Оливия Штерн – Оракул выбирает королеву (страница 34)

– Я отведу тебя к маме, обещаю. Только посиди здесь тихонечко.

Леона поежилась. Было прохладно, по коже побежали мурашки. Но у нее отобрали даже ночную сорочку, перенесли в эту странную комнату… Арман постоял-постоял, о чем-то раздумывая, а потом взял и предложил поесть винограда. Винограда! Дома такое угощение бывало не слишком часто. Кто же будет отказываться?

Леона с хрустом разжевала тугую ягоду и подумала, что, если ее кормят виноградом, наверняка не будут обижать. А льесс Арман тут же пообещал и новое платье, но пока предложил закутаться в скатерть. Леона не стала возражать, тем более что дома она частенько делала себя королевские платья то из скатерти, то из покрывала. Получалось роскошно: и подол тянулся по полу, и к плечам можно было настоящую королевскую мантию прикрепить.

Арман ушел, и Леона осталась одна, разбираться со скатертью. Нет, определенно, неведомые маги хотели ей навредить – внезапно скатерти оказалось не так много, чтобы соорудить бальный наряд. Едва хватило, чтобы обернуть вокруг себя и кое-как завязать над грудью. Грудь… Леона хмыкнула. Грудь ее стала как у взрослой. И руки и ноги как у взрослой. По длине самодельное платье едва прикрывало колени.

Интересно, что будет дальше?

И Леона, подогнув под себя ноги, принялась ощипывать гроздь винограда. Что мама скажет, когда увидит свою дочку такой вот длинной, несуразной, да еще и непривычно твердой? Леона потыкала себя в плечо. В самом деле, непривычно твердо. Еще перед сном она вся была мягонькой и пальчики пухленькими… А сейчас? Точно жердь. Правда, вот грудь стала большой. И попа явно подросла вширь… Но все-таки, что же произошло?

Она спустила ноги с дивана, а потом и вовсе поднялась. Медленно обошла комнату, но как-то все было скучно. Только вот красивый диван измазан чем-то… Неужто кровью? Леона тряхнула головой. Нет-нет, не может быть, чтобы кто-то здесь лежал с ободранной коленкой. И все равно обивка измазана чем-то. Она опустилась на четвереньки, заглянула под диван. Там, словно ее специально задвинули ногой, лежала груда одежды. И почему-то от одного взгляда на нее Леоне сделалось жутко – до дрожи, то пятнышек перед глазами. В нос ударил запах крови, как будто тряпье под диваном ей пропиталось. Желание разглядеть поближе отпало, Леона поднялась и, теребя локон, задумалась.

Итак, ее магическим образом перенесли в незнакомое место. Вокруг незнакомые люди, которые ей не сделали ничего плохого, даже виноградом угостили. Но под диваном – что-то страшное, к чему даже прикасаться жутко. Следы крови на обивке.

И к Леоне закралась совершенно невероятная, невозможная мысль: а вдруг на этом диване убили именно ее, а потом оживили? Картинки, замелькавшие в голове, были столь пугающими, что Леона уселась в уголок, подтянула колени к груди и тихо заплакала. Как вернуться домой из этого красивого, но столь пугающего места?

Когда дверь вновь открылась, Леона уже устала плакать. Это снова был Арман. Вошел тихо, почти беззвучно, оглядел комнату и, увидев сжавшуюся в комок Леону, подошел к ней. Опустился рядом на корточки.

– Ну что, красавица? Пойдем, я отведу тебя к маме.

И потрепал по щеке. Леоне не слишком это понравилось, гораздо приятнее было, когда Арман просто гладил ее по волосам. И, кажется, сейчас он уже как-то по-иному на нее смотрел. В глазах больше не было тепла. Но он предложил отправиться к маме.

– Идемте! – Леона решительно поднялась и протянула льессу руку.

Внезапно прикосновение тоже оказалось не слишком приятным, словно дохлого ужа коснулась.

– Будь умницей, – сухо посоветовал Арман, – не шуми. Сейчас мы тихонько выйдем и…

– У меня же нет туфелек, – внезапно вспомнила Леона.

– Будут тебе туфельки, не переживай.

И он настойчиво потянул ее за руку, уводя из комнаты. Леона пошлепала по каменному полу. Что-то не давало ей покоя, ей казалось, что Армана, который так ей понравился, словно подменили. Но как можно подменить человека? Они вышли в коридор, Леона поймала удивленные взгляды гвардейцев. Но они ничего не сказали, и Арман повел ее дальше.

Изредка им попадались люди, роскошно одетые. Смотрели с удивлением. Леона думала, что наверняка они удивлены тем, какое отличное платье она соорудила себе из скатерти. А может быть, они были удивлены тем, что маленькая льесса так странно вытянулась в длину. Арман вывел ее в парк, и там пришлось идти по колючим камешкам. Леона невольно ойкала и хромала на обе ноги.

– Ну, потерпи, – попросил Арман, – еще немного!

Когда они зашли за деревья, Арман достал что-то из кармана, бросил на дорожку, Леоне показалось, что это был золотистый шарик. Шарик тут же развернулся в сверкающую воронку.

– Что это? – спросила она.

– Сейчас мы немного попутешествуем, – уверенно сказал Арман, – не бойся.

– Мы пойдем к маме?

– Конечно, – заверил он.

И уже совсем неласково дернул за руку, увлекая за собой в крутящуюся золотую воронку, от одного вида которой почему-то тошнило. Леона взвизгнула – но в тот же миг оказалась снова на твердой земле. Перед ними был небольшой домик, сложенный из бревен. За домиком поднимались темные ели, а вокруг стоял высокий забор.

– А где мама? – прошептала Леона, сообразив, что, похоже, ее обманули, причем подло.

– Придется подождать, – бодро сказал Арман… тонким женским голосом.

Ойкнув, Леона отскочила в сторону. Она обомлела: очертания мужчины плыли, подергивались радужными сполохами, он съежился, сделался меньше… На Леону уставилась молодая льесса с пышными каштановыми кудрями, наряженная в мужской костюм. У нее было очень красивое лицо, щеки с ямочками. Только вот глаза – карие, выразительные – оставались холодными. Леоне даже показалось, что эта льесса прикасается к ней совершенно ледяным взглядом. Так страшно. Неприятно.

– Вы, – пролепетала она. – Что вам нужно?

– Поживешь пока здесь, кукла, – сообщила льесса. – Ты – наша гарантия того, что Линто нас не тронет. По крайней мере, если бы ты ему не была нужна, он бы с тобой так не возился.

И тут Леону словно прорвало. Всхлипнув, она огляделась, развернулась – и побежала к воротам. Затрясла тяжелый засов.

– Мама! Мамочка-а-а!

Но ее догнали. Льесса резко развернула ее к себе и ударила. Отвесила такую пощечину, что слезы брызнули из глаз.

– А ну иди в дом! – рявкнула злобно. – Еще раз попробуешь убежать – выпорю!

Заливаясь слезами, Леона побрела к домику. Что теперь делать, она совершенно не знала.

Еще никогда Леона не бывала в столь бедных домишках. Страх продолжал грызть, царапая игольчатыми когтями, но когда красивая и такая злая льесса силой заволокла ее внутрь, Леона принялась осторожно исподлобья осматриваться. Да, это вам не родное поместье, где она изучила каждый поворот, каждый портрет на стене, каждую истертую ступеньку. Здесь полы были из толстых струганых досок, стены тоже деревянные и ни одного гобелена, оконца маленькие, как будто домик кукольный, вместо ровных стекол мутноватые кругляши, которые едва свет пропускают. Леону подтолкнули в спину к распахнутой двери, она вошла – и тут же съежилась под тяжелым взглядом немолодого, даже старого льесса. Он сидел в большом кресле, но тут же вскочил, и оказалось, что в своем новом теле Леона его не ниже. Льесс показался ей каким-то бесцветным. Ну, лысина на полголовы. Ну, седой венчик волос и коротенькая бородка. Усы ершиком. Невыразительные голубые глаза, круглые. Щеки тоже круглые. И пузцо, обтянутое рубашкой. Поверх рубашки льесс был одет в темный сюртук. И все это вместе составляло совершенно неяркую, словно смазанную картинку.

Леона шмыгнула носом. Потерла ушибленную скулу, и этот жест не остался незамеченным.

– Эрика! – крикнул льесс. – Ты что себе позволяешь?

– А как еще заставить ее слушаться?

Леона невольно шагнула вперед, потому что злая льесса оказалась позади. Очень хотелось держаться от нее подальше, мало ли что она еще придумает. Тут бесцветный льесс грубо схватил Леону за подбородок, развернул лицо к свету – как раз той, ударенной стороной. И принялся внимательно разглядывать.

– Ты понимаешь, когда Линто нас найдет, он с нас головы снимет особо изощренным способом, если с его бабой что-нибудь случится?

– Он не будет нас искать вечно, – отозвалась Эрика, – рано или поздно он оставит это занятие. Все уляжется, дядя. А мы здесь отсидимся. Собственно, я привела эту льессу только для того, чтобы можно было поторговаться, если кто-то из нас попадется.

Льесс хмыкнул, отпустил подбородок Леоны, прошелся по комнате, заложив руки за спину.

– А ты, конечно, все продумала, да?

– Но кто-то же должен думать? – весело заметила льесса Эрика.

– Что-то ты не слишком думала, когда тыкала в королеву ножом… Не думала, как дальше быть.

– Извини, не могла предупредить заранее. Но почтовика ты моего получил, так?

– Да лучше бы не получал… Работал бы себе спокойно дальше.

Они замолчали. Леона не понимала, о чем идет речь, но принялась с интересом озираться по сторонам. Честно, этот бесцветный льесс ей нравился. Почему-то казалось, что он не будет ее бить. Леона осматривалась, подмечая детали: истертые подлокотники у кресла, старый ковер на полу, тоже истертый до тканой основы, а у окна красивый резной стол. И стул. Они как будто появились здесь случайно, откуда-нибудь из дворца. И темно-зеленые шторы, обрамлявшие смешные маленькие оконца…