Оливия Стилл – (Не)случайный сын доктора Громова (страница 12)
Я резко вскинула голову.
Наша песня хороша, начинай сначала…
Но, как ни странно, теперь в голове всплыл довольно четкий образ реального мужчины…
Громов.
Я отмахнулась.
Нет.
Не надо.
Не сейчас.
Не с этим…
Слишком сложно!
Глава 9
Честно? Я не знаю, как так получилось.
Смотрю на часы – 10:57.
И стою у регистратуры.
Какого черта?
Я тут вообще-то работать должен. Вернее, я и работаю, но не в вестибюле и тем более не в это время. У меня сейчас должен быть кофе, нормальный плотный обед и спокойная жизнь без чужих проблем.
Но нет.
Я здесь.
И смотрю, как одна маленькая уставшая девочка пытается уговорить на физиотерапию упрямого мальчишку, который вцепился в её руку с таким выражением, будто его собираются отдать на заклание.
Катя выглядит разбитой. Глаза синие от недосыпа, волосы кое-как собраны в хвост, пальцы нервно поглаживают тонкую ткань пальто. Она что-то говорит медсестре, но едва ли слышит свой собственный голос, потому что одновременно опускается перед Максимом на корточки и пытается ему что-то доказать.
– Солнышко, ну давай, ну, пожалуйста… Это не больно, я же тебе говорила…
Малец упирается пятками в пол, всем своим видом показывая, что его тянут на казнь.
– Мам, ну я не хочу-у-у! – надувает губы.
– Там пахнет странно!
Я хмыкаю.
Ох, вот это серьёзный аргумент.
– Максим, не капризничай, – Катя устало поправляет воротник сыну, но видно, что уговаривать у неё сил больше нет.
А ещё видно, почему у неё нет сил.
За её спиной стоит он.
Павлин.
Чёртов самодовольный тип в идеальном костюме, стоящий в больничном коридоре с выражением полного омерзения.
Он даже дышит как-то с отвращением.
То и дело вытаскивает из кармана маленький флакончик санитайзера, щедро поливает руки, растирает и снова делает недовольную мину.
Я не выдерживаю и усмехаюсь.
– Тебе бы костюм химзащиты, приятель.
Катя дёргается, Максим вскидывает голову, а мужик медленно поворачивается ко мне с выражением полного неприятия.
– О, ну конечно. Доктор… Лидия? – произносит он, как будто пробует на вкус прокисшее молоко.
– Встреча с вами… малоприятна.
– Взаимно, – киваю я.
– Что вы здесь делаете?
Я мысленно фыркаю.
Он действительно думает, что я перед ним буду отчитываться? В чём? В том, что делаю свою работу? В том, что нахожусь в больнице?
– Дышу воздухом, любуюсь видами, – невозмутимо отвечаю.
– К слову, отличный аромат дезинфекции. Какой парфюм? «Паникёр от Армани»?
Катя не выдерживает, резко поворачивается ко мне и прикусывает губу. Я понимаю: она борется с желанием рассмеяться.
А вот павлин не смеётся.
– Ваше поведение… хамское! – раздражённо заявляет он.
– Я имею полное право написать на вас жалобу!
Я делаю задумчивое лицо.
– А вы знаете… Напишите. Прямо сейчас. Кому угодно. Хотите – главврачу. Хотите – лично Путину.
– Вы…!
– Хотя нет, – я задумываюсь.
– Лучше себе напишите. Записку. «Я дебил». Чтобы не забывать.
Катя хрюкает, пытаясь скрыть смешок.
Максим сияет.
– Дядя врач, вы крутой!
– О, спасибо, малец.
Светлов стоит красный, как рак, но, похоже, пока не знает, как ответить.
А я пользуюсь моментом, беру Макса на руки и смотрю на Катю.
– Я провожу вас.
Она моргает.
Смотрит то на меня, то на Сергея.
А потом соображает, что это единственный способ отвязаться от бывшего.
– Ладно, – выдыхает.