Оливия Вульф – Сказки со всего света (страница 2)

Закручинился князь, опустил буйну голову, а конь его в плечо подталкивает, успокаивает. Снял князь с коня седло и узду, да вспомнил, что в сумке, к седлу привязанной, лежит у него чай, который ему старушка наказывала на ночь заваривать. Набрал он воды со звездами из ручья и на огонь поставил, заварил траву душистую, пьет, а глаза наливаются тяжестью, веки как медом намазанные слипаются. Уронил голову на седло и заснул. Снится ему снова суженая, гладит по голове буйной, а он ей свою печаль рассказывает.

– Не печалься, Дунаюшка, мешочек заветный для звезд под твоей головой лежит, в него тебе старуха-повитуха травы насыпала. Это старушка не простая была, она меня на свет принимала, а батюшка мой ее наградил по царски, она ведь и есть хозяйка Торфяного болота.

Утро раннее туманом рассеивается, солнышко красный бок над лесом показывает. Проснулся Дунай Валигорович, улыбается – скоро суженую свою увидит.

Только не знал князь, что сестры злые задумали запереть его невесту в плену ледяном. Девицы становились свободными каждая в свою очередь, могли они в ту пору в людские селенья и города спускаться, запрягать ветер и мчать по миру. Было у сестер колечко заветное с камнем волшебным. Как заканчивалось время одной сестры, снимала она с пальчика колечко червонное и отдавала следующей по очереди. Каждая должна была идти своим порядком. Весна и Златолета легкими были, веселыми, с радостью свободой делились, Сентябрина погрустит, погрустит, дождем холодным поплачет, но с Зимавой колечко делить не решалась. А вот Угрюмовна зависть на сердце держала, недоброе давно уже замыслила. Решила она Весне Маеславовне не отдавать колечко, что бы навсегда свободной остаться и заодно Дану погубить, навсегда в ледяном плену озера оставить, а жениха к себе приворожить.

Что бы не смог месяц предутренний лед Лебедь озера растопить и Дану на свет поднять замыслила она сестрицу свою Весну Маеславовну заточить в гранитном замке Гацука. Сговорилась она со своим подельником, что пока Весна спит унесет ее Гацук к себе в замок гранитный, в скале вырубленный, закроет и сделает своей женой. Так и сделали. Воткнула Зимава в волосы сестре хрустальный гребень и уснула она ледяным сном. Подхватил Гацук деву, радуется злыдень, что такую жену хитростью добыл, не хотел он приданого платить, хоть и был богат, да жадный без меры. Проснулась Весна, а стены незнакомые, тяжелые, гранитные. Приглашает ее Гацук к столу, обхаживает и замуж уговаривает пойти. Весна на него ножкой притопывает, батюшкой грозится, да Гацуку все нипочем, ведь не знает никто где Маеславовну искать.

– Противься не противься, все одно заставлю, никуда отсюда не выпущу, даже сто лет пройдет.

Плачет Весна, как птица в клетке бьется. Подошла к окну, подумала: – Выгляну в окно, позову на помощь ветер восточный.

Открыла она замок на ставнях, а северный ветер злобный на службе у Гацука был, тут же понял, что задумала Весна. Взвился, холода выше облаков побольше набрал, да стал дуть неистово. Не может Весна ставни открыть и дверь закрыта.

Тем временем Дунай ждал, ждал пока весенние ручьи потекут, что бы, как наказала Дана, в дорогу отправиться, да так и не дождался. Решил по снегу в путь пуститься. Одел он на тело кольчугу лунную и рубахой теплой прикрыл, метал серебряный от тепла нагрелся, душу греет, на сердце легко становится.

Встретила князя Медвежья гора неприветливо. Ветер бушует, ветви можжевеловые, мерзлые одежу рвут, шишки пудовые, да желуди прошлогодние на голову градом сыпятся. Пробрался он к Лебедь озеру, нужно ему ночь провести на горе. Одно радует в кармане у князя немного чая заветного припасено. Зимава лютует, морозом жжет, иголками ледяными в лицо жалит, кружит вокруг Дуная, а сама рассматривает – хорош ли жених ей будет.

Одного Зимава не знала, что сестра ее Весна ветреная, пока на свободе была, обручилась с красным молодцем Лучезаром на воле, обменялись они клятвами в верности и договорились пожениться как только Зимава Весне колечко отдаст.

Златолета, тем временем, услышала нечаянно, как Угрюмовна с Гацуком сговаривалась. Закручинилась, поняла, что сестра лютует, управы на нее нет. Если Весна в свою очередь не вступит – не растаять Лебедь озеру, промерзнет до дна и погибнет Дана в ледяном плену, Весна зачахнет в неволе у Гацука и ей горемычной не видать свободы, больше никогда не гулять по полям пшеничным. Переоделась она в одежду людскую и сбежала, что бы рассказать Лучезару где Весну искать. Подсказала она красну-молодцу кого в помощь звать если туго будет.

Насилу прорубил Дунай в озере прорубь, на закате окунулся в мерзлую воду, замерз, рук-ног не чувствует, кольчуга на груди остывать начала и тоска режет кинжалом ледяным. Поняла Зима, что погибает жених, позволила костер развести. Дунай руки согрел, чай душистый заварил во фляжечку, к груди прижимает, горячий взвар прихлебывает. Трава душистая, тепло по телу разливается. Воспрял молодец духом, вот уже и рассвет близится. Появились лучи за горизонтом, месяц предрассветный к озеру наклоняется, а сквозь лед не пробиться, звон стоит будто кто палицей серебряной по стеклу хрустальному бьет. Замерз князь, чай закончился, солнце хоть над горизонтом и поднялось, да не греет, мороз крепкий.

Лучезар в это время к гранитному убежищу Гацука подобрался, поднимается. А ветер северный злой забавляется, того гляди скинет молодца в пучину каменную и погубит. Улыбнулся Лучезар, вдохнул поглубже да как засвистит восточный ветер призывая. Что тут началось! Встретились два ветра кружат ураганом, гранитные скалы Гацука в крошку крошат, сокровища по свету рассеивают. Не до невесты Гацуку стало, кинулся он свой складень обратно собирать. Освободил Лучезар Весну Маеславовну, оседлали они восточный ветер и поспешили на помощь Дане. Рассказали они Озерному царю, что дочь его в плену погибает. Пристыдил он Зимаву, забрал кольцо и передал Весне как положено. Отогрела Весна Лебедь озеро, вышла на свет Дана Ведолюбовна, прижал ее Дунай к груди, да больше не отпускал от себя.

Что бы не было зависти меж сестер отдал Озерный царь всех замуж. Каждой сестре досталось по кольцу обручальному с заветным камнем. Теперь Весна Маеславовна, Златолета Полянична, Сентябрина Огневедовна и Зимава Угрюмовна каждая в свою очередь к нам с Медвежьей горы спускаются. А если задержится какая из сестер или не в свою очередь придет, это они проказницы шутят как в девичестве.

Медные пуговицы Жошки

Жил в старом городе трубочист, звали его Йозеф. Был он ростом не велик, а фигурой не представителен. А как же иначе, в трубу-то представительная фигура не поместится, застрянет. Вот по этой причине и имя его из полного – Йозеф, сократилось до Жошки. В старом городе все хорошо его знали и ценили, потому как работа его хоть и была грязновата, но очень важна. Шутка ли – труба не чищена, так и до пожара недалеко. Много лет он чистил трубы, да богатства не нажил, день прошел и ладно. Характером он был легок, а нравом весел, знал, что даже если к вечеру в кармане не звенит, то завтра точно кому-нибудь понадобится почистить копоть, а если для работы пригласили, то и чашка ароматного кофе с куском хлеба обеспечена. Ведь трубочиста в гости зазвать – счастье в дом принести, да чем больше копоти с него насыплется, тем лучше.

Работу он свою любил. Знай себе, идешь по улице со щеткой на плече, песенку напеваешь и даже если лицо твое чумазо от печной золы, народ от тебя не шарахается. Ведь считалось в старом городе за большую удачу повстречать трубочиста, чем чернее он, тем больше счастья принесет. Люди приветствовали его, улыбались и старались дотронуться до пуговицы на его камзоле и потереть ее на счастье украдкой. Ведь пуговицы трубочиста как есть волшебные, да каждая со своим значением, каждая исполняла свое желание: первая сверху – к счастливой семейной жизни, вторая – к богатству, а самая нижняя – к веселью безудержному и радости. Дотронешься до такой медной пуговицы и знай жди, желание точно исполнится. Вот только особо нетерпеливые старались медную Жошкину пуговицу посильнее дернуть и с собой унести, если пуговица в ладошке осталась счастливый билет в кармане, только успевай желания загадывай.

Прознал о чудесных пуговицах тамошний король, и очень захотелось ему удачу за хвост поймать. В город Величеству выходить было не по чину, и приказал он пригласить трубочиста в королевский дворец. Да не какого-нибудь, а самого, что ни на есть счастливого выбрать. Объявили глашатаи королевскую волю – в четверг, после обеда, на главной площади – надлежало жителям выбрать самого счастливого трубочиста, а тому – явиться во дворец не позднее субботнего утра. Спора у жителей старого города на этот счет не вышло, все как один решили, что счастливей Жошки во всем свете трубочиста не сыскать. Жошка от такого почета да уважения аж просопливился, начал всех благодарить, пачкая сажей платья и сюртуки. Вот и порешили, что с утра пораньше в субботу Жошка явится в королевский дворец для аудиенции. Ему строго-настрого приказали до той поры шею не мыть и камзол от сажи не вытрясать. Заказы Жошке посыпались как из рога изобилия. Всю пятницу он как птичка порхал по крышам, выпил дюжину кружек кофе, но к вечеру от забот так устал, что валился с ног. На улице начали зажигать фонари, и Жошка решил, что пора возвращаться домой, ведь поутру нужно отправляться в королевский дворец.