Оливия Штерн – Камилла. Жемчужина темного мага (страница 42)
Эдвин медленно вышел из-за стола — высокий, широкоплечий, подтянутый. мечта, а не мужчина. Принц.
Беда в том, что Камилле он казался омерзительным. он был в белоснежной сорочке с вольно распахнутым воротом и в черных штанах, облегающих красивые ноги. Волосы цвета воронова крыла вились крупными кольцами у шеи…Слишком картинка, слишком ненастоящий и какой-то… неправильный.
— Что молчишь? — он остановился в шаге от нее, все ещё разглядывая, — я тебя узнал. Я не мог ошибиться. Как ты заключила договор с темным магом? И, кстати, кто тебя бил?
Камилла опустила взгляд, ещё раз указала на свой рот и покачала головой.
Вскрикнула невольно, когда Эдвин вцепился ей в плечи и тряхнул как куклу.
— Говори! Говори, верги тебя дери! Иначе я прикажу твоего мага вздернуть завтра же!
— не надо! — это вырвалось случайно. не слова, мычание.
Эдвин замер, впился в ее лицо хищным взглядом и приказал:
— Еще говори!
— не могу! — Камилла сорвалась на крик, — ты же видишь, не могу-у-у-у!
Слезы покатились по щекам. И ей было невыносимо стыдно плакать перед этим человеком, но она все равно расплакалась, потому что было больно и страшно.
Внезапно Эдвин разжал руки и отступил на шаг назад.
— ну надо же, — проговорил как будто себе, — и в самом деле, похоже, не говоришь. Как такое могло случиться? Это маг с тобой что-то сделал?
Камилла в отчаянии затрясла головой. А потом, спохватившись, жестами показала, как будто пишет на ладони.
— А! — догадался Эдвин, — так бы и сразу.
он повернулся, взял со стола лист бумаги и заточенный грифель и протянул ей. И Камилла, прислонив бумагу к стене, нацарапала:
«Я не могу говорить с того момента, как твои люди убили моих родителей и хотели убить меня».
Ей больше нечего терять, верно? И если он ее захочет довершить начатое… Что ж, тогда она достойно встретит смерть и соединится с теми, кого любила.
А ещё ей отчаянно хотелось скомкать эту бумажку и швырнуть в холеное лицо убийце. но если она так и сделает? не отыграется ли убийца на Аларике?
И поэтому она просто протянула принцу бумагу, а потом положила грифель на край стола и снова отошла к самой двери, сцепив руки за спиной.
Эдвин прочел написанное, затем посмотрел на нее — очень задумчиво, морща лоб.
— Я не убивал их. И никогда не приказывал это сделать, слышишь? меня подставили.
Камилла нахмурилась, снова подошла и, взяв из его рук бумагу, просто наклонилась к столу и дописала:
«Это была месть, не так ли? Я опозорила тебя на балу, и ты решил отомстить».
Эдвин поморщился так, словно прожевал целый лимон.
— И в мыслях не было. ты — дура? Кто тебе внушил это?
«тогда почему ты и мой дядя так поспешно объявили меня мертвой?»
И Камилла, оставив исписанный лист на столе, отошла с победным видом. Пусть теперь выкручивается.
— Потому что… — начал Эдвин и осекся. Почесал подбородок. А затем внезапно улыбнулся каким-то своим мыслям.
— Знаешь что, — сказал он, — с этого дня ты будешь жить там, где я прикажу. А чтобы ты вела себя хорошо и не творила глупостей, давай договоримся: каждый твой промах будет лишать твоего, хм, темного мага, одного пальца. По очереди. Закончатся пальцы на руках, перейдем к пальцам на ногах. Закончатся на ногах, отрежем еще что-нибудь. Как тебе такая идея? Впрочем, если ты не питаешь к нему теплых чувств — чему я тоже не удивлюсь — мы придумаем что-нибудь другое.
Перед глазами стремительно собиралась темнота. И вместе со словами Эдвина, которые падали, словно камни, воображение нарисовало удивительно живую картину того, как это могло выглядеть. тьма приобрела багровый оттенок, и комната внезапно погрузилась во мрак. Камилла подумала о том, как долго она падает — и все исчезло окончательно.
Когда Камилла открыла глаза, то был день, и находилась она в мягкой постели, на шелковых простынях, укрытая пуховым одеялом по самое горло.
она поморгала, не понимая. В голове закрутился вихрь мыслей: вот ее волоком тащат к принцу, вот он говорит ей жуткие, страшные вещи про Аларика, и она… обморок? А потом? Что было? Ее усыпили и куда-то привезли? Или она по-прежнему во дворце?
Камилла огляделась: она определенно находилась в спальне, роскошно обставленной. Стены были оклеены светло-серыми обоями с серебристой вязью рисунка. Высокое окно завешено нежно-сиреневой полупрозрачной тканью, сквозь нее видны ржаво-красные стволы сосен. Вся мебель — из светлого дерева, да ее здесь и не много: туалетный столик, над которым висит большое зеркало, рядом — стул. Узкий платяной шкаф у стены и… Все. Закрытая дверь.
Сама Камилла лежала на большой, просто огромной овальной кровати. Кто-то переодел ее в шелковую сорочку с длинным рукавом, всю в рюшах, и ей очень хотелось верить, что это делал не Эдвин Лоджерин. Кто-то расплел ее косы…
она села, подтянула колени к груди и обхватила их руками. Время шло, и Камилла все больше начинала чувствовать себя запертой в клетке. Во рту было сухо, хотелось пить, но… ни намека на воду в этой комнате.
тогда Камилла слезла с высокой кровати, ступни тут же утонули в пушистом ковре поверх каменного пола. Чувствуя, как ее пошатывает от слабости, она дошла до закрытой двери и толкнула ее. Разумеется, заперто — чтобы птичка не выпорхнула. Камилла несколько раз стукнула кулаком в дверь, огляделась в поисках чего-нибудь потяжелее — но тут же попятилась, потому что в замке провернулся ключ.
В дверях стояла коренастая женщина в унылом платье то ли прислуги, то ли сиделки, и в белом накрахмаленном чепце.
— Доброе утро, госпожа.
Камилла кивнула. на самом деле сотни вопросов терзали ее: где она? Что это за место? Как долго ее здесь продержат и, наконец, что с Алариком? но, конечно же, эти вопросы следовало задавать не служанке. Камилла еще раз оглядела женщину, в душе вспыхнул призрачный огонек надежды — а вдруг с ней можно сговориться? — и тут же погас. нет, принц Эдвин не станет приставлять к внезапно найденной Камилле Велье ненадежную охрану. Да и служанка Камилле не очень понравилась: у нее было глуповатое длинное лицо, маленькие глазки и большой рот со скорбно опущенными уголками. она не улыбалась, да и вообще, выглядела так, словно все мышцы лица враз окаменели: ни единого движения. только моргает.
— Вернитесь в постель, — скомандовала женщина, — я принесу вам умыться. Если нужно, ночной горшок под кроватью.
Камилла жестами показала, что хочет пить.
— Потом я принесу завтрак, — неохотно добавила женщина, — но сперва приведем вас в порядок.
Где-то час спустя Камилла, облаченная в длинный стеганый халат поверх сорочки, с волосами, заплетенными в косы, умытая, снова сидела на кровати. Рядом стоял поднос с большой чашкой теплого чая и тарелкой с поджаренными ломтиками хлеба, яичницей-глазуньей и мелко нарезанными овощами. Служанка неподвижно стояла у двери, наблюдая за тем, как Камилла завтракает, и молчала. не выдержав, Камилла показала жестами, что нужна бумага и писчие принадлежности, но ее надсмотрщица лишь повела плечами и ничего не ответила.
«Что ж, значит, буду ждать…»
Потом женщина забрала поднос, и Камилла вновь осталась одна. но сил определенно прибавилось, и поэтому, дождавшись, когда в замке снова провернется ключ, она снова слезла с кровати и подошла к окну. Раздернула занавески… Похоже, что в нескольких шагах от дома, в который ее привезли, начинался самый настоящей лес. Стволы сосен, а между ними темные мохнатые ели. И это — как ни пытайся выглянуть и посмотреть, что там по бокам. Вернее, по бокам были каменные стены большого дома, а вокруг все равно лес.
«Значит, меня увезли из города и спрятали», — рассудок оставался удивительно ясным.
она отвернулась от окна, ещё раз осмотрела комнату — пусто и скучно. Подошла к туалетному столику, бегло глянула в зеркало. В струящемся свете дня ей показалось, что волосы сами светятся, нежно, как перламутр. А вот глаза… больные были глаза, покрасневшие и уставшие. Камилла без особого интереса осмотрела содержимое флаконов и коробочек на туалетном столике. ничего интересного для девушки, очутившейся в ее бедственном положении: рассыпчатая пудра, духи, сильно пахнущие цветущим жасмином, немного красок для лица в маленьких коробочках. ни одного предмета, которым она могла бы при необходимости себя защитить или попытаться открыть замок. Камилла подошла к шкафу, раскрыла его: там было пусто, за исключением очень интересного комплекта нижнего белья: совсем коротенькая сорочка, да еще и почти прозрачная, и панталоны с длинными разрезами, такие же тоненькие, словно паутинка. Камилла покачала головой и поджала губы. ну, надо же… ей предлагается носить такое? С другой стороны, какое-то нижнее белье — все равно лучше, чем никакого, и Камилла, подумав, взяла комплект, затем, вслушиваясь в тишину пустого дома, быстро надела белье под сорочку и халат. Почувствовала себя капельку увереннее…
«Что же делать?»
она снова уселась на край огромной кровати.
нужно было как-то… бежать. Придумать способ. И, наверное, нужно было как-то добраться до города, разыскать Светлейшего и рассказать ему о происшедшем?
Снова подошла к окну. Вергов лес, всюду один лес… Интересно, как далеко до ближайшей дороги? И даже если она доберется до нее, поможет ли кто-нибудь добраться до столицы?
«мамочка, папочка… подскажите, что мне делать».