Оливия Вильденштейн – Дом пламенных клятв (страница 59)

Мои глаза округляются, но не настолько широко, как у отца, чьи кроваво-мраморные белки будто поглощают коричневую радужку.

Я моргаю.

– Отправила ее в чрево фейри?

– Не фейри.

Киэн склоняет голову набок, его густые черные волосы падают на нахмуренный лоб.

– В чрево человека?

Моя ладонь взлетает к разинутому рту, поскольку меня осеняет догадка…

Не догадка. Я точно знаю, в чье чрево Мериам отправила Зендею.

Глава 42

Я прижимаю кончики пальцев к трепещущим губам.

– О боги… – По телу пробегает табун мурашек. – О боги мои! Минимус?!

Юстус кивает.

– Вы уверены?

– Мериам подтвердила.

Все это время… все это время женщина, которая сотворила меня вместе с гигантом, застывшим сейчас в шоке рядом со мной, эта женщина за мной наблюдала, исцеляла меня, заботилась обо мне, любила меня.

Однажды Феб пошутил, что мы с Минимусом родственники. Подумать только, в шутке оказалась львиная доля правды! Когда друг услышит, что его глупость не такая уж глупая и что змей, которого он назвал моим братом, на самом деле моя мать…

О Боги!

– Мериам превратила Зендею в гребаного маресерпенс?! – Судя по голосу, бедняга отец в секунде от того, чтобы раствориться в дым и перья.

– Точно так же, как королева Мара превратила тебя в птицу. – Юстус старается говорить ровно, наверняка чувствуя, что нужно соблюдать осторожность.

Моя челюсть отвисает еще ниже.

– Значит, моя мама… она…

– Змей-перевертыш? – подсказывает кто-то – не знаю, кто именно, ибо взгляд прикован к Юстусу. Тот со вздохом отвечает:

– Пока нет.

Я морщу лоб в замешательстве.

– В каком смысле?

– Для завершения перехода Зендее нужно будет получить благословение Котла.

Хотя рот у меня широко раскрыт, в легкие не проникает воздух.

– Но Котел… ведь он запечатан. – В груди начинает гореть, и я наконец резко вдыхаю.

– Полагаю, тебе не нужна дополнительная мотивация для убийства Реджио, Фэллон, но да, пока ты не оборвешь его род, твоя мама не вернет себе человеческий облик.

«Фока!» Половина теней Лора подлетает ко мне, другая остается возле Кахола, чьи широко раскрытые глаза остекленели. Очевидно, мысленно он в другом месте. Вероятно, в океане. Или в прошлом.

Я касаюсь его твердой руки; она дрожит, как гонг, по которому ударили.

– Мериам ведь может не накладывать чары, завершающие превращение?

– Нет, – говорит Бронвен. – Мериам хоть и могущественная ведьма, но магия, дарующая людям или животным силу перевоплощаться… только Котел и его хранитель способны на подобное.

Если переход вообще возможен, – слышу я Лора и вглядываюсь в его тьму в поисках золотых искорок, однако он расщеплен на слишком много частей для того, чтобы они могли проявиться.

– Ты знала, Бронвен? – Голос отца, и без того хриплый, звучит как будто еще грубее.

– Нет, Кахол. Клянусь, не знала.

Я оглядываюсь на провидицу, которая сжимает руку своей пары.

– Ладно, Котел в ярости и не принимает посетителей, но, может, он сделает исключение для моей матери? – говорю я и пожимаю плечами. – В конце концов, она сварганила для него разрушительницу проклятий.

В голубых глазах Юстуса мелькают искры.

– Поскольку барьер – дело рук Мериам, в Шаббе не попадет никто, в ком течет ее кровь, пока не сотрут руну.

Я сильно хмурюсь: я отчетливо помню, как Бронвен предложила…

– Вы советовали нам с Лором отправиться на Шаббе, чтобы снять его проклятие. – Я вижу, как дергается ее тонкая шея, и замечаю крошечный шажок, который делает ее ближе к Киэну. – Зачем предлагать что-то невозможное?

– Потому что я пыталась защитить своего короля, Фэллон. На Шаббе он был бы в безопасности. Ему не пришлось бы прятаться. Он бы не потерял одного из своих воронов в месте, недоступном всем нам.

Должно быть, Лор ее отчитывает: из белесых глаз вытекают влажные бусинки и скатываются по изуродованным щекам. Неужели слезы? Вот уж не думала, что Бронвен способна горевать.

– Это была моя идея, Лор. – Киэн прижимает Бронвен к своему гораздо более крупному телу и кладет подбородок на наросты, темнеющие на ее голове. – Вымещай свою злость на мне.

Знаю, у Бронвен благие намерения. В конце концов, я тоже хотела отправить Лора на Шаббе ради его же безопасности. Тем не менее мне также хотелось бы, чтобы она перестала вмешиваться. По крайней мере, не так грубо.

Впрочем, для всех обсуждений есть время и место, и прямо сейчас ее прошлые интриги второстепенны. Впрочем, есть кое-что важное.

– Что вы подразумевали под «недоступным всем нам местом»? – обращаюсь я к Бронвен. Ветер хлещет о гору, на мне платье из тонкой материи, я только что получила дурные вести о матери, а теперь еще и эту новость, из-за всего этого меня бросает в озноб. – Где пал твой ворон, Лор?

Его тени возвращаются ко мне, уплотняясь на покрытой мурашками коже.

Пойдем внутрь. Пусть тебя осмотрит Лазарус.

Все в порядке.

Неправда. Ты дрожишь сильнее, чем спрайт в присутствии ворона.

Лор…

Я завтра тебе все расскажу.

Перестань уклоняться от вопроса!

Я сказал – завтра! – Его голос раскатами грома разносится у меня в голове, гася следующую просьбу еще до того, как она полностью оформилась.

Я надуваю губы и скрещиваю руки на груди. Ну что за ослиное упрямство! Или скорее воронье.

Он вздыхает, и невидимый воздух обдувает мой гудящий мозг.

Прости, что сорвался, птичка. Я почти не спал с тех пор, как тебя забрали у меня.

Его тени скользят по моим щекам, словно пальцы.

Вокруг бушует ветер, набрасываясь на бледные скалы замка и ручьи, питаемые дождем. Резкие порывы разгоняют туман, превращая его в белые ленты, и они оборачиваются вокруг нас, будто Лоркан поднял меня в облака, которыми повелевает.

Как долго продлится его буря? Пока не умрет Данте?

Надо было сохранить твой должок и использовать для того, чтобы вытянуть из тебя правду, – бурчу я, в то время как его прохладный дым скользит по моим губам, словно пытаясь ослабить мое напряжение. – Как ты поступишь с Юстусом?

Его дымчатая голова поворачивается к генералу и, должно быть, спрашивает о планах, поскольку тот говорит:

– Я дал клятву охранять Фэллон и помогать в меру своих сил, Морргот. Пока у меня есть руки, чтобы сражаться, и голова, чтобы озвучивать ее указы, или пока меня не заменят, я останусь вашим союзником в Люче.