Оливия Стилл – (Не) родной сын для майора Абрамова (страница 2)

Меня накрыло новой волной истерики. Я присела прямо на бордюр, закрыла лицо руками и громко расплакалась, не обращая внимания на удивлённые взгляды проезжающих мимо водителей. Плевать на них. Плевать на всё.

Едва справившись с собой, я поняла, куда мне нужно ехать.

Туда, откуда я когда-то сбежала. Туда, куда никогда не собиралась возвращаться. В город, в котором каждый угол напоминает о боли и унижении. Туда, где моё имя известно всем, но… именно туда Руслан никогда не сунется, потому что я банально не решилась рассказать ему о своем прошлом. Мне было стыдно…

Но сейчас, у меня просто нет выбора.

Глава 3

Оля

Такси высадило меня на пустую ночную улицу моего родного городка.

Отсюда я сбежала несколько лет назад, поклявшись больше никогда не возвращаться. И вот снова стою перед этой проклятой старой панелькой, глядя на облупившиеся стены подъезда, которые за последние годы, кажется, стали ещё уродливее и мрачнее. Ноги словно приросли к асфальту, и я не могла заставить себя шагнуть вперёд.

Пульс снова участился, а ладони вспотели, когда я достала из кармана телефон и набрала номер матери. Гудки показались бесконечными, сердце забилось быстро и нервно. Но вскоре трубку подняли:

– Да, Олечка, – голос мамы был усталым, но в нем прозвучали облегчение и тихая радость.

– Ты уже приехала? Всё хорошо?

Я сглотнула ком в горле, едва не расплакавшись снова от одной лишь мысли, что мне снова придётся увидеть отчима.

Маме я написала смс-ку в перерывах между бесконечными звонками Руслана. Кажется, она так обрадовалась, что мне даже стало неловко, что я к ней приехала не просто в гости, а потому что бегу от подонка, предавшего мое доверие…

– Мам, я… да, я здесь, возле дома. Просто не решаюсь зайти… Этот там?

– Доченька, не бойся, он давно не пьёт. Всё хорошо, правда. Заходи спокойно, он тебя не тронет, я обещаю.

Я устало выдохнула, кусая губы, чтобы не закричать в трубку, что все её обещания ничего не стоят. Никогда не стоили… Хотела бы я сказать, что могу ее понять, но… нет. Даже спустя годы – не могу. Как можно встать на сторону мужика, а не на сторону собственного ребенка?!

– Мам, я правда боюсь… Может, я где-то до утра посижу?

– Нет, иди домой, Олечка. Я в ночь сегодня, на смене. А он уже спит, не переживай. Он давно изменился, поверь мне…

В её голосе послышалась привычная нотка оправдания, и я ощутила, как больно защемило в груди.

За эти годы ничего не изменилось. Мама всегда оправдывала его. Сколько раз я прибегала в полицию, умоляя о помощи, когда он бил её так, чтобы никто не видел синяков. Сколько раз полицейские приезжали и уходили ни с чем, потому что мама говорила, что я фантазирую, просто пытаюсь привлечь внимание. А однажды пожилой дежурный полицейский даже ухмыльнулся мне в лицо: «Нравится тебе мамин ухажёр? Не морочь голову взрослым дядям, иди лучше книжки почитай». После этого по городу разлетелись слухи, будто я, подросток, влюблена в отчима. Я была готова тогда сквозь землю провалиться от стыда и унижения, а он, мамин муж, этим наслаждался. С улыбкой смотрел на меня, ловя мои полные слёз глаза и боль, спрятанную внутри.

Знал, гад, что я ничего сделать не могу… Кто мне поверит?! Мама уговаривала меня потерпеть, что это скоро закончится… Брала удар на себя, прятала меня у соседки, умоляла никому не сообщать, потому что нам было некуда идти, а я… я готова была идти хоть на теплотрассу, лишь бы не этим уродом в одном доме!

Но, ничего не заканчивалось… Из раза в раз все повторялось по одному и тому же сценарию, а я была бессильна. Когда я заикнулась маме о том, что хочу уехать, она поддержала меня так рьяно, что было даже слегка страшно. Она, как мать, пыталась меня уберечь… Заняла денег, откладывала то, что могла, но отправила меня в Москву с хоть каким-то запасом средств…

Я поклялась себе, что вернусь в свой город только затем, чтобы забрать маму из этого ада, но… Сложилось все через одно место!

– Оля, ты меня слышишь? – голос мамы вывел меня из тяжёлых воспоминаний.

– Да, слышу, мам. Ладно, я иду…

– Умница моя, всё будет хорошо. Утром увидимся, – сказала мама и отключилась.

Я судорожно вдохнула холодный ночной воздух, толкнула тяжёлую дверь подъезда и вошла в затхлый полумрак. Пахло сыростью, дешёвым алкоголем и табачным дымом, как и год назад. Даже надписи на стенах остались прежними: «Витёк – козёл» и «Ленка, я тебя люблю».

Остановилась на секунду перед дверью квартиры, сглатывая горький ком в горле, и осторожно нажала звонок.

Дверь распахнулась почти сразу, и меня ударил знакомый запах перегара и грязного тела. Передо мной стоял Дмитрий – опухший, небритый, в засаленной майке-алкоголичке с отвисшими коленками и застарелыми пятнами. Он посмотрел на меня мутными глазами, из которых медленно вытекало узнавание и злость.

– Явилась… – процедил он с отвращением, окинув меня презрительным взглядом.

– Шлюха нагулялась и обратно на мою шею приползла?

Меня передёрнуло от мерзости и злости одновременно. Я отчаянно пожалела, что не нашла другого выхода и приехала сюда. Грудь сдавило от страха и ненависти, которые я испытывала к этому человеку.

– Я к маме приехала, тебя это не касается, – старалась я говорить спокойно, но голос дрожал.

Он шагнул вперёд, от него воняло перегаром и потом так, что меня замутило.

– Ко мне ты приехала, сучка неблагодарная! – прошипел он, уткнувшись лицом почти в мое лицо.

– На мою шею снова сядешь, как и мамашка твоя. Обе одинаковые твари. И где только вас таких берут…

Я попыталась отступить, но он схватил меня за локоть, впиваясь пальцами до боли. Я вскрикнула, пытаясь вырваться.

– Отпусти меня, не смей прикасаться! – крикнула я, резко дернув руку и отступив назад.

– Ты пьяный, ложись спать!

Он усмехнулся, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

– Ого, какая борзая стала, а? Раньше тебя не смущало, когда за мной бегала, полицию приводила? Тогда прикидывалась овечкой невинной, а сама глазки строила мужикам взрослым, а теперь что, выросла? Или больше никто не ведётся на твоё невинное личико, а?

Всё внутри меня сжалось от боли и ярости. Он опять выставлял меня виноватой, выворачивал реальность наизнанку, наслаждаясь моей беспомощностью и болью. Он всегда так делал. Всегда.

– Заткнись! – закричала я, чувствуя, как слёзы снова застилают глаза.

– Просто замолчи! Ты прекрасно знаешь, как все было на самом деле! Урод моральный…

Дмитрий замер, а потом лицо его исказилось от бешенства.

Я не успела даже осознать, что произошло. Он замахнулся и со всей силы ударил меня по лицу раскрытой ладонью.

Щеку пронзила резкая, оглушающая боль, мир вокруг мгновенно стал расплывчатым, и я услышала лишь громкий звон в ушах…

Глава 4

Оля

Удар был такой силы, что я едва не потеряла равновесие. В ушах зазвенело, мир качнулся, а правая щека вспыхнула огнём. Я пошатнулась, но удержалась, хватаясь за стену. Перед глазами на секунду потемнело, а во рту появился металлический привкус крови.

– Теперь, тварь, твоя очередь! – заорал Дмитрий, хватая меня за ворот пальто и грубо затягивая в квартиру.

– Думаешь, можешь являться, когда вздумается? Жить за мой счёт, жрать за мой счёт, а потом делать вид, что я для тебя никто?!

Он швырнул меня внутрь, дверь с грохотом захлопнулась, отрезая путь к спасению. Сердце рванулось к горлу. Пространство вокруг будто сузилось. Квартира, пропитанная запахом перегара и старого жира, вдруг стала клеткой. Воздух густой, вязкий. Дышать было невозможно.

– Дима, хватит, – хрипло выдавила я, пытаясь сделать шаг назад. – Я просто пришла к маме, я не собираюсь у тебя ничего просить. Успокойся.

Я прекрасно понимала, что выяснять отношения с пьяным мужиком не имеет смысла… Еще с детства я привыкла, что в такие моменты надо просто пятиться и, либо молчать, либо во всем соглашаться, правда… Внутри кипела ярость, которую я никак не могла остановить. Все произошедшее со мной за последние сутки добивало окончательно…

– Ах, не собираешься? – Он рявкнул, приближаясь, лицо перекосилось от ненависти.

– Так значит, я зря вас кормил, поил? Мамашка твоя вечно жаловалась, что денег мало, а ты… Ты, сука, неблагодарная! – он ткнул пальцем мне в грудь, так, что я едва не отшатнулась.

– За каждую копейку теперь ответишь! За всё!

Я пятясь, задела плечом стену, а потом табуретку. Голова гудела, сердце бешено стучало. Не могла ни закричать, ни позвать на помощь – будто голос отняло.

– Не смей ко мне прикасаться! – прохрипела я, чувствуя, как всё внутри сжимается от страха. – Не смей!

Но он уже не слышал. Его мутный взгляд скользнул по мне сверху вниз, полный ненависти, презрения и… какой-то жуткой, звериной похоти. Я видела этот взгляд раньше. В четырнадцать лет. В тот самый день, когда впервые поняла, что от него нужно бежать.

Тогда мама ушла на вечернюю смену.

      Я делала домашку на кухне, когда он вошёл – точно в таком же состоянии, но тихий, странно спокойный. Помню, как бросил ключи на стол и долго смотрел, как я пишу. Его взгляд лип к моим рукам, к лицу, к коленям. А потом…

      Потом я почувствовала, как он подошёл слишком близко. Как его ладонь легла мне на плечо. Я дёрнулась, но он сжал сильнее.

– Красивая становишься, – сказал тогда он, шепотом, от которого меня вывернуло. – Вся в мать.