Оливия Штерн – Мой хозяин дракон (страница 43)

- Не важно, — он развеселился, а мне снова хотелось запустить в него чайником.

Впрочем, какая разница, сколько я заплачу за помощь? Только бы…

- Подожди, — я вовремя спохватилась, — если ты не сможешь вызволить лорда-дракона, то останешься только при авансе.

- Дорогая моя Кора! Если я не смогу вызволить дракона, это всего лишь будет означать, что нас, скорее всего, убьют. Как ты понимаешь, в мертвом состоянии деньги не нужны никому — ни тебе, ни мне.

Я вздохнула. Скользкий, мерзкий тип — но, пожалуй, он был прав.

Молча поднялась со стула, подошла к бюро и, вытащив лист бумаги, написала расписку на требуемую сумму. Поставила дату и подпись. Потом долго грела сургуч, капнула несколько бордовых тяжелых капель и припечатала отцовской печатью. Пoмахала в воздухе распиской и положила ее на стол перед Лиаром. Он схватил ее жадно, даже пальцы подрагивали, пробежался взглядом по строкам, затем аккуратно сложил и спрятал куда-то во внутренний карман сюртука.

- Хорошо. Теперь — хорошо. Я могу рассказать свой план, Кора Лайс. Вот, послушай, я узнал, что портальные линии еще месяц назад перебросили на остров, а это значит, что туда мы сможем добраться по ним. Мои-то по-прежнему перекрыты, Арктур сделал все от него зависящее, чтобы моей ноги больше там не было…

И я стала слушать.

***

Потом он ушел, а я приступила к сборам. Самое главное — застать дома саннора Тасиди. У него предстояло завершить одно очень важное дело, не терпящее отлагательств. Уже стоя перед дверью его замечательного особняка, я мысленно молила мироздание, чтобы Эйк Тассиди был на месте — и оно меня услышало. Саннор Тасиди появился на пороге лично, в привычном мне стеганом халате, попыхивая сигарой.

- Кора! — он обежал меня обеспокоенным взглядом. Старый нотариус чуял, что грядут большие перемены, — проходи, не стой на ветру.

И за локоток буквально втащил меня в дом, провел до гостиной и усадил в кресло.

- Я сейчас распоряжусь, чтоб Олла сварила какао, — засуетился он, — ты какая-то бледная… Что случилось?

- Маг нашелся, — я не стала юлить, — я нашла человека, который отправится со мной за край Чаши.

Тасиди всплеснул руками.

- Кора! Ну сколько уже можно… А я уж понадеялся, что ты эту блажную идею бросила. Давно его убили, твоего…

- Нет! — я подскочила, — не говорите так… или я больше никогда, никогда к вам не приду, и мы расторгнем договор. Это важно, понимаете? Важно знать, что Арктур — жив. Важно иметь надежду.

- Одной надеждой сыт не будешь, — буркнул Тасиди.

Он яростно раздавил сигару в пепельнице и уставился на меня.

- Ну, а что ты от меня-то теперь хочешь? Как говорится, пришла привести дела в порядок?

- Дела и так в порядке, благодаря вам, саннор Тасиди, — я снова уселась в кресло и вздохнула, — я вот что… я бы хотела удочерить Айту, а вас — если я не вернусь — назначить ее опекуном до совершеннолетия. Видите, у меня нет ни братьев, ни сестер, кому бы я завещала состoяние. А Айта…

- Она же дочь какой-нибудь посудомойки, — поморщился нотариус, — и это в лучшем случае. Оно тебе надо, Кора? Ну, подумай сама. Ты вернешься… или одумаешься и вовсе никуда не поедешь. Выйдешь замуж, у тебя будут дети. Свои дети. Не непонятно чьи.

- А если не вернусь? Кому достанутся деньги отца?

Эйк Тасиди замолчал, и я поняла, что выиграла.

- Когда ты пропала, — медленно проговорил он, качая головой, — я чуть с ума не сошел. Я все думал, как же так, тебя так воспитывали, а ты вон что вытворила. Но теперь, когда правда раскрылась… Кора, ты вернулась… совершенно другой. Какой-то странной. Ты собираешься делать вещи, которых бы никогда не сделала раньше. Ты бы никогда не кинулась спасать обреченного дракона. И уж никогда бы не стала желать удочерить официально девочку, подобранную непонятно где, сироту, с непонятными корнями…

Я только вздохнула. Никак ему не объяснить, насколько близкой стала мне Айта. Она была самой близкой и единственной подругой там, на острове, и как-то незаметно стала сестрой. Просто младшей сестренкой. И если уж мне не суждено вернуться, так пусть хотя бы у этой несчастной малышки все будет хорошо. Ничего не поделаешь, мы смотрели на мир совершенно с разных сторон, я и Эйк Тасиди. В самом деле, тот помост, сальные взгляды и сто двадцать крон размололи меня в труху. И я долго собирала себя, пытаясь понять, кто же я в этом мире — и не понимала, и хваталась за тонкие пальчики Айты, словнo за спасительную соломинку. Да и потом… ещё один момент, который снова все перевернул. Если кому-то делаешь добро, вовсе необязательно, что тебе отплатит этот же человек. Добро вернется, рано или поздно, чуднoй легкой птицей, способной подарить крылья. Или драконом, который способен поднять тебя до самого неба и показать плывущую поверх облаков луну.

- О чем задумалась? — в мои сумбурно скачущие мысли просочился голос нотариуса, — может, ещё передумаешь?

- Нет, не передумаю, — сказала я, — вы будете опекуном Айты, если я не вернусь. Я рассчитываю на вашу мудрость, саннор Тасиди. И давайте перейдем к оформлению бумаг. Мне еще собираться в дорогу, а перед этим мне очень бы хотелось… Заехать на кладбище.

Он вздохнул, но перечить не стал. Кряхтя, порылся в бюро, среди бумаг, где царил вечный хаос, извлек несколько чистых желтоватых листов.

- Иди сюда, Кора. Здесь удобнее писать, а я тебе подиктую…

И посмотрел так укоризненно, как будто он очень переживал за меня… Как будто родной oтец, которого у меня больше не было.

С бумагами мы управились быстро. Пока писала скупые строки о своем желании удочерить Айту, и тени сомнения не возникло в правильности собственных поступков. Тасиди больше не ворчал и не препирался, молча поставил все нужные подписи и печати, а затем аккуратно убрал документы в свое бюро. Вот и все. Теперь уже, независимо от исхода моего путешествия, с Айтой будет все в порядке…

Я поднялась, разгладила подол платья.

- Спасибо вам, саннор. Я, пожалуй, пойду.

- Погоди, — вдруг сказал он, — я сейчас прикажу заложить коляску, вместе поедем.

Немного растерявшись, я села обратно, а Тасиди решительным шагом вышел вoн из комнаты. Не знаю, как долго он отсутствовал, да и не важно это. Я сидела и пыталась размышлять, но мысли разбредались в разные стороны. Такое бывает, когда все важные решения уже приняты и дороги к отступлению больше нет — я ее себе не оставила. Было немного тревожно. Но это оттого, что я понятия не имела, насколько легко варги пойдут на поводу у Фейдерлина, а еще оттого, что я не доверяла магу. Оставалось надеяться, что он удовольствуется обещанным гонораром — и, батюшки! Это ведь Эйк Тасиди еще не знал, что я собственноручно отрезала такой ломоть своего наследства и передала его пройдохе, готовому следовать за край Чаши…

- Кора, пойдем, — он появился на пoроге через некоторое время, в плотном темно-сером сюртуке и шляпе, — коляска у подъезда.

Это был хмурый и ветреный день начала зимы. Мы прошли сквозь кованые ворота и долго брели по тихoй и совершенно безлюдной аллее, по обе стороны которой немыми наблюдателями возвышались старинные склепы. Они были очень старыми, кое-где скульптурные украшения облупились и начали осыпаться. Но нам — дальше, в новую часть кладбища. И чем дальше мы шли, тем сильнее таяла моя решимость. Почему-то казалось, что я не вынесу все это снова, просто не смогу увидеть могильный холмик со скромной табличкой, на которой написано имя моего любимого папы. Под конец я вцепилась в саннора Тасиди, а он молча взял мою руку в свою и пошел дальше. Вот и низкая ограда. Пока что временная. И небольшая гранитная плита, на которой выгравировано «Филипп Лайс, адмирал Его Величества». Я невольно всхлипнула и стиснула пальцы на предплечье Тасиди. Конечно же, ничего плохого со мной не случилось, но… странное это было чувство: я шла сюда, как будто предвкушая увидеть отца, поговорить с ним. А увидела лишь расплывшийся от дождeй холмик и серую плиту.

- Не плачь, — тихо сказал Эйк Тасиди, — всему есть начало, и всему есть конец. Не нам это менять.

Я прикрыла глаза и снова вспомнила день своего восемнадцатилетия. То, как папа на меня смотрел. В его глазах жила любовь, а теперь его не стало, этой любви не стало, и как будто от меня самой отрубили что-то важное. Вроде бы и все на месте — но чего-то не хватает.

- Ты привыкнешь, — продолжил нотариус, — скажи, зачем-то ты ведь шла сюда? Чего именно хотела?

Я снова посмотрела на табличку. Эйк Тасиди был прав: все когда-нибудь заканчивается… Покосилась на седого нотариуса и попросила:

- Можно я… побуду здесь одна?

Он пожал плечами, запахнул поплотнее воротник сюртука и отошел в сторону, принялся рассматривать чей-то каменный памятник в виде взлетающих птиц. А я… вот так, стоя рядом с тем, кто был совершенно для меня недосягаем… Я взахлеб, тихо и быстро, рассказала обо всем, что со мной произошло. И закончила свой монолог тем, что описала Фейдерлина и нашу предстоящую экспедицию.

- Не беспокойся, — прошептала в холодный воздух, — я обязательно вернусь. И тогда расскажу тебе, как все прошло. Я знаю, ты был бы не против, если бы ко мне посватался лорд-дракон…

Почему-то казалось необходимостью рассказать все это. Потом я повернулась и пошла прочь, махнула Тасиди, и он заторопился следом. Перед глазами стояло папино лицо, и, как мне показалось, он лукаво усмехался, щурясь. Одобрял мое решение — а как же иначе? Жаль только, что мы так и не узнали, умер ли адмирал Лайс сам, или ему помогла санна Теодора. Но, пожалуй, эта тайна так и останется таковой на века.