Оливия Вильденштейн – Серебряный туман (страница 17)

Он вернулся ко мне.

ГЛАВА 13. ОДОЛЖЕНИЕ

— Кэт? — голос моего отца был таким слабым, что едва взъерошил мои жесткие волосы. — Что… — он закашлялся. А потом его стошнило.

Я отстранилась от него, опасаясь, что мои объятия были слишком сильными.

Папа потёр горло.

— Что, чёрт возьми, произошло? Где Стелла? Круз? — он пристально посмотрел на фейри. — Почему ты здесь?

— Стелла ушла, папа.

— Куда ушла? — спросил папа.

Я чувствовала на себе пристальный взгляд Круза, как будто ему тоже не терпелось узнать, куда она делась. Но он видел, как она превратилась в пепел, так что знал, куда она делась. Я поняла, что он смотрит на мою шею.

Я дотронулась до неё.

Я ожидала, что пыль исчезнет — как и её владелец, — но она всё ещё была там, всё ещё пылко пульсируя.

— Что у тебя на шее? — спросил папа. — У тебя татуировка?

Почему пыль Эйса не скрывала ее? Неужели он наконец-то забрал её? Из всех случаев, когда я просила его сделать это, он выбрал этот момент?

— Где Эйс? — спросила я Круза, не обращая внимания на испуганный взгляд моего отца.

— Лили попала в какую-то беду.

— И ты не мог позаботиться об этом? — прошипела я.

— Что заставило тебя сделать это со своей шеей? Если бы твоя мама была здесь…

— Хорошо, что это не так, — я вздрогнула, мгновенно пожалев, что сказала это.

Папа моргнул.

Я была в ужасе от того, что только что набросилась на него.

Папа поднялся на ноги. Он направился к переполненной раковине.

— Наша кухня затоплена. Куда делся кран?

Я с трудом сглотнула, слёзы прилипли к моим ресницам, отягощая их. Я всхлипнула. После всего, я думала, что заслужила рыдания.

Папа вернулся ко мне и заключил меня в объятия.

— Милая, я не хотел заставлять тебя плакать. Я просто подумал, что, может быть…что, возможно, ты могла бы сделать татуировку в каком-нибудь более незаметном месте, вот и всё.

Это только заставило меня плакать ещё сильнее.

Он погладил меня по спине.

— О, милая. Прости, что я накричал.

Он обнял меня крепче, и я растворилась в нём.

— Что случилось со Стеллой? Она вела себя как сумасшедшая. Она засекла меня, а затем привязала к стулу. Сказала, что у тебя есть что-то её. Что ты у неё забрала?

Комок в моём горле был слишком рваным, чтобы пропустить слова. Не то чтобы я хотела объяснять отцу, что произошло. Как я могла объяснить ему это?

Папа оттолкнул меня.

— Нам нужно позвонить Джимми. Он должен привести её сюда. Она должна ответить за то, что сделала. Где мой телефон? — он похлопал себя по джинсам. Когда его пальцы оторвались от тёмной джинсовой ткани, он вытянул их перед собой. — Откуда взялась эта кровь? — его глаза снова скользнули по мне и прошлись по моему лицу, вниз по моим рукам, которые были испачканы его кровью.

— Кэт, ты порезалась? — папа обыскал остальную часть кухни, нашёл скомканное, грязное кухонное полотенце и упавший нож. — Что, чёрт возьми, здесь произошло?

Я закрыла глаза и заплакала, потому что слёзы казались важнее, чем объяснение того, что произошло. Я даже не знала, с чего начать.

— Почему у нас на полу грязь? — спросил он.

Потому что пыль превращалась в грязь, когда была мокрой.

— Стелла ушла, папа.

— Я это вижу, но куда, чёрт возьми, она делась?

Тогда я посмотрела на Круза, желая, чтобы он объяснил. Я не была уверена, что у меня хватит сил сделать это самой. Папа подумал бы, что я сошла с ума. Он бы отправил меня в психушку.

— Мистер Прайс, это довольно длинная и утомительная история.

— Тогда тебе лучше начать рассказывать её поскорее, сынок, — ответил папа.

Он прошел по воде, покрывавшей кухонный пол, и рывком открыл дверцу шкафа. Он опустился на колени и пошарил под ним в поисках клапанов. Вода, наконец, прекратилась.

Кухонная губка болталась вокруг его лодыжек, как резиновая утка. Папа схватил её и швырнул на кухонный островок, затем скрестил руки перед собой.

— Как я уже сказал, одному из вас лучше начать говорить.

Я искала прах Стеллы, но его унесло потоком моего гнева. Мерцающие пятна были повсюду и сделали чистую воду мутной.

— Круз, ты можешь сжечь всё это? — я указала на серую жижу. — Я не хочу, чтобы растение проросло из грязи.

— Серьёзно, Кэт, растение? Ты беспокоишься, что между плитками прорастёт растение? — папа недоверчиво посмотрел на меня.

— И позвони Каджике, — сказала я Крузу.

Заключала ли я сделку за сделкой? Сколько я буду ему должна после сегодняшнего? Я отогнала эту мысль прочь. Сейчас было не время думать о гаджои.

Мой отец был жив и здоров.

Круз потянулся за своим телефоном. Он принял звонок в гостиной, тихо говоря в трубку.

— Что случилось сегодня днём, Катори?

Мой отец никогда не называл меня полным именем. Никогда.

— Что это был за разговор о пыли? Почему Стелла хотела тебя убить? Почему она хотела убить меня? — он потёр горло, как будто чувствовал заштопанную рану, но мог ли он? Было ли это похоже на фантомную рану?

— Папа, помнишь письмо Леи? Ты помнишь, о чём там говорилось?

Его пристальный взгляд скользнул по моему лицу.

— Письмо, которое она написала своей сестре? То, что про паганов и баситоган?

Я кивнула.

— Я не понимаю.

— Ну, Стелла была отчасти паганом. Отчасти фейри, — добавила я, на случай, если он не мог вспомнить значение слова Готтва.

— Фейри? Фейри! — на его виске лихорадочно вздулась вена. — Фейри?

Я снова кивнула.

— И я тоже… — пробормотала я. — Как и мама.

— Ты?.. Нова?..