Оливия Штерн – Королевская гончая (страница 27)

Он лишь пожал плечами и тепло улыбнулся стареющему другу.

– Ничего такого, о чем тебе следовало бы беспокоиться.

– Ну тогда, быть может, я могу отправить доктору Арсуму запрос на собеседование?

– Это единственная доступная кандидатура?

– Нет, конечно же. Есть и другие, но… этот работал в академии, потом в университете, у него есть опыт преподавания. Ну и, наконец, он совершенно свободен на текущий момент.

– С чего бы?

Дарс растянул пальцами голограммы, увеличивая в размере текстовую врезку.

«Уволился по собственному желанию в связи с планируемым переездом на Рамос».

Ну ладно. Уволился и уволился. Может, захотелось человеку пожить на главной планете империи. К тому же он в расцвете лет, в общем, ровесник самого Дарса.

С голограммы на Дарса смотрел приятного вида мужчина. Породистое лицо, темные, коротко остриженные волосы. Золотистые радужки, как и у многих с Фебоса. Ничего примечательного на первый взгляд.

– Почему так мало специалистов по нейрокогнитивному направлению? – спросил Дарс. – Днем с огнем не сыщешь. А ведь Рам-сити – столица.

Варус недовольно хмыкнул.

– Это, друг мой, вопрос отношений академических кругов и научных школ. Исторически так сложилось, что на Рамосе нейрокогнитивное направление было не в чести с самого начала. У нас что? У нас киберсистемы, наносистемы, вопросы симбиоза человеческого организма и киберфизических систем. Сильная школа нейрокриптоанализа. Здесь традиционно не финансировалось нейрокогнитивное направление. Поэтому с течением времени все специалисты попросту разлетелись кто куда. Ну а здесь остались те немногие, которых все устраивало. Так что… приходится искать залетных пташек вроде этого Арсума.

– Надо бы поговорить с братом, – Дарс задумчиво почесал переносицу, – перераспределить финансирование, в конце концов.

– Империя – отдельно, научное сообщество – отдельно. – Бенджамин усмехнулся, побарабанил пальцами по подлокотнику. – Ты ведь и сам знаешь, что сейчас не лучшее время перераспределять инвестиции.

– И то верно.

Дарс отодвинул голографическое окно, откинулся в кресле. Выпитое виски согревало тело, успокаивало. Глаза начали слипаться.

– Хорошо тут у тебя, доктор Варус. Так и остался бы на пару денечков.

– Ну так оставайся. Ты меня не стеснишь. Всегда приятно поболтать с одаренным бывшим учеником.

Дарс прищурился.

– Шутишь? Я же тень за спиной императора. Должен быть на подхвате в любое время дня и ночи. А так бы с удовольствием остался. И мы вспоминали бы те времена, когда ты был у меня руководителем дипломной работы.

– А ты нес какую-то наукоподобную чушь и утверждал, что это свежая и незатертая идея.

– Но именно так оно и оказалось, верно?

Дарс с сожалением поднялся.

Ему не хотелось уходить от Варуса. Само присутствие ректора уносило на годы назад, в те легкие и беззаботные деньки, когда и солнце ярче, и трава зеленее. Дарс уже и забыл, каково это – быть просто студентом. Дела империи давно давили на плечи, как мешок с кирпичами.

– Да, вот еще, Бен, – он остановился посреди гостиной, перекатываясь с пятки на носок и наслаждаясь ощущением натурального дерева под ногами, – ты подпишешь указ об отчислении Гая Вири.

Ректор поправил очки.

– Я не могу его отчислить за неуспеваемость, Дарс. Даже если тебе очень нужно избавиться от мальчишки. И я, пожалуй, начинаю понимать почему.

– Тогда ты напишешь, что Гай Вири отчисляется решением попечительского совета. Я все подпишу и заверю.

Бенджамин недовольно хмыкнул. Тоже поднялся с кресла, прошелся от стены до стены, сложив за спиной руки и задумчиво хмурясь.

Потом сказал:

– Из-за совершенно безродной девчонки, которая как снег на голову упала, ты хочешь отчислить наследника финансовой империи. Не много ли чести?

– В самом деле, ему многовато. Я мог бы сделать так, что Гай Вири исчезнет. Но мне откровенно жаль его отца. У старика и без того забот по горло. Последние сплетни живописуют его развод с очередной женой, которая публично обвинила его в полном бессилии на всех фронтах.

Варус тяжело вздохнул и опустил плечи, став при этом похожим на большого грустного ворона.

– Мне бы не хотелось, Дарс, чтобы благоразумие тебя покинуло.

– Оно меня не покинет, не переживай. Просто делай, что я говорю. Так будет лучше для всех.

Уходя от ректора, Дарс был уверен: тот в точности выполнит все указания.

Он переступил порог, моментально погрузившись в чернильную темноту осенней ночи Рамоса. Шагах в десяти начиналась освещенная аллея, там горели фонари, но отчего-то именно в это время года и именно на Рамосе ночной мрак казался особенно густым, липким, почти живым. Две серебристых луны еще не взошли, а висящая высоко в небе их багровая сестра не давала света.

Дарс преодолел расстояние до освещенной аллеи, огляделся. Далеко впереди на скамье целовались влюбленные. Больше – ни души.

И невольно вздрогнул, когда в кармане завибрировал оповещатель. Ночные вызовы – это всегда плохо. Все хорошее обычно происходит при свете дня.

Он нажал кнопку приема, и тут же спроецировал прямо перед собой голограмму.

Клайв. Бледный, какой-то взъерошенный.

– Привет, – начал осторожно, – папа, а ты где сейчас?

– Привет. – Спокойствие давалось нелегко. Что там еще случилось? – А ты где?

– У себя. Па, ты не мог бы… прийти ко мне?

– Мог бы, разумеется. Буду через десять минут. А что случилось?

Клайв подозрительно шмыгнул носом, посмотрел на него в упор. Отчаяние в глазах. Губа искусана.

– Приди, пожалуйста. Мне кажется, что я… умираю.

– Сейчас буду, – автоматически ответил Дарс и отключил связь.

Внутри все сжалось ледяным комком и тут же проросло стальными шипами, протыкающими грудь изнутри.

Да нет же, нет… Что за глупости? С чего бы Клайву умирать?

Его малышу, его мальчику, который когда-то пах молоком, у которого был смешной хохолок шелковистых волосиков на макушке…

«Но ты ведь знаешь, что с ним не все в порядке, – сипло прошептал внутренний голос, – и ты должен понимать, что изменения могут привести к чему угодно…»

– Пожалуйста, не надо. Только не это. – Дарс и не заметил, что прошептал это вслух.

Резко покрывшись холодным потом, он уже шел… нет, бежал в сторону, где располагался нужный коттедж.

«Но ведь рано или поздно он все равно ушел бы от тебя».

«И все это время я рыл, перекапывал галактику в поисках бионика, которому было бы по силам запустить обратный процесс. Я не сидел сложа руки».

«Но, видимо, того, что ты делал, оказалось недостаточно, не так ли?»

Дарс несся, задыхаясь от нахлынувшего разом леденящего ужаса.

Он взбежал по высоким белым ступеням, трясущимися руками дернул на себя резные двери, преодолел последний лестничный пролет.

Клайв уже открывал дверь, растерянный и жалкий.

А Дарс внезапно подумал, что именно сейчас напрочь забыл и о курении айхи, и о пьяном дебоше, и о той выходке с Луизой. Только бы Клайв ошибся. Только бы…

– Па, – одними губами произнес парень, – со мной что-то не так.

И вот теперь…

Взять себя в руки.