Оливия Тишинская – У Истока. Хранители. Том 4. Конец мира (страница 11)

Остальные так и стояли, медленно растворяя в себе сияние, а малышка с наслаждением бегала сквозь Илью, радостно попискивая.

– Нервный у тебя муж, – усмехнулся Илья и подмигнул ведьме.

– Будешь тут с вами нервный.

– Ты когда один жил, отвечал только за себя, а теперь за всех, – без иронии сказал Илья. – Бери пример с Вячеслава Михайловича. Он, даже когда жил один, отвечал за всех.

Хранитель нахмурился и густо покраснел.

– Илюшенька, не кори его, он молод.

– 30 лет? Это почти пенсия, – улыбнулся Илья и его лучезарный свет снова наполнил комнату энергией абсолютной любви.

– Почаще бы ты приходил вот с этим сиянием, дорогой мой, – протянула к нему руки ведьма, – уж очень оно успокаивает и как будто дома. Я тут не чувствовала такого умиротворения так давно, – снова подступили слёзы.

– Я постараюсь, обещаю, – ещё одна волна прокатилась по комнате.

– Но надо быть осторожнее, а то ваши соседи уже не понимают, что их на пустом месте накрывает-то такой любовью.

– Ну хоть немного побудут на нашем месте.

– Каждый на своём.

– Итак, – вернул всех снова на Землю хранитель, – ты сказал в момент твоего явления, что всё так, как надо, и это не то, о чём мы говорили.

– Не совсем так, – Илья отошёл и сел в углу в кресло.

– Ты умеешь сидеть? – удивился Вячеслав Михайлович.

– Он прикидывается смертным, – ответил за него хранитель.

– Мальчишки, – покачала головой ведьма и снова села на свои подушки на полу в окружении тетрадок с записями Беллы.

– Я имел в виду, что всё итак идёт, как предписано для вас. Просто с вариациями. Мы уже это обсуждали. Это вроде того, как вам с ней суждено было стать мужем и женой и спасти человечество, но пути к этому были трудны, а могли быть просты. Но вышло то, что вышло, потому что внутри путешествия из точки А в точку Б есть некий подвижный элемент, который сути не меняет. Исток так задумал…

– Он сильно нас иногда…

– … испытывает, – подсказал Илья.

– Вы что-то сегодня недовольны друг другом, – поняла ведьма.

– Есть немножко. Я хотел бы более конкретных ответов и более конкретного плана, а пока у нас всё на уровне разговоров.

– У нас всё всегда на уровне разговоров. Это же не физическое пространство. Ну в какой-то мере, – поправилась ведьма, воздев руки.

– Вы все справы. Вячеслав Михайлович, что скажете? – внезапно обратился к старому генералу Илья.

– Я думаю, что сынок прав, хотелось бы конкретики. Но я сам около ваших этих метафизик наслушался, насмотрелся и всю жизнь рядом хожу, поэтому особо ничего не требую.

– А я вот как раз с отцом рядом насмотрелся, как надо жить чётко и по делу, как семью строить, как любить, как охранять. Я, понимаешь, хочу быть уверен, что с моими девочками, с отцом, – он кивнул на Вячеслава Михайловича, – с моими стариками, ничего не случится. И что если мы проиграем, и сгинет вообще всё, то моим будет обеспечено всё самое лучшее и самое…

– …безболезненное, – снова подсказал Илья.

– Ты на удивление умён, – недовольно вставил хранитель.

– Я понимаю тебя, друг.

– Надеюсь, что понимаешь.

– Я умирал здесь, я помню. Я понимаю, – тихо и спокойно ответил Илья, пристально глядя в глаза другу. Вот нервно сглотнул, но взгляд архангела выдержал.

– Мне очень дорого далось всё это и меня пугает, что осталось ТАК мало времени и я не успел вообще ничего. Ничего, Илья, понимаешь?!

Тот медленно наклонил голову в знак согласия:

– Поэтому вы должны победить. Вариантов нет.

– А если нет?

– Если нет, то сгинет всё, тут нечего и говорить. Просто смирись с этим.

– Илюша прав, воевать надо с холодной головой, а то можно накуролесить на эмоциях.

– Вот именно, поэтому с вами человек, который в стратегии и тактике понимает больше, чем я.

– Ой ли, – вспыхнул хранитель.

– Но-но, – вставила ведьма, – ты мне повыпендривайся.

– Да что там, – Вячеслав Михайлович примирительно махнул рукой, – армией избранных тут никто не руководил. Могу разве что поддержать и направить, и отеческой любовью обогреть.

– Этого более чем достаточно, – продолжил Илья. – Я вам настоятельно рекомендую поехать сейчас на море, в тепло, отдохнуть. Вы там были и вам там было хорошо. И отсюда подальше.

– Я никогда не был на море, – вставил грустно хранитель.

– И я, – малышка пробовала потрогать струящиеся без остановки метафизические одежды Ильи.

Он поднял руку и медленно взмахнул. В воздухе повис золотой цветок, меняющийся и вращающийся в пустоте.

– Ого, – залюбовалась им девочка. – Он пахнет карамельками. Нет, ирисками.

Илья широко улыбнулся.

– Ой, нет, – всплеснула руками девочка, – клубничками!

– Илья, ты мог бы сосредоточиться на задаче? – хмуро напомнил о себе хранитель.

– Ты упускаешь из виду самое важное, хранитель: пока ты готовишься к нападению, последнее время жизни проходит мимо. Можешь правда не успеть чего-то важного. А потом будет поздно. Не добежишь. Счастье скоротечно.

– И над ним надо работать, – ведьма подошла к мужу и присела на подлокотник кресла. – Илюш, а ты мог бы ему посильнее дозу выдать оптимизма, а то соседей накрыло, а этот, как злой дворовый кот.

– Его специально не качаю, пусть сам поймёт, что упускает.

– О, ну привет, мне ещё и конфет не досталось! А я-то думаю, что все такие добрый, а я злой. А меня, оказывается, и благодатью обделили.

Ведьма прижала его голову к своей груди:

– Никто тебя не обделял, во ты даёшь. Ты просто прими. Ты как перед стеной стоишь. Ты же в Силе, позволь ей течь и наполнять всё вокруг. Пусть течёт, куда хочет. А готовиться и любить можно одновременно. Илья это и показывает прямо сейчас.

– Правда, сынок, – вставил Вячеслав Михайлович. – Перед самой тяжёлой битвой писались самые добрые и самые чистые письма к своим любимым и матерям домой, самые трогательные слова находились для детей.

– А потом они все погибали, – снова вставил хранитель.

Никто не стал ничего говорить, потому что это была правда. Так создал Исток: это был их истинный путь, их предназначение и голос души, громко и чётко сообщавший, что есть суть мироздания, что есть смысл жизни и что самое главное нужно постичь на этой планете: миром правит Любовь.

Глава 9. Белые начинают

На набережной на лавке расположился живописнейшего вида дядька. То ли бомж, то ли просто свободный художник. Перед ним стояли старые деревянные советские шахматы. Выглядели они куда лучше своего обладателя. Ведьма остановилась, слишком колоритный кадр, великолепный.

– Сыграй со мной, я научу, – добродушно сказал дядька и показал на лавку напротив себя.

Она без раздумий отдала хранителю фотоаппарат и легко шагнула навстречу. Внутри что-то радостно затрепетало, как в детстве, что-то щемяще родное было во всём этом. Терять это ощущение ведьма не решалась, поэтому на хранителя и дочь даже не смотрела. Хранитель, уже привыкший к странным поступкам и нерядовым событиям, молча взял малую за руку и отошёл к скамье напротив, чтобы разом видеть и море, и ведьму. Ей достались белые фигуры. Она робко начала с пешки и улыбнулась.

– Умничка, – глаза старика, ярко-голубые не по возрасту, излучали какую-то необыкновенную теплоту. – Двигайся осторожно, береги своих.

Ведьма почувствовала, как с макушки ринулись вниз неудержимые мурашки, а внутри что-то похолодело. Она сделала ещё один ход и заглянула в глаза старика. Он одобряюще кивнул и сделал ход конём.

– Как думаешь, кто победит: чёрные или белые? – спросила она, чувствуя, как от ужаса деревенеет лицо.