Оливия Вильденштейн – Дом неистовых клятв (страница 61)
Сначала расплющив нас, жидкая мышца этого мира отрывает наши тела от кораллов и начинает поднимать наверх. Когда мы всплываем, Юстус моргает, точно новорожденный. Костяшки его пальцев, которыми он сжимает одеревеневшее тело Антони, побелели. Неожиданно вокруг нас начинает кружить змей.
Я размыкаю губы. Сначала немного. Но когда мои лёгкие раскрываются, точно морские губки, я делаю глубокий вдох. Удивление разливается по всему моему телу и начинает пульсировать в крови. В моей невероятной, волшебной крови.
Несмотря на то, что именно Мириам лишила меня моего дара, я не могу не испытывать благодарность за то, что она его вернула.
Какая-то тень скользит мимо тел морских змеев, похожих на заросли, и хотя она не похожа ни на человека, ни на ворона, я точно знаю, кто это. Когда тень сокращает расстояние между нами и начинает кружить вокруг моего тела, а затем принимает облик человека, которого я видела за входной дверью дома Ксемы Росси, уголок моих губ поднимается так высоко, что мои щёки начинают болеть так же сильно, как и сердце.
Моё платье поднимется вверх, точно поджаренное тесто, и обнажает мириады ран на теле, Лор издаёт ругательство на языке воронов, а затем пугающе тихо рычит, изучив каждую из них.
Он глядит на расширяющуюся трещину под нами, словно надеется, что из неё начнут выплывать фейри.
Он проходится взглядом по двум мужчинам рядом со мной и останавливается на Юстусе, хвостик которого уже жуёт какая-то огромная белая рыба. В защиту рыбы, стоит сказать, что волосы моего деда действительно похожи на рыжие водоросли.
Тихонько фыркнув, Лор бормочет:
Он нежно проводит рукой по моей челюсти, щеке, острому подбородку и кончикам ресниц.
Пытаясь усмирить бурю, из-за которой его глаза кажутся ещё более золотыми, я указываю на шею.
Его жидкие тени скользят по моей шее и покрывают мурашками кожу, впитавшую в себя мою кровь.
Я запускаю пальцы в его призрачные волосы. Как бы мне хотелось, чтобы они были настоящими.
Его призрачные пальцы пляшут вдоль моих ключиц, огибают шею и каким-то образом сжимают её. А затем он касается лбом моего лба, и хотя он полностью состоит из дыма, я чувствую силу его тела и шёлковую мягкость кожи.
Мои глаза закрываются, когда его тени скользят по моим полураскрытым губам, уверенно, но мягко, и всё моё тело содрогается.
Вместо того чтобы ответить мне, он спрашивает:
Мои веки распахиваются, и ресницы разрезают его темноту.
Я резко вдыхаю, и выпускаю пузырьки воздуха в воду, пронизанную нитями песка.
Лор издаёт низкий горловой звук и сообщает мне о том, что ему не нравится моя просьба. При этом он не приближается к Юстусу и не нагоняет страху на генерала, которому это и не нужно, судя по тому, как побелели костяшки его пальцев, впившихся в щиколотку Антони.
Он осматривает разверзшееся дно океана.
Большим пальцем я огибаю бархатные очертания его лица.
Его глаза впиваются в мои и ищут в их глубинах… что? Точно не знаю. Обещание, что я никогда его больше не покину?
Я широко улыбаюсь.
Я продолжаю улыбаться, хотя он остаётся серьёзным. Похоже, разлука со мной разучила его смеяться.
Вообще-то, есть, и далеко не все они позитивные, но Лору необязательно об этом знать. Пока что. Он может заставить змея утащить Антони на Шаббе.
Хотя, если подумать, для Антони это может быть самым безопасным местом. Я на мгновение задумываюсь об этом, но затем решаю, что будет несправедливо отправлять его туда без его согласия.
Лор с такой ревностью смотрит на пальцы моей руки, которой я обхватила руку Антони, что я отпускаю её.
Глаза Юстуса округляются, когда он понимает, что они с Антони начинают уплывать прочь. Он пытается подплыть обратно к нам, работая ногами, как вдруг какой-то ворон ныряет в воду рядом с нами. Юстус бледнеет, словно вся кровь вытекла из его тела через дыру в животе.
Он отпускает щиколотку капитана, как вдруг гигантская чёрная птица подхватывает Антони под мышки своими железными когтями и резко вытаскивает из воды, напугав стайку рыб, которая укрылась в бесконечных кольцах змеев, стоящих на страже.
Я указываю на живот Юстуса, и тот опускает глаза. Он, должно быть, понимает, о чём я спрашиваю, потому что расстёгивает рубашку, чтобы проверить рану, которую он наскоро заткнул чем-то похожим на носовой платок.
Золотые глаза Лора пристально смотрят на алую ткань, которую Юстус ещё крепче прижимает к ране на животе.
Я не вижу особого смысла рассказывать Лору о том, что он зовёт свой кинжал Убийцей воронов, так как собираюсь сделать всё, чтобы он не причинил вреда ни одному ворону с его помощью.
Когда призрачный лоб Лора хмурится, я добавляю: