Оливия Стилл – Диагноз: Бывшие. Исцели меня, Рыжая! (страница 8)
На работе я изображала человека, но, кажется, без особого успеха. Да и не было у меня настроения на то, чтобы строить из себя супер работника… Дети сходили с ума, руководство с утра устроило на меня охоту, цепляясь ко всему на свете, а я… я пряталась за стопками эскизов, делала вид, что увлечённо черчу что-то важное, но по ощущениям, все вокруг уже просекли, что со мной творится какая-то дичь.
Но дичь творилась не только со мной. Меня ну о-о-очень беспокоила Кристина… Та самая ученица, которая последние дни выглядела так, будто систематически травит себя чем-то крайне неприятным… Сегодня она была бледнее, чем моя надежда на справедливость, и шаталась, как зомби в «Ходячих мертвецах».
Я уже было психанула и хотела к ней подойти, но тут…
Телефон в кармане.
Карина.
Сердце ушло в пятки, потом в подвал, а потом, кажется, вообще выкопалo себе ямку и зарылось там, дрожа от страха. Подруга обещала все подробно узнать, а я… Ужасно боялась не того ответа…
– Алло? – выдавила я шёпотом, будто говорила не с подругой, а с террористом, который держит палец на кнопке ядерной боеголовки.
– Юль… – Карина говорила так, словно собиралась сообщить мне, что у меня рак, СПИД и кредитная история хуже некуда.
– Я проверила документы…
– И?! – я сжала телефон так, что он хрустнул в пальцах.
– Ты главное не нервничай, ладно? – осторожно протянула та.
– Карина! Давай как пластырь… Р-р-р-раз и все! Сил моих больше нет…
– Всё хуже, чем мы думали. Документы – фуфло. Сделка – пшик. Квартира – не твоя. Деньги – уплыли. Юль, ты… в жопе.
– Бли-и-ин… – это было не слово, а стон раненого зверя. В глазах зашипели слёзы, но я их смахнула, не желая впадать в истерику прямо на глазах у всего центра изобразительного искусства.
– Карина, ну как так-то?!
– Не знаю, – честно сказала подруга.
– Но такие ситуации не редкость, как оказалось. Пока я все проверяла, посмотрела по базе дел, а там… Беда. Юль, только в этом году жертвами черных риелторов стали почти три сотни человек…
– И какие прогнозы? – уточнила я, не особо надеясь на обнадеживающий ответ.
– Пока сложно сказать…
Ну конечно. Карина юрист. Она вытаскивает из жопы многих… Но если она говорит такими обтекаемыми фразами, значит дело труба…
– Юль…
– Карин, я перезвоню, ладно?
– Зайка…
Но я не стала слушать. Ее жалость сделает сейчас только хуже… Я бросила трубку, и мир вокруг поплыл. Земля уходила из-под ног, а в горле застрял комок размером с кирпич.
И тут, как назло, дверь кабинета распахивается, и на пороге – он. Сергей Викторович. Наш директор. Человек, лицо которого так и просится под подушку с гвоздём. А я, блин, сильно сейчас не в настроении…
– Юлия Александровна, можно вас на минутку? – сказал он сладким голосом, от которого хотелось либо рвать, либо бить.
Я кивнула и вышла в коридор, чувствуя, как внутри закипает адская смесь из ярости, страха и желания крикнуть:
– Юлия Александровна, – начал он, играя в «доброго начальника», – мы тут подумали… Ваша работа в последнее время… хм… не соответствует ожиданиям.
– На что вы намекаете? – спросила я, сжимая кулаки.
– Вы меня увольняете?
– Нет, что вы! – он улыбнулся, как кот, который только что сожрал канарейку.
– Это
– То есть вы предлагаете мне уволиться по-хорошему? – голос мой дрожал, но не от страха, а от бешенства.
– Я предлагаю вам принять мудрое решение.
Я смотрела на него, и мне вдруг страшно захотелось взять со стола тяжёлый степлер и… Но нет. Я просто стиснула зубы.
– Поняла вас, Сергей Викторович.
Он ушёл, оставив меня стоять в коридоре, как дуру, с трясущимися руками и комом в горле.
Ну уж нет… Я не собираюсь упрощать этому гаду задачу… Я работаю тут уже не первый день и отрабатываю каждую копейку, которую мне платят! А некоторое вообще делаю бесплатно, исключительно из соображений доброты душевной! И если этому напыщенному индюку надо посадить на мое есть какую-то курицу, то ему придется сильно постараться!
Пусть увольняет по статье! Хотя, нужна же причина, а ее он не найдет! Я не опаздываю, успеваемость моих студентов идеальная, также как и посещаемость…
Тогда пусть сокращает и выплачивает мне деньги. Сколько там положено? Выходное пособие, неотгуленные отпуска, а потом если не найду работу, сохранение среднего заработка еще на пару месяцев? Идеально!
От клокотания внутри хотелось выть… Показываться в таком виде перед студентами я не собиралась, а значит… Надо пойти прокричаться хотя бы в туалет… Дорога до «дамской комнаты» заняла, казалось бы, вечность!
Влетев внутрь, я заперла дверь на щеколду, прижалась лбом к холодной кафельной плитке и дала волю слезам.
– Ну почему?! – шёпотом выкрикнула я в пустоту. – За что мне это всё?!
Конечно, вся эта муть с директором не просто так всплыла. Я даже сомневаться не буду, что это дело рук Антона, моего благоверного бывшего мужа, чтоб ему пусто было. Видать, решил окончательно загнать меня в угол и показать, кто здесь главный. Ну не скотина ли?
Думает, наверное, что я приползу обратно к нему, моля о помощи, упаду к его ногам и прощу все его грехи разом.
Вот прямо сейчас! Размечтался, козлина самодовольная! Скорее я в коробке из-под холодильника жить буду, чем вернусь к этому чёртову напыщенному индюку.
Но если честно, внутри всё равно гаденько и противно. Чувствую себя как загнанная в угол зверюшка, как того и добивался этот гад… И как же бесит это чувство беспомощности! Вот только ради того, чтобы стереть с его лица эту наглую ухмылочку, я пойду до конца. Пусть катится со своими угрозами ко всем чертям!
И тут…
Стон.
Тихий, болезненный. Из соседней кабинки.
Я замерла, а внутри завозилось с новой силой то самое отвратительное предчувствие, которое еще с утра пыталась игнорировать…
– Кто там? – спросила я, но в ответ – только ещё один стон.
Я распахнула дверь и… я буквально застыла на месте, с ужасом глядя на то, что открылось моим глазам.
Кристина сидела на полу, зажавшись между стеной и унитазом, сгорбившись почти пополам. Её лицо было белым, как свежий снег, а с губ сорвался тихий болезненный стон, от которого по моей спине пробежал холодный, липкий страх.
На лбу у девочки выступила испарина, тонкие пряди волос прилипли к её щекам, руки были плотно сжаты на животе, словно пытаясь удержать внутри невыносимую боль. Она тяжело и прерывисто дышала, время от времени резко втягивая воздух сквозь сжатые зубы.
Я почувствовала, как внутри всё похолодело, сердце ухнуло куда-то вниз, а в груди начала стремительно подниматься паника.
Боже мой, неужели, это…
Кристина подняла на меня расширенные, полные ужаса глаза, и этот взгляд пробил меня насквозь. Он был таким отчаянным, таким потерянным, что я на мгновение сама потеряла способность двигаться и дышать.
– Юлия Александровна… – еле слышно прошептала она, срываясь на всхлип, – помогите… мне больно, очень больно…
Её голос прозвучал так тихо и беспомощно, что у меня перехватило дыхание, и в голове тут же вспыхнула дикая мысль: «Боже… Пожалуйста… Только не это!»
Пытаясь совладать с охватившим меня ужасом, я опустилась на колени рядом с девочкой, с трудом подавляя собственную дрожь, и взяла её холодные, мокрые от пота руки в свои.
– Кристина, что именно у тебя болит? – едва выговорила я, боясь услышать ответ, но уже осознавая, что реальность оказалась гораздо хуже самых моих страшных предположений.
– Юлия Александровна… – её голос дрожал. – Простите… Я должна была сказать, должна была… Мне было так страшно… Родители меня убьют! Они не простят мне такого!
Мир вокруг поплыл ещё сильнее. Сомнений не было… Это ТО САМОЕ!