Оливия Вильденштейн – Дом пламенных клятв (страница 100)

Я переворачиваюсь на спину и фокусирую щиплющие глаза на воронах, кружащих над ватными шариками облаков, пока не утихают спазмы в животе. Только после этого отнимаю дрожащую ладонь от живота и подношу к предплечью. Провожу ладонью над кожей, как делал Юстус в обсидиановой крепости. Когда кожу покалывает, вытираю выступившую кровавую печать.

Рядом раздается тихий вздох.

Поворачиваю голову и вижу широко распахнутые глаза Габриэле.

– Привет.

Он не издает ни единого писка, просто глазеет на меня, разинув рот.

Я перекатываюсь на бок, затем поднимаюсь на колени.

– Сейчас сниму с тебя Кольма, хорошо?

Встаю и осматриваю перевернутую гигантскую статую на предмет отверстия. Замечаю небольшое углубление в середине живота. Чтобы до него дотянуться, придется на него вскарабкаться. Я не особенно тяжелая, тем не менее мне не хочется увеличивать тяжесть, давящую на друга. Поэтому я хватаю Кольма за крыло. Стиснув зубы, приседаю и пытаюсь приподнять черное крыло как можно выше. Однако моих усилий недостаточно для того, чтобы освободить Габриэле.

– Юстус! – кряхчу я. – Не подсобите?

Должно быть, моя просьба долетает до адресата, поскольку вскоре на палубу садится его крылатый извозчик.

– Они нашли рунический камень? – спрашивает дедушка, направляясь ко мне и оглядываясь так, будто опасается избежавшего вороньего гнева солдата.

– Еще не знаю. Поможете поднять Кольма?

Он опускает взгляд на младшего фейри, его губы поджимаются от жалости.

– Я его подниму, а ты спасай парня. Когда я скажу «давай», тяни его, хорошо?

Кивнув, опускаюсь на корточки, хватаю Габриэле за руку и подцепляю за ремень.

– Смотри на меня, Мориати. – Я улыбаюсь, надеюсь его подбодрить.

Деревянные планки скрипят.

– Давай! – Слово срывается с губ Юстуса, подобно стону.

Я дергаю Габриэле, который резко втягивает ртом воздух, затем слабо скулит, когда я выволакиваю его из-под Кольма. Едва искалеченная нога освобождается, Юстус отпускает обсидиановое крыло, и птица с глухим стуком опускается на палубу.

Юстус осматривает ногу Габриэле, затем роется в кармане куртки.

Когда луч солнца падает на инкрустированную рубинами табакерку, я хмурюсь. Неужели он считает, что сейчас подходящее время для соленых признаний? Кроме того, какая правда ему нужна? Не похоже, что Габриэле в сговоре с Данте и Таво… О боги, Юстус в самом деле его подозревает?

Дедушка вертит маленький футляр в руках, затем отодвигает защелку, открывающую дно. У меня глаза на лоб лезут. Потайное отделение сияет радужной палитрой шаббинских кристаллов. Юстус склоняется над Габриэле, осторожно снимает порванную черную кожаную ткань с искалеченной икры и прикладывает к ране три кристалла цвета охры.

С губ Габриэле срывается шипение, когда кристаллы растворяются в его крови и творят чудеса с его плотью.

– Высунь язык, Мориати. – Юстус роется в поисках еще одной бусины.

Пока он скармливает ему фиолетовый кристалл, я забираюсь на обсидиановое тело Кольма. Дробь застряла так глубоко, что пальцами никак не вытащить. Я собираюсь попросить какой-нибудь инструмент, когда из-под палубы вырывается крик. Сердце подскакивает к горлу и раздувается.

ЛОР?

Все хорошо, птичка.

Не очень-то похоже на «хорошо». Кто кричал?

Последний из команды. Твой отец собирал информацию о местонахождении Диотто.

Таво не было на корабле?

Нет.

– Инон, можешь спуститься и пробудить Фионна?

Я сползаю с Кольма и волоку ватные ноги к дыре в форме ворона.

Отец протягивает руки. Благодаря его могучему росту пальцы касаются края палубы. Я переплетаю свои руки с его и прыгаю. В трюме темно, воздух липкий от металлического запаха крови и резкой вони мочи.

Кто-то, должно быть, пнул бестелесную голову, на которую меня вырвало, в сторону, потому что она больше не катается по полу. Слава Котлу.

Когда глаза привыкают к полумраку, я различаю шестерых воронов, которые собирают трупы. Я не утруждаюсь подсчетом погибших, но, должна признать, их поразительно немного.

– Вы сбросили кого-то из солдат за борт?

– Что? – отец отводит взгляд от белой кучи, перепачканной красным, отчего лючинская униформа кажется узорчатой.

Я указываю на мертвецов.

– Нет. – Губы отца поджимаются. – Это все.

– Лор сказал, что Диотто среди них не было. Неужели Алёна солгала о том, что встречалась с ним?

– Нет.

Я поднимаю взгляд к одному из иллюминаторов и смотрю на сверкающую синеву за ним.

– Он пересел на другой корабль?

– Нет.

Я возвращаю внимание к отцу.

– Значит, остался в Глейсе?

Отец кивает, когда Эрвин, чьи сапоги я испачкала ранее, бросает еще одно тело на растущую гору.

– Ты выяснил их местоположение? – спрашивает Кахол.

Я вскидываю бровь.

– Он сказал, что ему велели плыть обратно в Люче с теми, кто остался на борту, и никому ни слова не говорить об этом маленьком путешествии.

По потолку раздаются глухие удары шагов, затем скрипит дверь и появляется Юстус.

– Будем надеяться, что они не оставили камень на полу.

Я раскрываю рот, стараясь не дышать носом.

– Думаете, он впитает кровь фейри и это испортит печать?

– Нет. Просто не хочется марать руки. – Когда он спускается по короткой лестнице, его взгляд останавливается на тенях короля. – Не больше, чем замараны ваши, Морргот.

Я вздыхаю.

– Вы двое можете вести себя цивилизованно? По крайней мере до тех пор, пока не падет барьер и не умрет Данте?

Хотя у Лора в его дымчатой форме нет зубов, я готова поклясться, что слышу их скрежет.

– Камня здесь нет, Росси. – Отец разминает шею, отчего она издает серию хрустов. – Допрошенный солдат признался, что он остался в Глейсе с Диотто, Реджио и Мериам.

Глава 74

В ушах звенит. Жужжание становится таким громким, что перекрывает все остальные звуки. Губы Юстуса шевелятся, однако слов не слышно.

Данте в Глейсе.

Мериам в Глейсе.

– Я думала, они в туннелях, – наконец выговариваю.