Оливия Вильденштейн – Жестокие наследники (страница 22)

Зачем я вообще пыталась завести с ним разговор? Он был явно неспособен вести себя цивилизованно.

Его взгляд вернулся к моему ускользнувшему фрукту, который лежал на чёрном рельсе.

— А ты случайно не захватила с собой фляжку с водой из Неверры вместе с этим яблоком?

Он думал, что я прихватила с собой яблоко? Я чуть не рассмеялась. Почти потому, что я действительно была не в настроении смеяться. Если бы я что-нибудь взяла с собой из дома, это была бы бензопила.

— Я не приносила яблоко из Неверры.

Я указала на свой облегающий костюм, отчего его взгляд заблуждал по моему телу.

— Куда, чёрт возьми, я бы его положила?

Он хмурится, отчего на лбу растрескивается засохшая грязь.

— Тогда где ты его нашла?

— В здании школы.

Вокруг нас воцарилась тишина.

— Ты ведь не откусила от него, ведь так?

— Нет, — моё сердце набрало скорость. — Почему? Ты думаешь, оно отравлено или что-то в этом роде?

От его молчания в ответ у меня сжалось всё внутри. Когда я уставилась на идеальное красное яблоко, мой желудок решил, что сейчас самый подходящий момент, чтобы заурчать.

— А что, если оно всё же не отравлено?

Он склонил голову набок и слегка зажмурил один глаз, посылая мне взгляд «какая-же-ты-дура».

Мой желудок запротестовал. Просто потому, что свежие продукты были невероятны в таком месте, как это, не означало, что это было невозможно. Может быть, это был какой-то подарок заключённым. Способ сохранить им жизнь, чтобы их можно было пытать ещё один день.

— Твой отец знает о существовании этого места?

Вопрос Римо отвлёк моё внимание от яблока.

— Я сомневаюсь, — он никогда не упоминал мне об этом. — Твой дедушка, в самом деле, никогда не упоминал тебе об этом месте?

— Ни разу.

— Как ты думаешь, кто-нибудь вообще может быть ещё жив?

Он сжал губы и поводил ими взад-вперёд, как будто обдумывая мой вопрос.

— Ну, я не нашёл никаких следов жизни и никакой воды, так что предполагаю, что если кто-то и остался в живых, то уехал из этого причудливого маленького городка.

Немного, конечно, но в этом не было ничего необычного.

Он уставился на туннель в горе.

— Пока мы не узнаем степень…

— Мы?

— Как бы мне ни было больно предлагать это, Трифекта, возможно, безопаснее путешествовать вместе, чем в одиночку.

Должно быть, ему было чертовски больно, потому что он даже не мог встретиться со мной взглядом, когда предложил это.

Мои руки соскользнули с бёдер.

— Если мы путешествуем вместе, то нам нужно установить некоторые правила.

— Правила?

Его зелёные глаза метнулись к моему лицу.

— Должен ли я напомнить тебе, что ты здесь никто, Амара Вуд? Ни принцесса, ни королева. Никто. Нет возможности обратиться за помощью к Ибе или Ниме.

Он с отвращением произнёс имена мамы и папы на Готтва, которые я переняла вместо их обозначения на фаэли.

— Здесь нет слуг, которые могли бы выполнять твои приказания. Никакой охраны, чтобы защитить тебя. И твоя маленькая коллекция способностей… здесь это не работает.

И тут я подумала, что достигла вершины своего отвращения к этому парню, но впереди было ещё так много всего.

— Пошёл ты. Ты ни черта обо мне не знаешь. А что касается путешествий, я проложу свой собственный путь, потому что предпочту прикрыть свою спину, чем быть преследуемой кем-то, кто ничего так не хочет, как вонзить в неё нож.

Он взял с собой нож? Лусионага обычно носил оружие, но Римо всё ещё был одет в свой официальный наряд для помолвки.

— Я бы не стал преследовать тебя. Я не собака.

— Нет. Собаки преданны и добры. Ты ничего не знаешь о доброте.

Я спрыгнула на рельсы, которые оказались намного ниже, чем я ожидала. Лодыжки и берцовые кости заболели от прыжка, я схватила своё яблоко, затем выпрямилась. Высоко подняв подбородок, я зашагал по рельсам в сторону горы, потому что, как и всё в этом чертовом городе, локомотив, несомненно, был бесполезным реквизитом.

— Ты уходишь, и я отменяю своё предложение! — крикнул Римо.

Отлично. Мне всё равно.

— Не рассчитывай, что я спасу тебя в следующий раз, когда ты попадешь в беду, Амара Вуд.

Я резко обернулась.

— Спасешь меня? Почему бы тебе не отложить этот комплекс героя в долгий ящик рядом со своим дурацким предложением? Меня не нужно спасать. Кроме того, я никогда не просила тебя спасать меня. Не хотелось бы тратить наш гаджой на что-то столь глупое, как моё благополучие, когда у меня есть такой отличный план на этот счёт.

Всё тело Римо, казалось, расширилось, как будто он напрягал каждую из своих шестисот мышц.

Я повернулась обратно и пошла. На этот раз я не пела. Во-первых, потому что мои зубы были слишком крепко стиснуты, чтобы издавать что-либо, кроме фырканья. И, во-вторых, то, что сказал Римо, задело меня. Как бы сильно я ни хотела признаков жизни — хотя бы для того, чтобы убедиться, что это место не убило фейри — я бы предпочла наткнуться на них, чем они на меня.

Но в основном я не пела из-за причины номер один.

Прямо перед тем, как я достигла арочного входа в гору, низкое рычание заставило меня неуверенно остановиться. Инстинктивно я попыталась оттолкнуться от земли, чтобы взлететь, но мои ботинки не отрывались от рельсов.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Я прищурилась и всмотрелась в темноту, молясь, чтобы то, что издало этот звук, не набросилось на меня, как визжащие розовые цветы.

Раздалось ещё одно рычание, на этот раз громче, как будто его источник придвинулся ближе. С бешено колотящимся сердцем, я попятилась.

Ещё одно рычание, а затем ещё одно.

О, фейри. Неужели все животные путешествовали здесь долбаными стаями?

Я двинулась ближе к насыпи как раз в тот момент, когда из недр туннеля материализовались огромные четвероногие животные. Я выдохнула, когда поняла, что это были лупа. Неверрианские волки были безвредны. Ну, до тех пор, пока вы их не погладили, потому что поглаживание открывало мысленную связь с ними, а всё, о чём они думали, это охота на мелкую дичь и беготня. Кое-что, чему я научилась из первых рук.

Щенка лупы утащило в Розовое море, и поскольку фейские волки не знали, как грести, чтобы спасти свои жизни, я прыгнула в воду и спасла барахтающийся меховой шарик. В течение следующих двух лет, каждый раз, когда животное оказывалось рядом, я была посвящена в его внутренние размышления. Сначала было странно получать мысли, которые не были моими, но потом я привыкла к странным маленьким передачам, и в тот день, когда они перестали приходить — мой волк встретил безвременную смерть от клыков тигра — я почувствовала укол потери.

Я насчитала семь волков. Они были намного крупнее, чем те, что были дома, но более тощими, что подтверждало нехватку пищи. Их грудные клетки торчали на фоне белой шерсти, которая напоминала их среду обитания — скудную и грязную. На некоторых отсутствовали большие участки меха; другие были покрыты таким количеством грязи, что выглядели так, словно принадлежали к другому виду.

Один из них поднял голову, как будто хотел понюхать воздух. Когда он снова повернул ко мне морду, его хвост поднялся, а затем хвосты его товарищей по стае тоже выпрямились, торча из их скелетообразных тел. Я затаила дыхание, ожидая, что они начнут вилять.

— Амара!

Моё имя было подобно ведру ледяной воды, пробудившему меня от дремоты.

— Отойди от них!

Римо спускался по платформе медленными, но широкими шагами, как будто боялся, что если он пойдёт быстрее, то спугнёт волков.

— Неужели голвиним боится нескольких маленьких лупа?