Оливия Стилл – (Не) родной сын для майора Абрамова (страница 3)

      Я вскочила, опрокинув стул. Помню, как он засмеялся – глухо, мерзко. Я бросилась в комнату и захлопнула дверь, но он всё равно вошёл. Схватил меня за волосы, швырнул на кровать, не отпуская, пока я не закричала так, что охрипла.

      Он не сделал ничего… не успел, но ударил… Сильно, да по лицу… и не раз!

      А когда приехала мама, я дрожала вся, сидя на полу, и умоляла её поверить мне.

      А мама верила, только вот сделать ничего не могла. Бесконечная череда кредитов, долгов и проблем, с которыми якобы помогал справляться мой отчим, душила в зародыше любую попытку брыкаться…

Я моргнула, прогоняя воспоминание. Сейчас – всё повторяется. Тот же запах перегара, та же звериная злоба в глазах.

      Нет.

      Я больше не та девочка. Я не позволю ему снова меня сломать.

– Отвали! – выкрикнула я, чувствуя, как внутри всё кипит от ужаса и ярости.

Я рванулась в сторону, но он схватил меня за волосы и дёрнул так, что слёзы брызнули из глаз. Боль пронзила череп, а по коже побежали мурашки от животного ужаса.

– Думаешь, можешь теперь командовать? – прошипел он, держа меня за волосы.

– Да я тебе сейчас покажу, кто здесь хозяин!

– Пусти! – закричала я, вырываясь. – Ты ненормальный!

Он снова замахнулся, но я успела схватить его за руку. Вся сила отчаяния, страх за ребёнка, злость за прошлое – всё сплелось в одно. Я толкнула его изо всех сил, сама не понимая, откуда во мне столько силы.

Он пошатнулся. Сделал шаг назад, зацепился за табурет и… рухнул.

      Глухой удар.

      Мир замер.

– Дима?.. – выдохнула я, глядя, как он лежит на полу, нелепо вывернув руку. – Вставай.

Молчание.

      Я шагнула ближе. Сердце билось где-то в горле.

– Эй… хватит притворяться. – Голос дрожал, как лист. – Вставай, я не хотела…

Он не двигался.

      Меня затрясло. Руки стали ледяными. Воздух сжался в груди, дыхание сорвалось.

– Господи… – прошептала я. – Нет… нет, пожалуйста…

Я опустилась на колени рядом, трясущимися пальцами дотронулась до его плеча.

– Дима, очнись… слышишь?..

Но он не реагировал…

Глава 5

Оля

Меня затрясло так, будто по телу пустили электрический ток. Руки ледяные, словно у мертвеца, и я с трудом заставила себя дышать. В голове царила паника, мысли путались, одна страшнее другой. Но я резко взяла себя в руки, вспоминая занятия по оказанию первой помощи, которые проводили нам еще в институте.

«Пульс… Надо проверить пульс!» – мелькнуло в голове.

Я опустилась на колени рядом с отчимом, дрожащими пальцами дотронулась до его шеи, затаив дыхание и молясь, чтобы хоть что-то почувствовать. Пару секунд тишины, вечность, за которую я успела сойти с ума от ужаса. И вдруг под пальцами едва ощутимо толкнулась вена.

Жив… Он был жив!

– Господи…– выдохнула я, а потом резко вскочила, словно меня подбросило.

Надо вызывать скорую! Немедленно!

Пальцы не слушались, когда я пыталась достать телефон из кармана. Он выпал, я со слезами подобрала его и набрала три заветные цифры.

– Служба скорой помощи, слушаю, – голос диспетчера прозвучал ровно и спокойно.

– Алло! У меня… отчим… он лежит на полу без сознания, не двигается, я не знаю, что с ним! Помогите! – мой голос дрожал так сильно, что слова едва удавалось произнести.

– Успокойтесь, назовите адрес, пожалуйста, и подробно расскажите, что произошло, – мягко, но четко произнесла женщина.

Я назвала адрес, глотая воздух, стараясь успокоиться.

– Я… Он упал, ударился головой, потерял сознание… Я не сразу поняла, он не реагировал, но сейчас я проверила, пульс есть, очень слабый! Пожалуйста, приезжайте быстрее!

– Скорая уже едет, не волнуйтесь, – заверила меня диспетчер. – Вы можете сказать точно, он дышит?

– Я… кажется, да… грудная клетка чуть-чуть поднимается… но очень слабо…

– Хорошо. Ни в коем случае его не трогайте. Если перестанет дышать, немедленно перезвоните. Держитесь, скорая будет через пару минут!

Я отключилась и стала ждать, прислушиваясь к каждому вздоху отчима. Время словно остановилось, каждую секунду я проживала в страхе, что он сейчас перестанет дышать.

Когда дверь распахнулась, и в квартиру вошли фельдшеры, у меня подкосились ноги. Меня аккуратно отодвинули в сторону, и я оперлась о стену, наблюдая, как двое мужчин в униформе быстро осматривают Дмитрия.

– Дыхание поверхностное, пульс нитевидный. Похоже на черепно-мозговую, везем немедленно! – резко бросил один другому. – Тут есть кто-то еще в квартире?

– Н-нет, – заякаясь ответила я.

– Тогда вам необходимо поехать с нами, – кивнул фельдшер, а я, словно на поводке, двинулась к выходу.

В машине скорой помощи я сидела напротив отчима, глядя на его бледное, почти мертвое лицо. В груди смешались чувства, которые невозможно было разобрать: страх, боль, злость и невероятное чувство вины.

Мы приехали в больницу за считанные минуты. Его тут же забрали в операционную, а я осталась стоять посреди приемного покоя, не зная, куда деваться. Рядом оказалась медсестра, молоденькая, с добрыми глазами.

– Присаживайтесь, вам плохо, – мягко сказала она, усаживая меня на лавку возле регистратуры.

Я опустилась, сжимая ледяные пальцы на коленях.

Как я докатилась до этого? Еще вчера утром я смотрела на анализ ХГЧ, чувствуя, как внутри зарождается новая жизнь, мечтала о свадьбе с Русланом… А сейчас я сижу в больнице и молюсь за человека, которого ненавижу всей душой.

Меня затрясло снова.

Что со мной будет, если он умрет? Если я окажусь виновной? Что будет с моим малышом?!

Нет, я не смогу жить с этим. Не смогу…

Прошел час. Я так и не решилась позвонить маме. Что ей сказать? Что я едва не убила ее мужа? Что все снова рухнуло, а жизнь превратилась в кошмар?

Из дверей реанимации вышел врач. Он выглядел усталым, выжатым, будто только что боролся за жизнь пациента не час, а всю ночь напролет.

– Девочки, вызовите полицию, пожалуйста, – устало бросил он в сторону регистратуры.

Полицию? Зачем полиция?!

Я вскочила, подлетела к нему и дрожащим голосом спросила:

– Доктор, как он?

Он внимательно посмотрел на меня, устало потер переносицу и медленно ответил:

– Он в коме. Тяжелая черепно-мозговая травма, сильный ушиб головного мозга, внутричерепное кровоизлияние. Сделали декомпрессивную трепанацию, но прогнозы осторожные. Следующие сутки критические, и мы не можем гарантировать, что он выживет…

Меня снова качнуло, сердце сжалось, а слова врача эхом звучали в голове, каждое резало и без того израненную душу.