Оливия Вильденштейн – Неистовые сердца (страница 5)

Взгляд Каджики метнулся ко мне.

— Это неправда, — тихо сказал он.

Я вздрогнула. «Что неправда? Что Катори заботится обо мне?»

На его челюсти задрожал нерв.

— Охотники работают день и ночь с лусионага, чтобы найти блокировку, — продолжил Эйс.

Раскрытие блокировки порталов было равносильно поиску иголки в стоге сена, потому что портальный замок мог быть чем угодно, от лепестка адамана до дверной ручки, от насекомого до иглы.

— Если это может нейтрализовать её печать, тогда для всех это станет неожиданностью, но я не полагаюсь на гипотетическое решение, чтобы спасти свою сестру.

— Что, если мы отрежем запястье? — предположил Каджика. — Это избавило бы от печати.

«Это также избавило бы меня от запястья. Мне нравится, когда мне помогают». Не то, чтобы от руки было бы много пользы, если я буду мертва.

Кэт зашипела от этой отвратительной идеи.

— Ты что, твою мать, с ума сошёл? — Эйс почти кричал.

Кэт сомкнула пальцы на его предплечье, как будто почувствовала, что он может замахнуться на охотника.

— Никто никому не отрубает руку, — заверила она его, или, может быть, она успокаивала меня. — У меня ранее возникла идея.

Она ввела их в курс дела по поводу инъекции плазмы.

Это вызвало насмешливое ворчание охотника и глубокий вздох моего брата.

— Волшебный огонь это не человеческий огонь.

А значит, это не сработает.

Уголки рта Кэт опустились. Я должна была признать, что тоже была довольно удручена.

Я провела по бледным линиям на своём запястье, которые должны были быть кругом, расчерченным пятью неправильными линиями. Вместо этого он напоминал сферический лабиринт.

Эйс тронул меня за плечо.

— Лили, я дал тебе слово… ты вернёшься домой.

Выражение его лица было таким решительным, что немного уменьшило мой страх.

«Пока Круз не умрёт», — показала я.

Эйс вздрогнул, что разозлило меня, потому что это означало, что он всё ещё лелеял идею позволить своему лучшему другу покончить с собой. Если Круз умрёт, это аннулирует все связи, которые он наладил при жизни, тем самым сотрёт мою неправильную печать. Я скорее покончу с собой, чем позволю ему забрать свою.

Эйс нуждался в нём.

Неверра нуждалась в нём.

А кому я была нужна?

— Лили…

Эйс потянулся ко мне, но я покачала головой и отступила назад, а затем я взмыла в небо и использовала тот небольшой запас огня, который остался у меня под кожей, чтобы убежать от брата, ослеплённого кровными узами, и охотника, раздражённого самим моим существованием.

ГЛАВА 3. ИССЛЕДОВАНИЕ

— Лили!

Кэт ворвалась в мою спальню через полчаса после моего возвращения.

«Что?» — показала я, мои пальцы вяло двигались в воздухе. Я приняла ванну, переоделась в свою любимую ночнушку и взялась читать новую книгу, но ничто из этого не улучшило моё настроение.

— Только что звонила Касс. У Фейт начались схватки.

Щёки Кэт раскраснелись, а её чёрные глаза блестели.

Я села так быстро, что книга, лежавшая у меня на животе, упала на простыни.

— Я собираюсь поехать в больницу. Хочешь поехать?

Я кивнула, затем натянула длинный кашемировый кардиган, доходивший мне до середины бедра, натянула толстые носки и схватила свою сумку.

Фейт была чопорной и критичной — броня, которую она надевала, чтобы держать людей подальше. Под этим скрывалась чувствительная девушка. Ну, скорее фейри, чем человеческая девушка. Кэт забавлялась идеей рассказать Фейт о её наследии, но это означало затронуть тему её пропавшей матери. Объявить, что ты убила чью-то мать — даже в целях самообороны — непросто.

Я отключила телефон от зарядного устройства, а затем мы вышли из дома как раз в тот момент, когда Дерек подъехал на катафалке. Кэт опустила стекло своего внедорожника, чтобы сказать отцу, что мы едем в больницу.

— Как мило с вашей стороны, девочки. Стелла вернулась?

Кэт замерла так же неподвижно, как серые надгробия, окружающие нас.

— Не знаю, — сказала она, и я могла только представить, как ей было больно лгать своему отцу.

Дерек был самым добрым человеком в мире и абсолютно замечательным отцом. Как бы мне хотелось, чтобы мой отец был хоть немного похож на него.

— Касс, вероятно, позвонила ей, — добавила Кэт.

Дерек присутствовал в тот день, когда умерла Стелла. Технически, он стал причиной её смерти. Стелла взяла его в заложники, чтобы вернуть похищенную пыль, но вместо того, чтобы собрать её в ладонях, она собрала её во рту. Её собственная пыль задушила её, и она рассыпалась в прах на кухне Прайсов. Иногда я ловила Кэт на том, что она смотрит на затирку между плитками и вздрагивает, как будто всё ещё видит следы Стеллы. Иногда Дерек рассеянно потирал горло, как будто он тоже помнил лезвие, впившееся в его кожу и убившее его. Он ничего не помнил о своей смерти, благодаря Каджике, который заставил его забыть.

Кэт подняла стекло, проехала мимо катафалка и выехала за ворота. На долгое время мы обе погрязли в своих мыслях. Но потом я достала телефон и набрала: «Ты уверена, что Фейт захочет, чтобы мы были там?»

Глаза Кэт метнулись к светящемуся экрану.

— Она, вероятно, будет жаловаться по этому поводу на протяжении всего времени, но в глубине души, я думаю, она будет рада какой-то компании. Я не могу представить, что буду рожать ребёнка в полном одиночестве.

Я напечатала: «Как будто Эйс позволил бы этому случиться. Тебе повезёт, если ты хоть на секунду останешься одна, когда будешь вынашивать его ребёнка. И если рядом его не будет, то будет Вероли. Или твой отец».

Румянец залил её лицо.

— Если честно, я не тороплюсь заводить детей.

Но потом она посмотрела в мою сторону и добавила:

— А ты почему не собираешься привязываться ко мне, когда я буду носить твоего племянника или племянницу?

Мои губы изогнулись в улыбке. Я опёрлась локтем о дверь и прижалась щекой к раскрытой ладони, глядя на преображённые осенью деревья и залитый лунным светом асфальт. Я бы хотела быть тётей, но для этого мне нужно было бы существовать.

— Я слышу твой негатив всю дорогу, — сказала Кэт через некоторое время.

Я вздохнула.

Она накрыла мою руку своей.

— Ты будешь жить.

Я опустила локоть. «Но не за счёт Круза».

Она так сосредоточилась на лобовом стекле, что между её тонкими чёрными бровями появилась небольшая бороздка.

— Должна быть лазейка, и мы её найдём.

Она отпустила мою руку, но не раньше, чем сказала:

— Ты, действительно, холодная.

Дрожь пробежала по всему телу, когда она сказала это, потому что мне было холодно и страшно от того, что значит быть такой холодной. Оставалось ли у меня в запасе ещё два месяца или меньше?