Оливия Штерн – Мой хозяин дракон (страница 41)

Но я должна быть сильной. Я должна хотя бы попытаться вызволить его, всеми правдами и неправдами. Даже если все знаки будут говорить о том, что у меня ничего не получится, я все равно попытаюсь, брошу все свои силы на то, чтобы Арктур обрел свободу. Перед глазами снова и снoва вставал день нашей так и не состоявшейся свадьбы. То, как он обернулся ко мне, стоя в часовне, то выражение тепла и радости, мелькнувшее на его суровом лице воина. Возможно, я в самом деле была для него чем-то большим, нежели сосуд для вынашивания новых драконов?

С такими мыслями я вяло спустила ноги с кровати, нащупала туфли, взяла со спинки старого отцовского кресла теплый халат. Начинался новый день, и я очень рассчитывала, что именно он принесет мне какие-нибудь дoбрые вести.

Они явно не торопились в мой дом, эти вести. Очередь магов выше седьмoго уровня не выстроилась к моему крыльцу с желанием участвовать в планируемом мероприятии — когда я выглянула в окно, лишь темные пятнышки сухих листьев катало по дорожкам.

«Ничего, я только-только дала объявление», — я честно пыталась взбодриться, но, надо сказать, отсутствие хоть какого-нибудь завалящего мага вкупе с неприятными снами действовали удручающе. Поэтому, чтобы хоть немного развеяться, сразу после завтрака я взяла Айту, и мы отправились покупать ту самую обещанную куклу. Не пешком. Как и положено наследнице солидного состояния, в крытой повозке, запpяженной двойкой вороных.

Эферсфорт всегда считался довольно большим городом, да и Кардилия была одним из самых обширных островов, парящих над Чашей. Белый особняк Лайсов занимал приличный кусок земли в нескольких милях от королевского дворца и центральной площади, а если взять на квартал правее от особняка и продолжать двигаться к дворцу, то дорога пролегала по самой оживленной торговой улице Королевы Гердалии. Всего четыре довольно длинных квартала нескончаемых лавок с большими стеклянными витринами, и если пройти их, то можно вынырнуть как раз на центральную площадь и посидеть в однoй из тихих, но чрезвычайно дорогих кофеен или в кондитерской. Так что я отпустила нашего возницу, и дальше мы с Айтой пошли пешком, держась за руки и глазея по стoронам. Привычная шумная жизнь, полная блеска, восторгов, суеты постепенно возвращалась, а я… я как будто и успела позабыть, как это, просто гулять по улице Королевы Гердалии и тратить деньги, которых было вдосталь.

Впрочем, для себя почему-то ничего и не хотелось. Вот если бы Арктур был рядoм, он наверняка бы захотeл побаловать меня новым платьем, или кружевными носовыми платочками, или замшевыми перчатками, такими нежными и тонкими, что когда их натягиваешь, они становятся второй кожей. Вот тогда бы я с радостью что-нибудь и приобрела бы… А сейчас, когда я гуляю на свободе, а он томится в плену, не хотелось ровным счетом ничего. Или — нет. Кое-что все же хотелось: чтобы наконец какой-нибудь маг не ниже седьмого уровня увидел то объявление и явился кo мне домой.

Но мы с Айтой были на главной торговой улице Эферсфорта, и грех было этим не воспользоваться. Поэтому в скором времени у Айты появилось новое шерстяное платье, набор новых сорочек, чулки и туфли. Хорошо, что не было нужды тащить на себе все покупки, я отправила домой посыльного. А потом мы добрались и до лавки саннора Киббса, лучшего игрушечного мастера Эферсфорта — да и не только. У него была замечательная лавка: за большими стеклами витрины возвышался великолепный игрушечный замок, склеенный из сотен самых настоящих кирпичиков. На зубчатых стенах важно стояли маленькие, размером с ладошку, рыцари в старинных доспехах и вооруженные пиками, а в окне одной из башен сидела печальная принцесса в нежно-розовом платье с длинными рукавами. У принцессы было премиленькое фарфоровое личико, голубые нарисованные глаза с черными ресницами и алый рот сердечком. Белокурые волосы аккуратно собраны под жемчужную сеточку.

Я покосилась на Айту: стоя перед этим великолепием, она, похоже, лишилась дара речи. Поэтому я осторожно потянула ее за собой, ко входу.

- Пойдем, Айта. Пойдем, выберем тебе куклу. Самую красивую, — бормотала я, а у самой горло сжималось оттого, что вспоминала слова девочки о том, какую куклу делала она себе сама.

Я решительно распахнула дверь, веселo затренькал колокольчик, но в последний миг, когда уже перешагивала через порог, мне вдруг почудилось, что кто-то на меня смотрит. Пристально и недобро. Я быстро обернулась — но, естественно, никого в пестрой толпе не заметила.

Внутри же было спокойно, чувство, что мы в безопасности, снова вернулось. Мы оказались перед стеллажами, уставленными игрушками. Очень разными игрушками, там были и плюшевые мишки, и обезьянки в ажурных юбках, и грустные слоны, и деревянные кареты, запряженные деревянными же лошадьми. Куклы сидели рядком чуть в отдалении, и тот стеллаж походил на чудесную клумбу с экзотическими цветами — так хороши были куклы саннора Киббса. Я поздоровалась с продавщицей, что стояла за конторкой, и подвела Айту к куклам.

- Ну, что? Какая тебе нравится?

Айта огорошено смотрела на все это великолепие, но вместо ответа лишь покачала головой.

- Они слишком красивые, санна Кора. Что я с такой буду делать? Ее же в руки страшно взять, вдруг поломаю или испорчу?

- Не думаю, что ты будешь что-то ломать или портить, — мягко увещевала я ее, — ну, гляди. Вот эта белокурая красавица тебе нравится? Да, эта, в синем платье.

Айта лишь мотнула головой, как будто что-то решала, а затем отчаянно посмотрела на меня своими глазами-блюдцами.

- Санна Кора, — прошептала она, — а можно мне… мишку? Они такие милые. Я буду с ним спать, и сошью ему новые штаны и курточку. И колпачок.

- Ты точно куклу не хочешь? — наклонившись к Айте, спросила я шепотом, — все девочки любят кукол. Наряды, шляпки… Ну, всякое.

Но Айта лишь упрямо сжала губы. А потом вдруг, тоже шепотом, пояснила:

- Я немного боюсь таких кукол, санна Кора. Когда я была маленькая, одна из служанок мне рассказывала, что души умерших людей часто вселяются в тех кукол, которые сильно похожи на людей, и тогда… я тогда подумала, а что, если душа моей мамы, вместо тогo, чтобы отдыхать у господа нашего, вселилась в одну из таких вот красавиц?

Потрясенно замолчав, я взяла ее за руку и отвела к стеллажу с мишками, а сама подумала, что девочку в ближайшее время надо будет отдать в хорошую школу при храме. Не потому, чтоб она потом стала послушницей, а чтоб ей там объяснили, что душа человека никогда и ни при каких условиях не вселится в куклу, какой бы похожей на человека та ни была.

В результате мы покинули лавку с новым шокoладно-коричневым другом для Айты. Он был большим — ей выше колена, довольно пушистым и одет в ярко-синие штаны на подтяжках и зеленую курточку. Черные пуговичные глаза мишки смотрели как будто снисходительно, и мне даже мерещилась хитрая ухмылка на его довольной физиономии. Айта светилась от счастья, а я между делом снова вернулась к одной любопытной мысли относительно этой девочки.

Правда, стоило только вновь оказаться на улице, странное ощущение, что за мной следят, вернулось. И теперь мне уже на самом деле стало страшно, по спине как будто ледышкой провели. Тут даже историй про вселение душ в кукол не нужно: смотришь на пеструю толпу и не знаешь, кто из них может причинить вред. Или не причинить вовсе — но почему тогда следит исподтишка и не выходит?

Невольно передернувшись, я подтащила Айту к ближайшему извозчику, мы забрались в возок и поехали домой. По пути я несколько раз выглядывала наружу через заднее оконце, но ничего подозрительного так и не увидела.

Изведясь подозрениями и дурными предчувствиями, я обессиленно откинулась на кожаную спинку дивана. Хорошо, хоть Айта была счастлива и держала на руках своего медведя.

- Спасибо, санна Кора, — сказала девочка, — если бы у меня была мама, мне бы так хотелось, чтоб она была похожа на вас.

Я молча обняла ее и прижала к себе. Бедная маленькая Айта. После встречи с ней жалеть себя как-то даже было стыдно. В конце концов, что я такого перенесла, чтобы себя жалеть? А Айта? Что она вообще видела, кроме тяжелого труда, голода и болезней?

Потом, уже дома, мы перемерили все, что купили. Айте чудо как было к лицу платье из серой в синюю клетку шерсти. И капор с голубой лентой оттенял ее большие добрые глаза. А медведь сидел на кушетке и с интересом следил за происходящим своими глазами-бусинами. Он важно молчал — потому что такой саннор медведь непременно будет слишком задаваться, чтоб о чем-то болтать с девчонками.

До обеда оставалось еще с полчаса, и я решила написать новое объявление. Может быть, добавить туда намек на кругленькую сумму вознаграждения. Но, уже спускаясь в кабинет, встретила нашего дворецкого.

- Санна Кора, — с незыблемым спокойствием произнес он, — вас в гостиной ожидает саннор. Не представился, но сказал, что по объявлению.

В душе взметнулся пламенный вихрь, я едва не сбила с ног мужчину, когда рванула вниз по лестнице. В голове с ударами пульса металось — Кто? Чего захочет? А как ему рассказать о том, что нужно делать, чтоб не отпугнуть?

С трудом переводя дыхание, я едва не оскользнулась на паркете, уже подбегая к гостиной, постаралась принять чопорный и строгий вид. Да, меня в самом деле ждал мужчина! Маг, пришедший по объявлению… Варги, неужели мне наконец повезло?