Оливия Вильденштейн – Дом пламенных клятв (страница 105)

– Ты полон сюрпризов, не так ли, Росси?

Что его удивило: знание шаббинского или осведомленность о придворных драмах в Глейсе?

Первое. О неприязни принца к Реджио слышал и я. Почему, по-твоему, мальчишка пришелся мне по душе с самого начала? – Он наклоняется и аккуратно засовывает кинжал за голенище моего сапога. – Осторожнее при ходьбе.

Когда он перекидывается в птицу, я прикусываю губу, поскольку перед глазами вновь встает картинка пророчества. Если Константин так печется о благополучии своей сестры, то что сделает с моей дочерью после того, как она оборвет жизнь Алёны Глейсинской?

Глава 77

Чем дальше на север мы улетаем, тем прохладнее становится воздух. Если такое у них лето, то сложно представить, какие холода охватывают эту часть света в разгар зимы. В то время как на крыше замка не видно ни единого дымохода, человеческие земли окутаны фиолетовыми вихрями дыма, поскольку им приходится согреваться древесным огнем.

У снежно-ледяного пара на водах цвета индиго степенно покачивается вереница пришвартованных судов. Бок о бок, подобно прилежным ученикам, выстроились одинаковые торговые палатки из рыжеватого дерева. В то время как на тарелексийском рынке царит хаос, на этом – чисто и тихо. Даже покупатели ходят мимо прилавков друг за другом, подобно колонии муравьев, обряженных в меха.

Вот так культурный шок! Знаю, я сюда не осматривать достопримечательности или сравнивать прилетела, но по мере приближения береговой линии я невольно испытываю благодарность судьбе за то, что родилась в королевстве, полном красок и шума.

Когда взмахи наших крыльев сотрясают воздух, снизу к нам поворачиваются головы в меховых шапках, рты раскрываются, слышатся испуганные вскрики. Очевидно, у солдат не было времени предупредить население о нашем визите. Я крепче сжимаю шею отца, когда он начинает пикировать вниз.

Лор хотел взять меня себе на спину, но я пригрозила ему, что, если он не разделится на пять дымчатых завихрений и не останется в такой конфигурации и консистенции, я собственноручно проткну его обсидианом. О, как же он ворчал! Но, по крайней мере, послушался.

Мы поворачиваем в сторону от береговой линии и летим параллельно узкой белой улице, забитой людьми, санями, товарами, детьми и пожилыми горожанами. Все останавливаются, чтобы поглазеть на нашу делегацию.

Я машу им рукой, надеясь хоть немного ослабить ощутимое напряжение, окутывающее их подобно саже и дыму, однако мой приветливый жест обрывает отец, резко повернув влево и вынуждая меня вновь ухватить его шею обеими руками.

Вскоре мы приземляемся перед гигантским зданием из бревен и больших стеклянных панелей. Над двойной дверью прибита деревянная вывеска с красивым рисунком саней и надписью, гласящей: «Волков и сыновья».

По запотевшему стеклу кружат перепачканные пальцы и появляются лица, но к нам никто не выходит. Мне даже слышится отчетливое щелканье замка. Либо глейсины не знают о способности воронов становиться дымом и проскальзывать сквозь стены, либо они считают нас слишком благородными, чтобы проникать на частную собственность без приглашения.

Когда я твердо стою на земле в окружении Кольма, Фионна и Юстуса, отец широкими шагами подходит к деревянной двери и стучит.

– Откройте!

– Не помешало бы добавить: «Мы пришли с миром». – Юстус пожимает плечами, когда отец бросает на него сердитый взгляд. – Может, им захочется открыть дверь поскорее.

Неохотно отец добавляет:

– Мы пришли с миром. – Однако тон такой недовольный, что больше похоже, будто он говорит: «Мы растерзаем вас на лоскутки». Я даже удивляюсь, когда раздается щелчок, скрипят петли и большая деревянная дверь отворяется.

Нас настороженно оглядывает серебристоглазый, седовласый полукровка.

– Вы начет саней?

– Мы насчет сбежавших принцев. – Отец настолько высокий, что ему не нужно вытягивать шею, чтобы заглянуть поверх старика, который и сам далеко не коротышка.

– Боюсь, у нас на складе этого нет.

Взгляд отца опускается, уголки рта приподнимаются, он хохочет, отчего мужчина сильнее стискивает дверь.

Я встаю перед отцом, пока он не довел мужчину до инфаркта.

– Генерал Салом нам сообщил, что прошлой ночью к вам приходили иностранцы.

Взгляд мужчины скользит по мне, задерживаясь на фиолетовых глазах.

– Генерал ошибся. У нас не было посетителей.

Юстус обходит меня стороной.

– Вот, держите. – Он достает инкрустированную рубинами табакерку и открывает большим пальцем верхнюю крышку. – Щепотка соли творит чудеса с памятью.

– Моя память в прекрасном состоянии. А теперь, будьте так добры, покиньте мастерскую…

Он начинает закрывать дверь у нас перед носом. Фигура отца испускает дым, и я быстро кладу руку ему на плечо, дабы он не ворваться внутрь и всех там не поубивал. Затем взываю к Лору:

Не вздумай никому отсекать конечности.

По мысленной связи раздается ворчание: разумеется, моя пара раздумывал прибегнуть к телесным повреждениям, чтобы вытянуть из мужчины его секреты.

Я прокалываю палец, затем рисую на дереве стрелку, обращенную вниз, затем с удовольствием наблюдаю, как дверь все уменьшается и уменьшается, и прямо перед тем, как она превращается в опилки, приседаю и перечеркиваю печать.

Седовласый полукровка таращится на меня, разинув рот, такой же круглый, как и глаза.

– Что ты такое?

– Я девушка, которая ищет свою шаббинскую бабушку. Ту самую, которая воздвигла барьер вокруг владений королевы. Мериам. Это имя вам ни о чем не говорит?

У него глаза на лоб лезут, как у лягушки, будто я нарисовала на них стрелки, направленные вверх.

– Как и сказал мой отец, мы пришли с миром. А также с благословением вашего короля. А теперь не будете ли вы так любезны сообщить нам, сколько саней купили иностранцы и в каком направлении на них уехали?

У мужчины на горле так остервенело колотится пульс, что я начинаю переживать, не перегнула ли палку.

Натянув на лицо улыбку, вежливо добавляю:

– Пожалуйста.

Старик падает навзничь.

Мерда! Я его убила?

К нему подлетает мужчина помоложе и прикладывает два пальца к шее. Должно быть, пульс на месте, поскольку его руки не загораются от магии и не тянутся за оружием, чтобы нас сразить. Он встает, велит двум другим мужчинам отнести отца на койку в кабинете, затем скрещивает руки на груди и говорит:

– Они купили пять саней и цепь для буксировки.

Полагаю, цепь предназначалась для трона. Я также предполагаю, что бабушке вряд ли понравится, что ее волочат повсюду, как чемодан.

– Что касается направления… Они отбыли на восток, но, возможно, изменили курс. Мы не занимаемся отслеживанием наших клиентов. – Когда его взгляд скользит по моей фигуре, Лор окутывает меня своей тенью.

Расслабься, любовь моя. Он смотрит не для того, чтобы отыскать брешь в моей броне, куда можно вонзить клинок.

Я в курсе.

Тогда будь добр, отцепись. Не хочу, чтобы ты подвергал себя риску.

Единственное, чему здесь угрожает опасность, – это зрению полукровки.

Лор… – Вздохнув, я запускаю пальцы в клубящееся, дымчатое тело своей пары.

– Сколько с ними было людей? – спрашивает Юстус у мужчины.

– В наших санях помещается шестеро… – он бросает взгляд на моего отца, – …шестеро мужчин обычной комплекции. Четверо саней были заполнены полностью, а в одни погрузили ящики.

Тонкие волоски на загривке встают дыбом при упоминании ящиков. Ящики означают снабжение. Хотя мне хотелось бы думать, что они забиты продовольствием и одеждой, нутро кричит о другом. Оружием.

Данте знал, что мы за ним придем.

Он знал и подготовился.

Глава 78

Вернув двери мастерской первоначальный вид, раз уж Волковы оказались сговорчивыми, я забираюсь на отца, и мы летим на восток. Воздух над заснеженными холмами такой колючий, что через час полета у меня лицо начинает покрываться инеем.

Я засовываю ожерелье из морских раковин под свитер, натягиваю шерстяную ткань на уши, нос и рот. Когда опускаю веки, защищая глаза от колючего ветра, на плечи падает нечто тяжелое. Я ахаю, поняв, что это шкура.

Знаю, ты ненавидишь мех, но не снимай накидку.

Я отнимаю одну руку от шеи отца и хватаю воротник.

Ты освежевал медведя?