Оливия Вильденштейн – Серебряный туман (страница 107)

— Ты мудак!

Это заставило людей заговорить. Три разных языка жужжали и сплетались вокруг меня. Взгляд Круза переместился на кого-то позади меня. Я знала, что это Эйс, даже не оборачиваясь. Его запах запечатлелся во мне.

Эйс издал низкий смешок.

— Будет справедливо, если тебя тоже побьют.

— Да, но я уверен, что у тебя есть поцелуй, чтобы всё исправить.

Как они могли шутить по этому поводу!

Кто-то позвал меня по имени. Гвенельда. Её волосы, заплетённые в толстую косу с желтыми перьями, падали на плечо — любимый мамин цвет. Гвен улыбнулась. И это было захватывающе, потому что я была почти уверена, что это было первый раз, когда я увидела её улыбку.

Мужчина, похожий на Каджику, возвышался над ней. Её пара.

Он опустил голову.

— Катори. Для меня большая честь познакомиться с тобой.

Я отшатнулась от слова «честь». А потом я подумала, не поглотил ли он человека со странной манерой говорить. Но это заставило меня поморщиться, поэтому я прогнала эту мысль.

Кто-то протиснулся мимо него, стройная девушка со скулами такими же высокими, как у меня, волосами такими же чёрными, как у меня, но подстриженными чуть ниже ушей, и кожей, такой же загорелой, как у меня.

— Я Магена.

Охотница, которая приснилась мне.

Та, кто гналась за синей птицей.

Старшая сестра Ишту.

Общалась ли она со мной из своего гроба, или её видение пришло от Неблагого, запертого в теле Негонгвы?

Её глаза блестели, но рядом с ними появились морщинки от улыбки. Блейк часто говорил, что у меня кошачьи глаза, потому что они скошены набок. У Магены были такие же глаза.

— Это правда. Твоё сходство с Ишту, — она потрогала широкий замшевый ремешок, удерживающий её колчан, — поразительно.

Кто-то сжал мою руку. Эйс. Он знал, как сильно меня беспокоило сравнение с охотницей, которую безжалостно убила Лио Вега. Я сомкнула свои пальцы вокруг его, затем отыскала взгляд отвратительной убийцы. Обнаружила, что её удлинённые зелёные зрачки устремлены на меня. Тонкие струйки дыма вырывались из её ноздрей.

— Почему она всё ещё жива?

— Потому что я пытаюсь решить, как её убить, — сказал Круз.

ГЛАВА 66. ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Грегор, Сайлас и горстка лусионагов в человеческом обличье стояли вокруг поверженного дракона. Выражения их лиц были настороженными, осторожными, когда они встретили холодный, расчётливый взгляд Круза.

Вокруг меня Эйс и Круз образовали две сплошные стены.

— Эйс, — сказал Круз.

Я повернула голову между ними. Круз просил Эйса убить дракона?

Эйс присел на корточки и прижал руку к груди дракона. Магия затрепетала вокруг его пальцев и заставила его руку вспыхнуть ослепительной белизной. А потом кости затрещали, шкура животного превратилась в кожу, клыки уменьшились, а когти отступили.

Рука всё ещё горела, он поднялся и повернулся к лусионага с конским хвостом — Сайласу — и положил руку на грудь мужчины, прямо над его сердцем. Нити света заиграли вокруг его пальцев и проникли сквозь чёрную ткань в мускулистую грудь.

Сайлас откинул голову назад, закрыл глаза и стиснул зубы. Когда Эйс убрал руку, Сайлас опустился на одно колено и низко поклонился. Произносил слова на фаэли. Вероятно, клятва верности новому государю. А затем он повернулся к Грегору и повторил те же слова.

Когда Эйс снова поднялся, я прошептала:

— Ты сделал Сайласа дракой?

— Помнишь, я говорил тебе, что у меня есть два друга в Неверре? — его голос был таким тихим, что его едва было слышно. — Первым был Пьетро. Второй — Сайлас.

— А как насчёт…а как насчёт Круза?

— Круз — больше, чем друг. Он мой брат, Кэт.

— Это не то, что я имела в виду. Почему ты не сделал его дракой?

— Потому что у меня нет таких амбиций, — ответил Круз.

В воздухе витал тошнотворный запах обугленной плоти. Хотя Лио стиснула свои человеческие зубы, она молча переносила боль железных цепей.

Эйс повернул лицо к маленькому мужчине, окруженному двумя Неблагими.

— Негонгва вернулся, Круз.

Негонгва.

Отец охотников.

Я окинула взглядом коричневое, с поперечными штрихами лицо и волосы цвета соли с перцем, собранные в хвост. Мой старейший из ныне живущих предков. Человек, которого создали, который затем создал племя могущественных существ.

— Катори… необыкновенная Катори. Нилва ноквад. Побеждающая туман, — его голос, его слова вызывали у меня дрожь. Он поднял обе ладони, затем медленно опустил их. — Благословенное дитя моё.

Мурашки побежали по моим рукам, по груди, внутри груди.

Вместе с Неблагими, чьи черепа низко склонились, Негонгва склонил голову в поклоне. Почему они кланялись мне? Это казалось неправильным. Я не заслуживала, чтобы мне кланялись.

— Пожалуйста… — я начала, но остановилась. Не смутит ли их просьба не кланяться? — Я никогда не думала, что мы будем иметь удовольствие встретиться, Негонгва.

Он улыбнулся, и от этой улыбки каждый кусочек плотной кожи покрылся морщинами.

— Никогда не стоит недооценивать стойкость Готтва, смешанного с Неблагим.

— Простите мою прямоту. Я всё ещё учусь.

— И поэтому ты никогда не остановишься. Мудрость приобретается до того дня, когда человек переходит в следующее царство.

Я прикусила губу, затем отпустила её. Мне действительно не хотелось зацикливаться на смерти, поэтому я спросила:

— Где Каджика?

— Он остался в Роуэне, — ответила Гвен, её глаза вспыхнули на Эйса. — Чтобы обеспечить безопасность Лили Вуд.

— Лили не смогла… Книга не помогла ей пройти через это?

Густые тени заслонили весь свет от лица Круза. Я знала, и без его слов, что это не сработало. И всё же он подтвердил это тихим голосом.

— Это не позволило ей пройти.

Глубокая дрожь охватила мои кости.

— Эй… всё будет хорошо, он коснулся моей руки.

Всё хорошо? Лили застряла за пределами Неверры. Как это всё было хорошо? Единственный способ вернуть её — это заставить его умереть. Как это всё было хорошо?

Я почувствовала, как гнев закипает у меня под кожей. Голубые искры потрескивали в моих пальцах. Два лусианаги отступили назад.

Напуганные.

Они боялись меня. Я бы рассмеялась, если бы не была так расстроена ситуацией с Лили.

— Дыши, — сказал Эйс.

И я так и сделала. И магия отступила.