Оливия Вильденштейн – Дом неистовых клятв (страница 118)
Я не должна жаловаться, учитывая то, что это она летала туда-сюда всё это время.
Она сжимает мое предплечье.
— Мы здесь. Ты не одна.
— Спасибо, Ифа.
Я обхватываю её руку и сжимаю.
— Я так рада, что у меня есть такой друг, как ты, — мой голос звучит так шершаво, что напоминает ткань водолазки, которая надета под мои доспехи.
В её чёрных глазах отражается улыбка.
— Да. Особенно учитывая то, что у меня из-за тебя много раз останавливаться сердце.
Я улыбаюсь её словам.
— Классный фокус с невидимостью! Когда мы вернуться в Люс, — она указывает рукой в сторону нашего королевства, которое находится сейчас так далеко, что даже не виднеется на горизонте, — ты должна сделать меня воздух, чтобы я могла напугать Имми.
Моя улыбка становится шире, когда я представляю, как Ифа подкрадывается к своей вечно невозмутимой сестре.
Она протягивает мне ладонь
— Договорились?
Я хлопаю по её руке и отвечаю:
— Договорились.
И затем она поднимает меня на ноги.
Как вдруг по моим ключицам начинают скользить тени.
Как бы много раз моё сердце не шептало мне: «Данте умрёт, ты останешься жить», — мой мозг уничтожает эту уверенность и заменяет её на: «Вороны падут, и ты, возможно, тоже».
По пути к отцу, у меня начинает кружиться голова, и я запинаюсь, словно Лор опять начал раскачивать море. Но поверхность воды гладкая, как зеркало. Лор, должно быль, начал переживать, что я упаду, потому что его тени окутывают моё тело, точно спасательный круг.
Мой отец приседает на корточки, чтобы я могла забраться на него. Я перекидываю ногу через его спину, наклоняюсь вперёд и хватаюсь за его шею. Я вижу, как Фион помогает Габриэлю забраться на Ифу, и как его друг помогает привязать моего раненого друга верёвками, которые он, должно быть, срезал с упавших парусов.
После того, как он взлетает, два ворона ненадолго задерживаются, чтобы обняться.
Мой отец расправляет крылья и слетает с галеона в тот момент, когда Юстус появляется на палубе. Его усталое лицо перепачкано кровью. Несмотря на изнеможение, он подходит к Фиону и Кольму довольно быстрыми шагами. Мужчины прерывают объятья, и перевоплощаются.
Мой дед забирается на Кольма с такой лёгкостью, словно летал на птицах размером с дракона всю свою жизнь. Лор, может быть, и не доверяет Юстусу, но моего деда, похоже, приняли все остальные вороны.
Я осматриваю палубу в поисках своей пары и понимаю, что он не только не ответил на мою просьбу отправить всех домой, но и кольца его дыма также покинули меня.
Корабль содрогается, словно врезался в скалу. Только это не скала… это стая воронов.
Я чуть крепче обхватываю своего отца за шею и смотрю вперёд поверх его крыльев. Корабль разламывается на две части, точно печенье, и они тонут так быстро, что вороны всё еще продолжают взмывать в воздух, когда пена уже начинает проглатывать мачты.
Поверхность воды успокаивается за пару секунд и становится гладкой, точно саван, накрывший деревянную могилу, заполненную фейри, выбравшими не ту сторону. Они наши враги, но моё сердце сжимается при мысли о семьях и друзьях, которых они оставили на земле.
Я смотрю на ворона, который разделяется надвое, подобно кораблю. Два ворона Лора парят по обе стороны от меня, а третий устремляется в начало нашей крылатой процессии, задерживаясь рядом с каждым из своих оборотней и облетая фейри.
Лор больше не пастух, но он как будто считает своих овец и пытается убедиться в том, что всё его стадо в сборе. Не удивительно, что Мара выбрала именно его лидером этого народа.
Воздух становится холоднее, я пытаюсь визуализировать нашу победу, представляя гигантские каменные коридоры Небесного королевства, наполненные шумом и жизнью. На улицах Тарекуори и Тарелексо бегают беспечные чистокровки и полурослики. А болота, леса и пустыня переполнены ликующими людьми, которые могут отращивать волосы любой длины, какой захотят. Они вольны путешествовать без каких-либо документов, потому что наш мир больше не поделен на районы, согласно тому количеству магии, которая течёт в крови их жителей. И, наконец, я представляю женщин с глазами, похожими на драгоценные камни, которые приплывают к нашим берегам. Лёгкие платья развеваются вокруг их загорелых тел — ведь Фибус настаивает на том, что шаббианцы всюду носят шёлковые одежды, даже на войну.
Я знаю, что моё представление о будущем слишком идеалистично. Мир может измениться, но эти изменения будут постепенными, и будет много протестов, так как ни один режим не может понравиться всем. Но всё же, пока мы летим, подгоняемые ветром, в сторону Глэйса, я погружаюсь в эти мечты о мире, желая поднять себе настроение и закалить волю.
Когда на горизонте появляется белая полоса, я говорю:
Я улыбаюсь, потому что прекрасно представляю, каким отцом будет Лор. Скорее всего, он не разрешит нашим детям покидать гнездо до тех пор, пока им не исполнится пятьдесят.
Это в лучшем случае… Ещё более вероятно, что им должно будет исполниться все сто.
Когда я сосредотачиваюсь на смутном образе нашей будущей дочери, моё сердце покидает ту яму, в которую его отправили мои нервы. Но один лишь взгляд на приближающийся ледяной континент снова погружает его обратно. Я не готова к этой битве. У меня, конечно, есть доспехи, ракушка и вилка — да, я засунула её за пояс своих штанов — но у меня нет стального меча.
Наверное, я смогла бы нанести этой вилкой значительные увечья, особенно, если бы увеличила её в размерах, но мне всё равно нужно какое-то оружие, сделанное из железа.
Два его ворона слегка сбиваются с курса и прищуривают глаза.
Я надеюсь, что эти слова не дадут моей паре рисковать своей человечностью.
Довольно скоро мой отец направляет своё тело вниз. Лор, должно быть, мысленно сообщил глэйсинским стражникам о причине нашего возвращения, потому что ворота, ведущие в замок, открываются, и те спешат внутрь, чтобы позвать короля.
К тому моменту, как мы приземляемся, кто-то уже выходит из замка. Но это не Владимир. Нас встречает Константин и светловолосый генерал, Сэйлом, который выглядит так, словно он каждый день борется с белыми медведями ради забавы.