думал, да и придумал – задал задачу графу, что не решить.

Надлежало графу удивить монарха и устроить бал, да что бы на нем были такие гости, чтобы размером с мизинчик, но при этом этикетам были обучены и одеты как подобает, а не то, грозился лишить графа титула, а где титул, там и земли.

Делать нечего, начали замок к празднику готовить, а граф не унывает, нос задрал, радуется, что перед соседями прихвастнуть можно – все богатство напоказ выставил. Слуги с ног сбились, пыль выколачивают, хрусталь да серебро натирают, паркет воском намазывают. Вспомнил он про жемчужное ожерелье с трехглавым львом и решил его в главной зале в хрустальном футляре показать, забыл, что ему бабушка наказывала. Только чем ближе день бала, тем смурнее граф становится, не знает, где ему маленьких гостей взять.