Оливия Штерн – Оракул выбирает королеву (страница 33)
– Воды! Живо, принесите воды!
Потом щеку обожгла едкая боль. Еще раз, уже другую… Туман неохотно отползал, выпуская из мутного кокона. И вот тогда-то Армана и стошнило желчью, прямо на великолепный мраморный пол. Вконец обессилев, он завалился на бок, из-под полуприкрытых век наблюдая за Сильеном, который засуетился, наливая воду в стакан. Советник королевы стал рядом на колени, подсунул руку под затылок, который почему-то отозвался гулким эхом боли.
– Арман, давай попей. Пить можешь?
Пить он конечно же мог. Хоть и не хотелось. Вообще ничего не хотелось после всего виденного-то. Казалось бы, он мог радоваться, торжествовать, особенно учитывая то, что является единственным дееспособным наследником женщины, назвать которую матерью и язык не поворачивался. Но торжества не получилось. Вообще не осталось ничего, кроме чудовищной, выжирающей разум усталости, которая затягивала в себя все чувства, лишая мир красок.
Он все же сделал несколько глотков и молча уставился в потолок. Пытался понять и не мог. Как же так? Как можно так ненавидеть собственных детей? Даже не ненавидеть, нет, ведь ненависть не бывает настолько холодной. Ненависть – это все равно привязанность. А они с Виттой были чужими и ненужными для королевы. Просто чужими.
Арман вздрогнул, когда Сильен принялся обтирать ему лицо мокрым платком.
– Ты знал? – спросил тихо, и собственный голос показался безжизненным, как шелест перекати-поля в высушенной зноем степи.
Мар покачал головой:
– Нет, не знал. И о тайном ходе не знал. И о том, что Меркла повязала заклинанием молчания, тоже не знал. Я-то на должности лет десять, откуда мне было…
Арман снова прикрыл глаза. Лежать на полу неожиданно оказалось приятно, прохлада напитывала тело, вымывала боль и тошноту. Только вот острый шип, засевший в сердце, уже не убрать. Вечная королева сделала все, чтобы он мучился даже после ее смерти. Кровавая безумная сука.
– Мне интересно, – тяжело проговорил Арман, – куколка – это она и была или зеркальник, который ее заменил?
– Исчезла именно та, которую мы видели. – Сильен пожал плечами. – Так и не скажешь. Возможно, куколка и была зеркальником. Или наоборот, зеркальник ее убил, а сам принял ее облик. М-да…
– Сильен, – Арман говорил почти шепотом. Просто не было сил. Ни на что. – Попроси, чтобы подняли всю подноготную моего секретаря. Очень может быть, что он связан с убийством королевы.
– Хорошо, сделаем. А ты… вернее, а вы, ваше величество?
Арман поморщился. Ну, началось.
Он никогда, никогда в жизни не хотел ничего подобного для себя. Лучшей наградой за все было бы уехать и никогда не появляться во дворце. Но теперь, похоже, дворец протянул загребущие руки, вцепился мертвой хваткой. Просто так не отпустит.
– Не хочу, – пробормотал он. – Я хочу найти Леону и просто уехать с ней.
Кажется, Сильен улыбнулся. Он был гораздо старше Армана, лет на двадцать. Возможно, у Сильена дети были того же возраста.
– Боюсь, не получится, – сказал Мар, – вы не можете просто так взять и оставить королевство.
– Оракула больше нет.
– Значит, время Вечных королей закончилось, – хмуро припечатал Сильен. – Поднимайтесь, ну же! Оно у нас не спрашивает, чего мы хотим. Приходится просто делать то, что должно.
– Я хочу найти Леону, – повторил Арман. – Мне этот чертов трон будет мешать.
– Мы ее найдем. Я приложу все усилия, чтоб найти. Задействую лучших своих людей. Если пожелаете, привезем вашу сестру. Жаль, что так получилось… Почему она лекарей не привлекла?
– Потому что мозг гибнет слишком быстро, когда человек не дышит, – ответил Арман. – Лекарь не может повернуть обратно процесс, который зашел слишком далеко.
И вздохнул, подумав, что это будет счастьем, если у него получится вернуть Леону в то состояние, в котором она пребывала до Оракула. Впрочем, то, что она попросту впала в детство, говорило о том, что и стазис наложили быстро, и оживили тоже вовремя. Надежда была. Найти бы только саму Леону!
– Послушайте, – сказал Сильен, – мне почему-то кажется, что маркизу Риквейл…
– Она уже не Риквейл, она умерла и теперь свободна от идиота-мужа.
– Хорошо, как скажете. Так вот, почему-то мне кажется, что ее увели, чтобы подстраховаться. Ну, взяли в заложницы, чтоб вы оставили свободу тем, кто убил королеву. Может, и ваш секретарь где-то рядом.
– Надо разыскать все сведения о его возможных родственниках, – сказал Арман.
Хорошо, конечно, лежать и смотреть в потолок. Но надо найти в себе силы подняться и заниматься делами.
Чертово королевство. Он никогда этого не хотел. А оно не спросило, свалилось как снег на голову. И что теперь с этим делать?
Он поднялся с помощью Сильена. Прислушался к себе – все еще некромант. И, шипя сквозь зубы от накатывающих волн головной боли, заковылял к Оракулу.
– Арман!
– Не вмешивайся, – огрызнулся он.
Поднялся на постамент, где был установлен Оракул. Медные трубочки вяло зашевелились, потянулись было к Арману – но тут же бессильно опали. Интересно, Меркл намеренно не починил Оракул до конца? Или все само так вышло? Надо будет спросить.
Арман протянул вперед руки и, сосредоточившись, выпустил изрядную порцию силы прямо в тускло светящийся синий камень, разнося его в труху вместе с отпечатком Вечной королевы. Как бы хотелось так же уничтожить и свои воспоминания! Но не получится, увы.
Его качнуло. Но все же удержавшись на ногах, Арман обернулся к Сильену.
– Льесс Сильен, вы готовы работать дальше? У нас много дел.
В светлых глазах Мара появилось странное, очень теплое выражение, и Арман еще раз подумал, что Сильен ему в отцы годится. Если бы не знал, что тварь казнила того, настоящего, то непременно заподозрил бы…
– С чего начнем, ваше величество? – совершенно спокойно отозвался советник. Теперь уже первый советник.
– Личные вещи Леоны сохранить и к ним не прикасаться. Разыскать все по Бранту и той куколке, что зарезала королеву. Подготовить все для моего похода в меморум. И начать активные поиски Леоны Кьенн, задействовав всех поисковиков, кого найдете.
– У вас есть несколько часов на отдых, – сказал Сильен, – я бы настоятельно рекомендовал прийти в себя.
Арман подумал-подумал и согласился. В конце концов, мало толку от разваливающегося плантоса…
– Не забудьте снять заклинание молчания с Меркла.
– Я оповещу войска о том, что у нас новый король, – сказал Сильен.
Арман покачал головой и ничего не ответил. Ну что за невезение!
Глава 8
Цветы Жизни
Странно это было и страшно. Казалось, только что перед сном мама поцеловала и подоткнула одеяло… И вдруг открываешь глаза и понимаешь, что неведомо как очутилась в незнакомом месте и мамы нет и папы нет, а вместо них – странный дядька, который явно чем-то болеет или у него что-то болит, иначе отчего бы ему плакать?
А еще Леона обнаружила себя голой, совсем. Кто-то ночью украл ее сорочку, наверное, твари из Тени, которыми так любит пугать нянюшка. В довершение ко всему руки и ноги стали чересчур длинными, большими, совсем как у взрослых. Да и все тело как будто изменилось… Ну, точно! Заколдовали ее. Украли из дома и заколдовали. И что теперь делать?
Между тем странный дядя вздрагивал, уткнувшись носом ей в коленку. Леона слышала, как он изо всех сил пытается задавить рвущиеся наружу рыдания, что получалось у него из рук вон плохо. И невзирая на то что ее заколдовали, ей стало жаль этого взрослого и большого и в то же время почему-то беспомощного человека. Она протянула свою изменившуюся руку, легонько погладила его по голове.
– Дядя, вам больно?
Молчание. Он медленно поднял голову, слезы, конечно, по щекам не текли, но веки были красные, глаза все в прожилках. Дядька этот, который назвался Арманом, долго и пристально смотрел на Леону, отчего у нее возникло ощущение, что он хочет вытащить наружу все ее мысли. Этот взгляд ее смутил. Было в нем что-то такое… Так на Леону не смотрел никто, даже мама.
Мама! Да где она, почему ее здесь нет?
Она растерялась окончательно, хотела спросить об этом у Армана, но не успела. Резко отворилась дверь и на пороге появился еще один незнакомый льесс, наверняка один из тех магов, что ее заколдовали. Льесс этот был седым, сухим как щепка и наряженным в такой роскошный сюртук, что у Леоны дух захватило от восторга. Одни только вышитые по вороту звездочки чего стоят!
– Арман! – позвал этот льесс. – Пойдем, у нас проблемы.
Почему-то Армана это разозлило, лицо его вмиг сделалось холодным, жестким.
– Что там? – рявкнул он так, что у Леоны все внутри задрожало.
Она съежилась на диване, сжалась в комок. Непонятно, чего от них ждать. Но тут Арман медленно, очень ласково погладил ее по голове, отчего Леоне вдруг захотелось заурчать, как любимая мамина кошка Феодора. Тоже странно: отчего этот Арман кажется ей хорошим? Он ведь не должен ее обидеть, ударить?
Льесс-щепка сказал, почти не глядя на нее:
– Проблемы, я же сказал. Идем. С маркизой ничего не случится, снаружи охрана.
Интересно, кто такая маркиза?
– Милая, посиди здесь, – попросил тихо Арман. – Пожалуйста. Я скоро вернусь.
А у нее слезы подступили к глазам.
– Я хочу к маме. Где мама?
Вздох. Так вздыхает папа, когда чем-то опечален.