Оливия Стилл – Врач из прошлого. Прививка от любви (страница 4)
Второй – на несколько сантиметров ниже, но не менее внушительный. Его тёмные волосы были идеально уложены, ни одного лишнего движения. Голубые глаза, холодные и цепкие, будто сканировали меня. Черты лица благородные, будто высеченные из мрамора. От него веяло сдержанностью и контролем, но вот уголки губ намекали на скрытую язвительность.
– А мы-то думаем, кого тут Игорь так усердно лечит, – протянул первый, опираясь на дверной косяк.
– А он, оказывается, дамочек развлекает, – добавил второй, скрестив руки на груди.
– Ты хоть плату берёшь, брат?
Я густо покраснела.
– Проваливайте, – лениво бросил Стрельцов, даже не оборачиваясь. – Освобожусь, подойду.
– Ну уж нет, – усмехнулся голубоглазый. – Мы, вообще-то, на рабочем месте, в отличие от некоторых.
– Вам что, пациентов мало? – буркнул Игорь выпрямляясь.
– Так, к нам как раз один прибыл, – небрежно бросил серо-зелёный. – Платный, между прочим, элитный.
Стрельцов нахмурился, но я не обратила на это внимания. Я слушала. Каждое слово.
– Да-да, – хмыкнул голубоглазый. – Аж ночью примчался. Видимо, сильно задело.
Я замерла. Вот оно. Вот же он, Козловский. Он действительно не дождался утра. Это что же…
От злости передёрнуло. Я вцепилась в край платья, чувствуя, как пальцы побелели. Вот же гад! О себе любимом подумал в первую очередь!
– Ну ладно, мы пошли, – весело добавил серо-зелёный, кивнув мне. – Выздоравливайте, красавица.
Я кивнула, стараясь выглядеть невозмутимо, хотя внутри всё бурлило.
Стрельцов дождался, пока они закроют за собой дверь, потом повернулся ко мне и медленно, с хитрой ухмылкой, произнёс:
– Ну что, Валерия Николаевна, идёмте на снимок?
– А каталку ты пригнать не можешь? – Я скрестила руки на груди.
– Зачем? Так же совершенно неинтересно! – расплылся он в ухмылке.
Я закатила глаза, но знала – выбора у меня нет. Он всё равно сделает так, как его душе угодно…
Как и всегда…
Глава 4
– Ну и куда ты меня тащишь? – я дёргаюсь, но бесполезно.
Стрельцов не отвечает, только придерживает меня крепче и уверенно шагает по больничному коридору. Все попытки вырваться заканчиваются ничем – в его руках я ощущаю себя беспомощной.
– Игорь, блин, я могу идти сама! – сквозь зубы шиплю я, злясь на него, на себя и на весь этот бред с моим растяжением.
– Можешь. – Он усмехается, чуть сильнее сжимая меня в руках.
– Но не будешь.
– Ты невыносимый.
– И ты только сейчас это поняла? – Он цокает языком, но даже не замедляет шаг.
– Где же ты была раньше, Ларина?
– В здравом уме и твёрдой памяти! – огрызаюсь я, понимая, что звучит это так, будто я сама себе не верю. – И я не Ларина!
Его взгляд вспыхивает чем-то опасным, но он молчит, оставляя меня в мучительном осознании собственной несуразности. Я скриплю зубами, но ничего не говорю. Больше и не нужно.
Мы заходим в кабинет рентгена, и наконец-то он меня опускает. Я собираюсь что-то сказать, но он неожиданно резко хватает меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.
– Что ты делаешь? – дёргаюсь я, но он не отпускает.
– Смотрю. – Его голос низкий, ровный, но от этого только хуже.
– Почему ты терпишь от него это?
– Это не твоё дело, – я вырываюсь, отступая назад, но не выдерживаю его взгляда.
– И вообще, он меня не бил!
– Ложь, – спокойно констатирует он.
– Ничего я не вру! – восклицаю я, но тут же чувствую, как во мне вспыхивает раздражение. Он слишком уверен в своих словах!
– Когда ты врёшь, у тебя ноздри раздуваются и глаза бегают, – он хищно ухмыляется. – Ты же сама знаешь.
– Ты не так хорошо меня знаешь! – вскипаю я.
– Знаю, Лер, – он смотрит так, что у меня перехватывает дыхание.
– Знаю, как самого себя.
Господи. В груди вспыхивает странное тепло, руки мгновенно покрываются мурашками. Я злюсь на себя, потому что это неправильно. Не сейчас. Не с ним.
– Садись, – его голос звучит ниже, и он наклоняется, помогая мне опустить ногу на экран.
Он делает это так, что его пальцы задерживаются дольше, чем положено. Он скользит ладонью по икре, поправляя мою позу, совершенно случайно проводит по внутренней стороне бедра, и я чувствую, как меня бросает в жар.
– Убери руки, – бурчу я, но голос звучит неуверенно.
– Вы слишком много спорите с доктором, гражданочка, – усмехается он, окидывая меня жарким взглядом. – Если хочешь, могу рот занять чем-то полезным, – ухмыляется он, снова поглаживая пальцами мою ногу.
– Например, объясню тебе, что такое врачебная этика. Можем даже устроить спор, чтобы хотя бы по делу разговаривала.
Я задыхаюсь.
– Да пошёл ты!
Он смеётся.
– Поздно, Лера, второй раз так не получится.
Я хочу что-то сказать, но в этот момент он разворачивается и выходит за стекло. Я остаюсь одна. Чувствую его на себе взгляд, даже через прозрачное защитное стекло. И этот взгляд совсем не о медицине.
Я сглатываю, чувствуя что-то слишком знакомое, что-то, от чего давно отвыкла.
Пара минут, щелчок рентгена, и вот этот невыносимый сгусток тестостерона уже возвращается.
– Кажется, я поняла, – тяну я, желая задеть его поглубже.
– А я-то уж было подумала, что ты повзрослел… А всё оказалось проще. Года идут, а дурь всё та же. По-прежнему лезешь под все юбки от мала до велика, Стрельцов. Тебя это не красит, увы, – бросаю я, заставляя себя говорить первой.
– Не ко всем, – ухмыляется он. – Только к особо разговорчивым пациенткам. А если учесть, что я детский врач-ортопед, а мои пациенты чаще всего приходят с игрушками, конструкторами и в компании своих родителей, то ты моя первая взрослая пациентка за последние несколько месяцев… и самая болтливая. Выводы делай сама.
И, кстати. Не тебе меня тыкать палкой, Ларина. За меня ты замуж не пошла, а вот за Козликова за своего выпрыгнула через два месяца… Один ещё выйти не успел, пришла очередь второго? Шустрая вы дамочка…
Я вскипаю.
– Заткнись, Игорь!
– Тебя так задевает правда?