Оливия Штерн – Ее нежеланный лорд (страница 36)
– Так вы… вы женились на мне, чтобы мучить и убить? – прошептала.
– Нет, конечно же, – последовал ответ, – я женился, чтобы вернуть себе фамилию и титул, которые принадлежат мне по праву. И, честно говоря, поначалу вы казались мне неприятной обузой, довеском ко всему этому.
– А что теперь изменилось? – всхлипнула она.
– Вы мне нравитесь, Бьянка, – просто сказал лорд Сандор, – я хочу, чтобы мы попробовали начать все с начала. Без кувшинов на голову, без спектакля с проститутками, которые уморились двигать мебель по комнате, без каши в лицо и без порки. Хотя… – Он сделал многозначительную паузу. – Кто знает, а вдруг вам понравится. В смысле, быть отшлепанной…
– Извращенец, – рыдания сжимали горло, мешая говорить, и голос предательски дрожал, – вам мало того, что вы уже сделали со мной…
– Конечно, мало, – согласился Сандор, – я много чего еще хочу с вами сделать. Но вы, как оказалось, пугливая цыпочка. Либо же я вам настолько неприятен, в чем не вижу ничего удивительного. Что ж, не будем торопить события.
Бьянка сжалась, почувствовав легкие, порхающие прикосновения к шее. Даже странно, что эти страшные руки могли быть столь нежными. По большому счету, этими руками он убивал, и убивал много. Так что сейчас ее ласкали пальцы чудовища. Приятно ласкали.
Сандор отвел в сторону ее волосы, и кожи под ключичной ямкой коснулся холодок металла.
– Я сейчас пришлю Дору, – хриплый шепот Сандора защекотал ухо, – она вам поможет одеться. А потом я жду вас в столовой, вам стоит поесть. И поедем на прогулку, в городской парк.
Она судорожно затрясла головой.
– Я… Я не могу… после всего того, что вы рассказали…
– Почему? – в его голосе сквозило совершенно искреннее удивление. – Это ведь папенька ваш учудил, не вы. Поедем в парк, Бьянка. Я знаю место, где подают отличные шу в вишневой глазури.
– Они мне сейчас поперек горла станут, – горько прошептала она.
– Ну, если вы не хотите шу, тогда эклеры в шоколаде, м?
Бьянка невольно улыбнулась. Ну что за несносный тип! Впрочем, все-таки один из Эверси… так что ничего удивительного.
Сандор отстранился, а затем и вовсе отошел от ванны.
– Так что, поедем?
Бьянка обернулась и посмотрела на него сквозь слезы. Щеки горели, как будто ее только что отхлестали по лицу.
– Вы… правда не хотите меня убить? Я не понимаю. Вы же… должны меня ненавидеть…
Сандор лишь головой покачал, и в его темных глазах промелькнуло нечто похожее на искреннее сочувствие.
– А вы считаете, что я буду мстить слабой женщине за поступки ее отца? Поначалу… я подумывал о чем-то подобном. А позже… Решил, что мало в этом чести. Мне хотелось бы, чтоб вы думали обо мне чуть лучше.
Он помялся, еще раз окинул Бьянку долгим взглядом и вышел.
А она окончательно обмякла в ванне и разрыдалась в голос.
Сандор трогал ее, но даже не попытался поцеловать. А до этого отшлепал ремнем и запер в подвале. Невыносимо!
И еще… у него есть причины ее ненавидеть. По крайней мере, если бы Бьянке сказали, что она замужем за человеком, отец которого убил ее отца, то она бы кашей в лицо не ограничилась, это точно.
После всего услышанного Бьянка самой себе напоминала поломанного механоида, который не знает, где верх, а где низ, и потому непрестанно кувыркается в пыли в попытке занять устойчивое положение.
Верх и низ, правильно и неправильно, хорошо и плохо – все перемешалось, тяжело давило на грудь, неприятно стучало в висках. Она как будто пробиралась по болоту, а кочки уходили под воду, и тогда Бьянка погружалась в мутное отчаяние с головой. Она окончательно запуталась. Мир как будто решил посмеяться над ней, и все то, что прежде казалось незыблемым, превратилось в летящий по ветру пепел.
Беда в том, что она совершенно не доверяла Сандору. Да и как можно доверять человеку, таскающему в дом проституток и позорно наказывающему леди?
Но и не могла не верить в то, что он рассказал.
И образ добродушного лысоватого папеньки никак не вязался с образом хладнокровного убийцы, отравившего сводного брата и отдавшего нужный приказ нужным людям.
А маменька? Интересно, она знала обо всем? Или до сих пор пребывает в счастливом неведении? Если бы они могли сейчас поговорить, то Бьянка бы спросила. Или наоборот, ничего бы так и не спросила, потому что если матушка знает, то все равно не скажет, а если не знает, то к чему рушить ее святую веру в графа Эверси? Ведь для нее это основа основ, без этого и жить-то будет невозможно.
Вот так, барахтаясь в болоте тревожных, бередящих душу мыслей, Бьянка молча оделась после ванны. Дора принесла ей милое, но скромное платье, явно с чьего-то плеча, но Бьянка и спрашивать ничего не стала. Платье – это такая мелочь, когда какой-то сумасшедший убивает девушек, отец оказывается кровожадным убийцей, а кровожадное чудовище в лице Сандора, наоборот, начинает проявлять весьма здравый подход ко всему происходящему.
Потом она покорно дала уложить волосы в прическу, также покорно и молча, под внимательным взглядом мужа, похлебала бульон с золотистыми сухариками.
Сандор молчал. Бьянке тоже говорить не хотелось. И даже великолепный и очень дорогой кулон в виде бутона розы не принес и толики той радости, какую непременно вызвал бы… до того, как вся ее жизнь перевернулась с ног на голову.
Лишь когда ее тарелка опустела и Бьянка замерла, не зная, что делать дальше, Сандор поинтересовался:
– Ну что, вы готовы ехать? Если да, то карета подана.
Она кивнула.
– Да, лорд Сандор, вполне готова.
Потом они какое-то время тряслись по булыжным мостовым. Свежий ветерок-проныра, гуляющий внутри кареты, нес запах нагретых солнцем крыш и свежести. Лорд Сандор расположился напротив и шелестел утренней газетой, переворачивая листы. А Бьянка… чувствовала себя настолько несчастной и раздавленной, что была готова ехать куда угодно и сколько угодно.
Надо же, человек, которого она считала безродным мужланом, тоже Эверси.
Но даже если бы он и был беспородным нищим мужланом, почему-то Бьянка уже не могла думать о нем так дурно, как раньше. Даже несмотря на все его издевательства. И – нет, поцелуи здесь совершенно ни при чем. Сквозь наигранную грубость и наглость Роя Сандора как будто начал проглядывать совершенно иной человек, и этот иной человек внезапно вызвал у Бьянки интерес. Она словно медленно разворачивала конфету, освобождая ее от ненужной обертки. Хотя – что изменилось-то? Да ничего в принципе. Все тот же Рой Сандор, насмешливый, нагловатый…
И тут Бьянка вдруг поняла, что же изменилось на самом деле.
Вот уже которую ночь ей не снились кошмары.
И тот, без лица, тоже куда-то делся, его как будто смыло бурным паводком.
Городской парк был местом, где в воображении маленькой Бьянки сбывались самые смелые мечты. Например, выпросить у мамы шарик ванильного мороженого. Или ватрушку, румяную, присыпанную сахарной пудрой. Или – о ужас! – бонбоньерку с конфетами ручной работы, розовыми, голубыми… Бьянка невольно вздохнула. Тогда она была просто маленькой счастливой девочкой. Она не знала, что леди обязана вместо вкусной пищи есть овсянку на воде и редиску с листьями салата. Она не думала тогда о том, что леди придется выйти замуж за «подходящего» человека и провести с ним всю оставшуюся жизнь, возможно, терпя гнусные выходки мужа и с трудом вынося запах его тела. И еще… тогда ей и в голову не приходило, что однажды ее любимые родители начнут стареть, а потом и вовсе повернутся к ней доселе неизведанной стороной и станут как будто чужими.
Неторопливо шагая по центральной аллее парка, положив руку на локоть Сандору, Бьянка с тоской вспоминала те счастливые времена, когда мир вокруг казался красивым и радужным, а в голове не было мыслей иных, кроме как о той помаде с перламутром, о которой за завтраком говорила маменька. Теперь думать приходилось о многом, но в основном все размышления сходились к тому, что Бьянка понятия не имела, как теперь жить дальше и что делать со всеми знаниями, которые почерпнула от Сандора. Да и вообще, было непонятно, что делать с ним самим. Продолжать брыкаться? Хныкать и просить отпустить? Сказал ведь, что не отпустит, не сейчас. Смириться и, как говорят в таких случаях, расслабиться и просто получать удовольствие?
Конечно, быть отшлепанной по заднице – вещь неприятная.
Но ведь наверняка бывает и хуже, гораздо хуже?
Вроде бы Сандор не похож на человека, который будет получать наслаждение, истязая свою жену…
Она покосилась на идущего справа мужа и отстраненно подумала о том, что он снова решил отрастить бороду. Старый шрам неприятно белел в колкой черной щетине, но пройдет еще несколько дней, и его уже не будет видно.
Рой Сандор, м-да. А еще и Эверси, как выяснилось.
Бьянке стало совсем горько. Интересно, а что было бы, выдай ее папенька за одного из Шико?
И про себя решила: тоже ничего хорошего бы не было. На ней бы женился Левран, и у него в голове тараканы крупнее, чем на кухне самой захудалой таверны.
– Прекрасная погода, не находите? – негромко поинтересовался Сандор. И усмехнулся, глядя на Бьянку сверху вниз.
– Вы не знаете, о чем со мной поговорить? – уныло спросила она.
– Верно. Именно поэтому пытаюсь завязать беседу на вечные темы. Выше нос, Бьянка, не то люди подумают, что лорд Сандор заполучил в свои страшные руки девочку для битья.