Оливия Вильденштейн – Неистовые сердца (страница 4)

Его грудь, казалось, стала ещё шире, а руки — его руки были канатами мышц под бронзовой кожей. Даже его глаза изменились. Вместо золота, как у всех лусионага, они стали светящимися, почти фосфоресцирующими зелёными. Единственное, что осталось неизменным, это его длинные волосы, собранные сзади в его фирменный конский хвост.

Когда-то давным-давно я была влюблена в него, но, как и все друзья Эйса, он не обращал на меня внимания. Сайлас улыбнулся, и я улыбнулась в ответ. Если бы не ворчание, исходящее от всё ещё сгорбленного охотника рядом со мной, я, возможно, задала бы новому драку тысячу вопросов о его жизни, но момент казался неподходящим для того, чтобы наверстать упущенное.

— Фейри сказали, что у них был приказ атаковать, — сообщила Кэт Эйсу.

Она поднялась с корточек и теперь стояла ближе к нему, чем к Каджике.

— Это ты их отправил? — Каджика зарычал на моего брата, янтарные глаза блестели, как кованый металл.

Только небеса знали, как моему брату удавалось сдерживать себя. Он плотно сжал губы, прежде чем пробормотал:

— Конечно, нет.

— Им не удалось достать ни капли пыли, — добавила Кэт.

— Это были лусионаги? — спросил Сайлас.

Кэт покачала головой.

— У них не было золотых глаз.

— Чью пыль ты носишь, вентор? — спросил Сайлас.

Я даже не подумала об этом… Сайлас был не только силён, но и умён.

Я повернулась к Каджике, который волком смотрел на меня. Что на этот раз я натворила?

Он отвёл от меня свой сердитый взгляд, а затем его губы зашевелились.

— Лив Варгас, Фрид Лиф, Мэллори Томс, — он произносил имена, как священник псалмы из Библии, — Сибил Андерс, Вивьен Мосс и Эдисон Вуд.

Чёрные глаза Кэт распахнулись при упоминании имени моей матери. Она поднялась на ноги, затем повернулась к Эйсу.

— Могла ли твоя мать сделать это?

— Моя мать в трауре. Она никого не видела с тех пор, как умер Лайнус.

Лайнус.

Наш отец.

После его смерти Эйс упоминал его исключительно по имени, как будто избегание слова «отец» могло ещё больше отдалить его от человека, которого он ненавидел. Я тоже не испытывала особой любви к этому человеку, но по какой-то причине не могла обращаться к нему по имени. Не то, чтобы я вообще много о нём думала. Когда меня изгнали из Неверры, он не пролил ни единой слезинки.

Я показала: «Фрид Лиф». Фрид была двоюродной сестрой Борго. Борго, который покончил с собой после того, как выяснилось, что у него был роман с парой Каджики, Ишту.

— Лили может быть права. Фрид обладает политическим влиянием и не любит Неблагих, — сказал Сайлас.

Эйс изучал своего драку.

— Возвращайся в Неверру и созови на собрание всех, чью пыль Каджика конфисковал.

— Очень хорошо, массин.

Он наклонил голову в сторону Эйса, затем Кэт, затем меня. Я уже стала третьей — отлично. Ура.

— Лили, я надеюсь скоро увидеть тебя. Предпочтительно в Неверре.

Я улыбнулась, когда он снова взмыл ввысь.

— Они причинили тебе боль? — спросил Эйс Кэт, пробегая взглядом по её обнажённой коже.

— Нет. Они не причинили мне вреда. Эйс, я пыталась сбить их с неба. Не для того, чтобы убить их, а для того, чтобы обездвижить. Не уверена, что это был очень достойный поступок, но…

Он прижал палец к её губам, затем взял её руку в свою и отвёл в сторону. Они заговорили приглушенными голосами. Вероятно, он успокаивал её, что всё в порядке, что они это заслужили. Я сомневалась, что Эйс когда-нибудь отчитал бы Кэт за то, что она защищала своего друга, хотя мой брат не был поклонником упомянутого друга.

Каджика, наконец, прижал свои окровавленные руки к земле и с трудом поднялся на ноги.

— Тебе не обязательно было приходить, Лили, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы.

Его изодранная футболка развевалась на ветру.

«Твоя метка замерцала».

— Ты больше не приходишь, когда она загорается.

Я подняла на него глаза. «Во-первых, она загорается всё чёртово время. Во-вторых, ты выглядишь таким взволнованным, увидев меня, когда я появляюсь, что я предпочла бы держаться подальше… или провести время с Фейт. Даже она дружелюбнее тебя. Что говорит о многом, учитывая, какая она угрюмая».

Мать Фейт, Стелла Сакар, оказалась двуличной социальной карьеристкой, которая пыталась убить Кэт. В конце концов, Кэт прикончила её — факт, в который Фейт всё ещё не была посвящена. Она даже не знала, что её мать умерла. Она предположила, что Стелла отправилась в одно из своих бесконечных экзотических путешествий. Стелла всегда утверждала подобное, когда отлучалась надолго, хотя на самом деле она резвилась в Неверре с биологическим отцом Фейт, вариффом Неверры, Грегором Фэрроу. Он был холодным, хладнокровным мужчиной с повесткой дня толщиной с энциклопедию.

Почему Эйс оставил его в качестве вариффа, всё ещё изумляло меня. Брат утверждал, что разумнее держать своих врагов поближе, но меня это не успокоило. Я презирала Грегора.

— Он что-то сделал с тобой? — голос Каджики вырвал меня из моих мыслей.

Я приподняла бровь. «Что?»

— Гаджикве, он причинил тебе боль?

«Грегор?» Я моргнула. «Он был вне себя от радости, когда меня выгнали из Неверры, но он никогда не причинял мне явной боли. Я не представляла большой угрозы. В его глазах, в глазах большинства людей, я всегда была всего лишь глупой маленькой принцессой».

Челюсть Каджики сжалась так сильно, что я подумала, что ему, возможно, больно.

«Хочешь, я тебя подлатаю?»

Прядь шелковистых чёрных волос упала ему на лоб.

— Подлатаешь меня?

«Ну, знаешь, залечу раны? Наш огонь может ранить, но он также может исцелять».

— Тебе не следует тратить свой огонь впустую, Лили. У тебя нет безграничного запаса. Кроме того, я охотник. Я быстро восстанавливаюсь.

Не просто охотник, а Неблагой. Я пыталась убрать это различие из своих мыслей, но, конечно, оно просочилось из моего разума в разум Каджики. В тот момент, когда мои слова дошли до него, он приподнял верхнюю губу в оскале. Он ненавидел, когда ему напоминали, что Великий Дух его племени на самом деле был Неблагим духом, заключённым в человеческое тело.

Когда Гвенельда объяснила ему это, он пробил дыру в гипсокартоне старого коттеджа Холли. Я была там, потому что Гвен привела меня, чтобы обсудить план Круза по пробуждению её погребенных соплеменников с её новым кланом охотников.

— Как ты себя чувствуешь, сестрёнка?

Я повернулась к Эйсу и показала: «Отлично». Я добавила улыбку, чтобы он не волновался.

У него было достаточно причин для беспокойства, учитывая то, что он был королём. Он взял мою руку в свою и сомкнул свои пальцы вокруг моих. Раньше наши тела горели при одной и той же температуре, но теперь нет.

— У тебя ледяная кожа.

Я вытащила руку из его хватки и показала: «Ты просто перегрелся».

Голубые глаза брата вспыхнули, и он хмыкнул. Я поняла: он мне не поверил.

— Добились прогресса в обнаружении блокировки? — спросил Каджика.

— Это не поможет Лили.

Смена блокировки порталов не помогла бы мне вернуться в Неверру — Каджика знал это… все знали это — но это помогло бы охотникам вернуться в Роуэн. Большая часть племени Каджики жила в мире фейри. Из того, что рассказала мне Кэт, они освоились и не особенно хотели покидать тот край. Каджика отказывался в это верить. Он был убеждён, что фейри держат его людей в заложниках и плохо с ними обращаются.

— Это вполне могло бы нейтрализовать её искажённую печать.

Охотник притворялся, что беспокоится обо мне. Раньше я ценила это, когда думала, что это было искренне, но я пришла к пониманию, что моя жизнь имела для него такое же значение, как и жизнь людей, с которыми он сражался в сарае.

Катори прикусила нижнюю губу. В отличие от Каджики, она действительно беспокоилась обо мне.