Оливия Стилл – Диагноз: Бывшие. Исцели меня, Рыжая! (страница 4)
Слесарь уже ожидал у двери. Кивнув ему и показав документы, я молча впустила его в квартиру. Мужчина тут же приступил к работе, профессионально орудуя инструментами. Я же беспокойно ходила по коридору, нервно ломая пальцы.
– Девушка, у вас точно всё в порядке? – спросил он, бросая на меня обеспокоенный взгляд.
– Просто очень тяжёлый день, – слабо улыбнулась я.
Он понимающе кивнул и добавил неожиданно мягко:
– Знаете, жизнь – как замок. Важно вовремя сменить ключи и никого лишнего не впускать.
Сказав это, он закрутил последние винты, собрал инструменты и направился к выходу. Я расплатилась, поблагодарила и проводила его взглядом, почувствовав лёгкое облегчение. По крайней мере, на эту ночь я была в безопасности.
Но спокойствие продлилось недолго. Я схватила телефон и набрала номер Карины. Мне срочно требовалась консультация.
– Юлек, привет! – прозвучал её бодрый голос.
– Карина, тут такое… – начала я и тут же сбивчиво рассказала ей обо всём, что случилось с Романовым и квартирой.
Она выслушала внимательно, вздохнула тяжело и ответила:
– Да, мать… вот это поворот, конечно. Слушай, я сейчас уже тороплюсь, у меня заседание, но завтра всё проверю по документам. А вообще, такое вполне могло случиться. Ты же не захотела тогда ждать меня с отдыха, тебе срочно надо было купить эту квартиру.
Да, я помнила тот момент прекрасно. Тогда мне казалось, что нельзя терять такую возможность. Мебель, низкая цена, собственник за границей… Всё казалось вполне логичным.
– Пока я не разберусь, никаких встреч с этим твоим Романовым, поняла? – добавила подруга твёрдо.
– Поняла… – пробормотала я устало.
Будто бы это вообще от меня как-то зависело…
– Юль, ну держись. Все мужики – сволочи, а мы с тобой принцессы. И нечего связываться с кобелями! – постаралась она приободрить меня.
– Да какая разница, Карин? Если сделка и правда липовая, я вообще останусь ни с чем! – вспылила я от бессилия.
– Не паникуй! – рявкнула Карина.
– Я тебе говорю, всё будет нормально. Завтра всё узнаем. А ты пока расслабься, порисуй, переключись. Всё, давай, мать, не кисни!
Повесив трубку, я глубоко вздохнула и направилась в мастерскую. Что я сейчас еще могу сделать? Да ничего!
Рисование всегда было для меня своеобразной терапией, способом сбросить напряжение. Включив любимую музыку, я взялась за кисть, погружаясь в работу.
Мысли снова вернулись к Артёму. Его предательство в прошлом, та дикая боль, когда я узнала о его измене. Тогда казалось, что я умираю от отчаяния и унижения. Он даже не попытался оправдаться или объясниться. Просто молча исчез из моей жизни, не ответив на моё последнее сообщение.
Сволочь.
Погрузившись в работу, я не заметила, как за окном стемнело. Отложив кисть, потянулась и вдруг ощутила странное чувство тревоги. В квартире было тихо, слишком тихо. Сердце забилось быстрее, нервы напряглись до предела.
– Юлька, ты просто слишком много думаешь, – попыталась я успокоить себя вслух, но дрожь в голосе выдавала моё состояние.
Сделав глубокий вдох, я резко обернулась и взвизгнула от неожиданности. Рука случайно задела мольберт, тот рухнул на пол, следом упала банка с краской и растворителем, разбрызгивая всё вокруг.
И прямо посреди этого хаоса стоял Артём Романов. Идеально дорогой костюм был заляпан краской, а его взгляд пронизывал меня насквозь – холодный, злой и опасный.
Внутри всё похолодело от осознания, что вечер явно не закончится хорошо. Я снова оказалась в ловушке собственной квартиры, и по выражению лица Романова было ясно – он не намерен уходить мирно.
Глава 6
Артём Романов
Проснулся я с таким отвратительным настроением, будто всю ночь разгружал вагоны. Спать на неудобном диване у Дамира оказалось хуже, чем в камере пыток, а его мощный храп можно было смело использовать как оружие массового поражения. Утром я выглядел примерно так же, как чувствовал себя – дерьмово.
Настроение было убитое в хлам. Я проклинал себя за глупость и за то, что не оставил ключи матери. Она могла бы проверять квартиру и точно не случилось бы то, что случилось… Хотя, с другой стороны, кто ж знал, что объявится эта рыжая заноза и превратит мою жизнь в фарс?
На работе меня уже ждал Виктор Олегович, главврач, человек нервный и не терпящий возражений.
– Романов, – он подскочил ко мне, едва я появился на горизонте, – срочно в кабинет к пациентам! Уже ждут!
– И вам доброго утра, Виктор Олегович! Я тоже рад вас видеть! Да, практика прошла просто супер! – нарочито жизнерадостно проговорил я, глядя на то, как поднимается бровь главврача. – Я не акушер, – мгновенно став серьезным произнес я, отворачиваясь. – Не по моей части!
– Ничего не хочу слышать! – резко оборвал он меня.
– Я конечно рад за твою практику, но у нас ВИП-клиенты, наследник на подходе, деньги платят бешеные. Все ждут только тебя. Быстро!
Я выругался себе под нос, поспешно переоделся и направился в кабинет. Спорить было бесполезно… Проще было посидеть и послушать, а потом заняться своими делами. Все равно мне делать там нечего, пока из этой барышни не достанут орущий «цветок жизни».
Правда, мое настроение ухудшалось с каждой минутой.
Едва я вошёл в кабинет, сразу наткнулся взглядом на «главного клиента». Типичный самовлюблённый мажор в идеально сидящем костюме, надменный взгляд и пафос, от которого хотелось немедленно врезать. Не знаю, будто изнутри откуда-то поднялась волна агрессии, которую захотелось мгновенно выплеснуть… Даже кончики пальцем закололо…
Рядом с ним устроилась классическая кукла из соцсетей: длинные ресницы, пухлые губы, всё на ней искусственное и дорогое. Её жеманные манеры раздражали до зубовного скрежета. Взгляд, которым она меня одарила, говорил о том, что в другое время и при других обстоятельствах она бы уже через полчаса оказалась передо мной абсолютно голой, работая ротиком так усердно, как не снилось ее богатенькому хахалю…
Да, я циник, но я никого не принуждаю к этому. Обычно барышни сами вешаются мне на шею и запускают ручонки мне в штаны. А я что? Мне не жалко… Не целибат же мне соблюдать, в конце-то концов!
– Доктор, – протянула она с кокетливой улыбкой, – вы тоже будете рядом на родах?
Я поморщился, сдерживая раздражение.
– Я буду заниматься ребёнком после рождения.
По УЗИ всё выглядело безупречно: сердцебиение плода стабильное, в пределах нормы – никакой аритмии или отклонений. Воды чистые, без признаков гипоксии или инфекции, плацента была идеальной – третья степень зрелости, толщина соответствовала сроку беременности. Допплерометрия показывала отличные показатели кровотока во всех важных сосудах, что исключало любые проблемы с кислородом и питанием малыша.
Вес ребёнка на текущем сроке был примерно три килограмма и двести грамм – идеальный показатель. Окружность головы и длина бедра также были в норме, что указывало на правильное развитие и отсутствие пороков. Единственное, что оставалось сейчас – это дождаться, когда этот «наследник престола» появится на свет естественным путём, без каких-либо вмешательств с моей стороны.
Одним словом, моя помощь сейчас действительно была излишней. Но только попробуй это доказать его нервному папаше, который готов платить любые деньги просто для того, чтобы убедиться, что его драгоценному отпрыску ничего не угрожает.
Пока акушер расписывал условия пребывания в клинике, я скользнул взглядом по бумагам. Фамилия отца ребёнка заставила меня напрячься.
Жлобин Антон Геннадьевич.
Быстро вбив имя в поисковик, я замер, увидев знакомые фото и заголовок: «Скандальный развод». Внутри все мгновенно напряглось, а я окончательно отключился от обсуждения палаты для роженицы и сосредоточился на статьях…
Рядом с этим напыщенным типом стояла Юля Никольская, и вся цепочка событий резко сложилась воедино.
Воспоминания накрыли меня волной: её обвинения, потом ее измена, моя злость, горечь и боль. Оказалось, я снова столкнулся с тем самым типом, из-за которого мы с Юлей когда-то расстались. Фотографии заплаканной Юли, снимки Антона с этой новоиспечённой дивой – всё вызывало у меня отвращение и гнев.
Не дожидаясь окончания разговора, я резко поднялся и вышел из кабинета, чувствуя, как внутри меня всё кипит.
Весь день прошёл на автомате. Я погрузился в работу, проверяя самых сложных малышей, отбиваясь от кокетливых медсестёр. Мысленно я был уже дома, в своей квартире, где хотел немедленно разобраться с Юлькой и всем этим бардаком. Меня из себя выводил тот факт, что я спустя год работы за границей даже отдохнуть не могу нормально! У себя дома! Я что по зря ума с утра до ночи пахал, чтобы купить себе свое жилье? Как бомж, ей богу…
К вечеру, даже сам не заметив, я заехал за новым костюмом, словно готовился к битве. У подъезда приветливо кивнул бабулькам и поднялся на этаж. Сердце неприятно ёкнуло, когда я понял, что замки были поменяны.
– Вот же стерва! – прорычал я, немедленно вызвав слесаря.
Слесарь, увидев мои документы, хмыкнул, буркнул что-то себе под нос и без вопросов вскрыл дверь. Я зашёл внутрь и сразу направился в бывшую спальню, теперь ставшую мастерской моей чокнутой бывшей.
Когда я вошёл в комнату, первое, что бросилось в глаза, была Юлька. Она сидела на высоком барном стуле ко мне спиной, сосредоточенная, поглощённая своей работой. Тонкие пальцы уверенно двигали кисть по холсту, и казалось, она совершенно не замечала ничего вокруг.