Оливия Вильденштейн – Дом неистовых клятв (страница 65)

Имоген встаёт на колени рядом с Ифой и обхватывает её лицо руками. Губы Ифы раскрываются, но также как и её сестра, она нема. Когда Имоген наклоняется над Ифой и прижимается своим лбом к её лбу, я выпускаю руку своей подруги, вылетаю из шкафа и бегу на террасу. Схватившись за перила, я запрокидываю голову и позволяю дождю Лора смыть мою грусть, его грому поглотить удары моего сердца, а его молниям осветить мои мрачные мысли.

Лор обволакивает меня сзади, кладёт подбородок мне на макушку и обхватывает руками за талию.

«В этом нет твоей вины, Behach Éan. Нет. Твоей. Вины».

Мои раны больше не кровоточат, но я истекаю кровью изнутри. И вместе с кровью наружу выходит мой гнев, потому что всё это случилось по моей вине!

Всё!

Моё желание убить Данте начинает разрастаться внутри меня вместе с криком, который в итоге вырывается наружу. Я кричу, снова и снова, выливая весь свой гнев на грозу, до тех пор, пока мои лёгкие и горло не начинают болеть, как и всё моё тело, усыпанное синяками.

Лор ждёт, когда я закончу, ласково поглаживая мою шею, скользя губами по моим волосам, а серебристыми ногтями по талии.

«Унеси меня домой, Лор».

Он перевоплощается в ворона и приседает, чтобы я могла забраться на него. Как только я крепко обхватываю его руками за шею, он срывается с террасы Ксемы и уносит нас в небо с головокружительной скоростью. Я резко вдыхаю холодный воздух с примесью дождя, когда мы влетаем в океан из облаков и чёрных перьев.

Вороны наводнили небо и собрались под Лором, рядом с Лором, но не над ним, потому что ему не угрожает опасность с неба, только с земли. Несмотря на то, что мой отец практически не отличим от других воронов в этом обличье, я точно знаю, где он находится, и не потому что он несёт Юстуса (на этот раз, на спине), а потому что в его вороньем лице, как и в проникновенном внимательном взгляде его блестящих глаз, есть нечто такое, что характерно только для него.

Юстус выглядит всё таким же бледным, каким он был, когда отец выловил его из воды, только на этот раз его лицо преисполнено трепета. Он внимательно обозревает улицы из песчаника, усыпанные гигантскими пальмами, и аккуратные ряды поместий всевозможных оттенков голубого и белого, которые растянулись по берегу Тареспагии. В отличие от восточной части королевства, где дома раскрашены во все цвета радуги, здесь они кажутся продолжением большого моря, которое омывает большими пенными волнами полукруглый пляж с белым песком.

Не могу поверить, что отец позволил Юстусу сесть себе на спину. Этот фейри, конечно, мало что сможет сделать без обсидиана, но всё же…

«Он знает о местоположении твоей матери и заключил сделку с Кахолом. Он пообещал отвести его к Дайе, если твой отец в целости и сохранности доставит его вместе с сыном в Монтелюс».

И, конечно же, я замечаю Ванса на некотором расстоянии от нас, который болтается в когтях другого ворона и напоминает скорее йольскую игрушку, чем человека.

«Он ведь не рассказал тебе о её местоположении», — говорит Лор с утвердительной интонацией, но, тем не менее, это звучит как вопрос.

«Он заключил со мной сделку о том, что расскажет обо всём после того, как мы покинем туннели».

Я не могу не восхищаться этим человеком. Какой же он хитрый… До последнего держит все козыри при себе. Мне стоило бы этому поучиться.

«Хитрость порождается осторожностью. Чем меньше ты доверяешь, тем больше секретов ты стараешься использовать для торга».

Испустив глубокий вздох, он добавляет:

«Через пару столетий ты станешь такой же изворотливой, как и все мы».

Пару столетий… Когда я ещё считала себя полукровкой, я думала, что продолжительность моей жизни будет составлять от трёх до четырёх веков. Подумать только, если какое-нибудь лезвие неожиданно не перережет мне аорту, или моей матери, или Мириам, я смогу прожить гораздо больше этого срока.

«Вечность», — бормочет Лор. «Ты будешь жить вечно».

«Мы будем жить вечно».

Неожиданно мне в нос ударяет запах дыма.

Я смотрю поверх Лора и замечаю пламя, которое бушует над белой крышей дома Ксемы… над домом Косты.

«Я должен попросить у тебя прощения, mo khrà».

«За что?»

«За то, что не поверил тебе, когда ты сказала, что Мириам в Тареспагии. За то, что не выяснил, что эти крысиные норы, которые фейри в течение многих веков строили под Люсом, могут соединяться с убежищем Косты, которое он построил после того, как пырнул меня кинжалом. Но в особенности за то, что пытался сохранить мир в тот день, когда ты сделала меня цельным. Мне следовало немедленно стереть Регио с лица земли».

«Но тогда ты бы потерял свою человечность».

«Не потерял бы, если бы это было сделано чужими руками».

Я отрываю взгляд от костра и прохожусь им по роще, где потерял свою жизнь Сьювэл, в сторону конюшен.

«Лошадей выпустили на волю. Они в безопасности».

Чувство облегчения согревает мою промокшую кожу и начинает расти, когда я замечаю табун лошадей, бегущий по улицам Тареспагии. Должно быть, Лор отдал приказ улетать, потому что мы вмиг перелетаем через дюны Сельвати.

Во время нашего полёта я мысленно возвращаюсь к Лору и его извинениям.

«Лор, если бы ты уничтожил Данте, фейри стали бы сражаться против твоего господства, а это привело бы к ужасному количеству жертв».

Тёмный и мокрый песок испещрен лужами, по которым несутся стайки лысых детишек, которые пытаются угнаться за воронами и взмахами их огромных крыльев. Я не вижу их маленьких лиц, но думаю, что они полны удивления, так как обычно люди не бегут в сторону своих страхов.

«Но зато тогда тебе не пришлось бы стать жертвой».

«Вероятно», — я прижимаю губы к мягким перьям на его шее, — «но тогда я бы тебя ненавидела, mo khrà… Я бы боролась против тебя».

И чтобы снять напряжение, нависшее над Лором, и надо мной, я добавляю:

«Что если бы я победила?»

Конечно же, девушка без магических способностей не имела бы никаких шансов против существ, вооруженных когтями, которые могут превращаться в дым, но мне кажется, что его настроение улучшится, если я предложу ему битву на равных условиях.

Я оказываюсь не права. Настроение Лора портится ещё больше. Вздохнув, я снова целую его в шею, а затем зарываюсь лицом в его перья, и хотя это не помогает мне замедлить его пульс, Лор смягчается.

Когда минуты превращаются в часы, дождь стихает и солнечным лучам удаётся пробиться сквозь густую пелену и осветить бледно-серые пики Небесного королевства.

Дом.

Наконец-то, я дома.

ГЛАВА 40

Когда я вижу, как мой отец приземляется на эспланаду, я прошу Лора приземлиться там же.

«Тебе надо отдохнуть».

«У меня осталось не меньше тысячи вопросов к генералу. Мне нужны на них ответы, и почти все они есть у Юстуса».

Как только мы подлетаем к гладкому бледному камню, Лор превращается в тени, которые обволакивают меня, чтобы смягчить приземление. Когда он понимает, что я твёрдо стою на ногах, он перевоплощается в человека, которого я знаю и обожаю, и тянется за моей рукой.

Я решаю, что он хочет взяться за неё, но он переворачивает её и проходится взглядом по чернильным кругам.

«А теперь расскажи мне об этой штуке на твоей руке».

«Только если ты пообещаешь свести до минимума ворчание и попытки убить Юстуса».

«Фэллон Бэннок, торжественно клянусь свести своё ворчание до минимума».

Я вздрагиваю, когда мою правую руку начинает покалывать и когда очередное сияющее кольцо появляется под двумя другими. Теперь я гордая обладательница трёх клятв, данных мне двумя очень влиятельными мужчинами. Я и до этого чувствовала себя довольно могущественной, а теперь я и вовсе считаю себя неуязвимой.

Я широко улыбаюсь и потираю руки, потому что сделка, заключенная с Лорканом — бесценна.

«Я всё ещё жду, что ты торжественно поклянёшься не отрывать Юстусу конечности, Лор».

Мрачно улыбнувшись мне, он бормочет: «Тебе придётся ждать этой клятвы целую вечность, Behach Éan».

«Хорошо, что у меня впереди целая вечность. Я же говорила, что бессмертна? Ну, то есть… довольно таки бессмертна».

«Нет такого понятия «довольно-таки бессмертна», когда дело касается тебя, Фэллон. Потому что я не позволю никому пролить хотя бы каплю твоей крови и остаться в живых».

Я вздыхаю, потому что боюсь не за свою кровь.

Ещё больше воронов приземляются на эспланаду и перевоплощаются, тогда как другие продолжают кружить над нами. Среди перевоплотившихся воронов я замечаю Имоген, а также Ифу. Они обе бледные от природы, в том числе благодаря чёрным волосам, оттеняющим их лица, но сейчас их кожа напоминает гипс.

Мой отец спускает Юстуса на землю и поворачивается. Сильный ветер, сотрясающий гору, развевает растрёпанные чёрные волосы вокруг его измождённого лица. Он что-то ворчит на языке воронов, обращаясь, по-видимому, к Лору, так как прибавляет обращение «Морргот» в конце фразы. Как жаль, что Мириам не успела пробудить мою воронью сущность… Как бы мне хотелось магическим образом овладеть языком своего отца.

— Где мой сын? — голубые глаза Юстуса оглядывают каждого ворона, парящего в небе, а их там много.

Мой отец указывает подбородком в сторону Небесного королевства.